Повелитель теней. Том 1 (СИ)
— Странно, — я с недоумением почесал затылок, стараясь не переигрывать. — Не помню ничего подобного. Но, может быть, эти молодые люди напомнят, где мы с ними встретились? Неужели я пробрался в их спальни?
— Мы… — проблеял один из старшекурсников и заткнулся. Они испуганно переглянулись, в их глазах загорелось осознание. Травить втихаря императорского сына — это одно дело. Совершенно другое — если вся правда выльется наружу. Александр Стахович, конечно, жаловаться не будет — гордость не позволит. В его характере, скорее, молча стерпеть, а потом выловить обидчиков по одному и начистить им рожи. А вот я — тёмная лошадка.
Так-то я много не потеряю, если во всём признаюсь: ну подумаешь, решил прогуляться, увидел, как толпой избивают одного человека, вступился и навалял негодяям. Хорошее перевешивает плохое. А вот со старшаками разговор будет коротким. Они сразу об этом не подумали, нажаловались сгоряча, а вот сейчас поняли, как оплошали. Правда, они не знают, что в моих интересах тоже умолчать обо всём. Причина проста — не хочу наживать врага в лице Александра Стаховича. Он хоть и высокомерный засранец, но чувствуется в нём внутренний стержень.
— Что — вы⁈ — с раздражением переспросила Лысая.
— Да вот сейчас мне кажется, что я ошибся… — промычал один из старшекурсников.
— Темно было, — подтвердил второй.
— Ага, вот смотрю на Ломоносова, и кажется мне, что это вроде бы был не Ломоносов… — активно закивал третий.
— Вы издеваетесь⁈ — не сдержавшись, закричала Лысая. Виктор Викторович положил ей ладонь на плечо, и она замолчала, тяжело дыша. Её лысина бешено сверкала под тусклой лампой. — Вы хотите сказать, что оклеветали Марка Ломоносова, но в последний момент струсили, испугались мести и признаётесь во лжи?
— Ну, не то чтобы оклеветали… — вставил ближайший к ней старшак и попятился в глубь коридора. — И не то чтобы во лжи… Мы случайно ошиблись. Абсолютно ненароком. Нас так быстро раскидали, а потом ещё и мозги затуманили, мы же ничего не соображали!
— Не то чтобы многое изменилось, когда вас расколдовали, — передразнила его Лысая и велела: — Шагом марш в ректорат писать объяснительные! Что-то мне уже кажется, вас никто не бил и не вынуждал кукарекать и хрюкать. Возможно, это ваши внутренние звери вырвались на свободу.
Ядом в её голосе можно было убивать.
— Алина Юрьевна хочет сказать, что мы проведём расследование, — произнёс директор и повернулся ко мне: — Приносим извинения, Марк. Мы обязаны проверять любую информацию.
Вся делегация удалилась, и я с облегчением захлопнул дверь. Часы показывали половину восьмого утра. Я торопливо переоделся, привёл себя в порядок и, позёвывая, спустился в столовую. Что-то казалось мне странным, но я не мог понять — что именно. Ускользающая мысль всё время маячила где-то на краю сознания. И лишь у шведского стола, когда я накладывал в тарелку печёночные оладушки, меня осенило — коридоры были пустыми, словно Академия вымерла! В столовой же был занят всего один столик.
Незаметно я вызвал Крабогнома и послал его на разведку, пытаясь понять, что происходит. Через главные ворота на территорию Академии заехал грузовичок, из кузова которого высыпали мужчины в синей форменной одежде, у каждого был небольшой чемоданчик с инструментами. Слесари? Моя догадка подтвердилась — навстречу бригаде вышел Виктор Викторович и сказал:
— Дело очень срочное. Если всё не исправить в течение пары часов, у нас сорвётся весь учебный день.
— Не переживайте! — хекнул начальник бригады. — Уж парочку дверей-то мы откроем!
— Парочку… Конечно, конечно, — с непонятной интонацией протянул Виктор Викторович и повёл слесарей внутрь. Далеко идти не пришлось, директор остановился у невзрачной обшарпанной двери в техническое помещение и приглашающе взмахнул рукой: — Пожалуйста.
— Срочное дело? — раздражённо гаркнул начальник бригады. — У вас сорвётся учебный день, если вы не попадёте в подсобку⁈
— Открывайте, — приказал Виктор Викторович, отошёл в сторону и уселся на подоконник, закинув ногу на ногу. За слесарями он наблюдал с большим интересом. Такое ощущение, что он мысленно над ними посмеивался.
Начальник бригады закатил глаза и посмотрел на своих подчинённых с возмущённым видом, словно бы говоря: «Сумасшедшие аристократы! Чокнутые романовцы! И этим дегенератам мы позволяем обучать наших детей⁈» Бухча что-то себе под нос, он осмотрел дверь, а потом открыл свой чемоданчик, вытащил инструменты и начал ковыряться в замке и швах между дверью и дверным косяком. Ничего у него не получилось. Через пару минут он уже пыхтел, как разъяренный ёж. Потный, покрасневший, озадаченный — главный слесарь оглянулся на Виктора Викторовича и выпалил:
— Что за чертовщина⁈
— Магия, — с милой улыбкой ответил директор. — Мне сказали, что вы — лучший специалист по магическим бытовым проблемам. Некто с очень плохим чувством юмора залил почти все двери в Академии так называемым секундным клеем. Наши работники и сами бы справились с этой проблемой, но, к сожалению, в клей влили много магии. Я, например, выбрался из собственной спальни через стену. Пришлось пробивать новый проход.
— Всё равно не понимаю, почему вы привели нас к какой-то подсобке.
— Собственно, если справитесь с этой дверью, то вас проводят в факультетские общежития, — директор покачал головой, когда главный слесарь открыл рот, чтобы возмутиться, и перебил: — Нет-нет, можете не извиняться, я уже и сам понял, что на сегодня занятия отменяются.
Я разорвал связь с Крабогномом, отослал его подальше от Академии и вернулся в столовую, едва не подавившись салатом. Ну, во всём нужно искать плюсы — теперь у меня есть время перекинуться парой словечек с Геной Познанским. Ночь у него сегодня была богатой на впечатления, едва ли он успел связаться со своим нанимателем. Я доел, отнёс поднос и грязную посуду на мойку и зашёл в туалет. Ещё вчера я узнал, где находится комната Гены, и перепрыгнул в нужное место по теням.
Гена сидел за рабочим столом, склонившись над листом бумаги, и что-то писал. Я незаметно выступил из тёмного угла и, перегнувшись через его плечо, прочитал первые пару строчек: «Уважаемый господин Никто, я провалил миссию. В первый же день меня раскрыли. Хочу предупредить вас, что Марк Ломоносов очень хитёр и опасен, он обвёл меня вокруг пальца и подставил, из-за чего я теперь не смогу посещать занятия…»
— Как грустно, — прошептал я, и Гена вздрогнул всем телом и вскрикнул. — Сиди тихо и не оборачивайся. Мне кажется, нам нужно кое о чём поговорить.
— О чём? — с трудом выдавил он.
— О твоём нанимателе. Кто он?
— Не знаю, — Гена громко сглотнул и покачал головой. — Я никогда его не видел. Мы никогда не встречались. Он даже имени своего не назвал… Просто предложил оплатить все семейные долги за небольшую услугу. Понимаешь, мой отец — игроман, а у меня ещё и сестра есть, я за неё в ответе… Образование хорошее, наряды красивые, чтобы какой-нибудь аристократ замуж взял. Я эту Академию только в страшных снах видел, где меня монстры на куски рвали, — он выпрямился и произнёс с обвинением: — Ты не мог выбрать более безопасный университет⁈
— Ну, я же не знал, что за мной послали такого трусишку. Но в следующий раз обязательно подумаю о комфорте шпионов, которые за мной следят, — хмыкнул я и замолчал на пару минут, обдумывая ситуацию. Рубить с плеча я не хотел: вдруг Гена действительно находится в безвыходной ситуации, да ещё и воспитывает младшую сестру… Сперва узнаю, соврал он мне или нет, а пока можно пойти на компромисс. — Значит так, слушай и запоминай. Ты продолжишь писать доклады своему нанимателю.
— Серьёзно⁈ — выпалил шокированный Гена.
— Текст этих докладов буду сочинять я. В общем, мы создадим видимость, что ты всё ещё в строю и втёрся ко мне в доверие. Если обманешь, то… Ты просто исчезнешь. Тебя никто никогда не найдёт. Перед тем, как меня предать, подумай о том, что будет с твоей сестрой, которая останется на попечении отца-игромана. А если ты меня не подведёшь, то я сделаю твой Род вассалом моего Рода.