Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Я призадумалась, вспоминая, каким годом датирован договор. Точно не в первый год после брака. И не во второй. Когда у Макара появилась первая фирма или ещё позже? 
— Может быть, лет шесть или семь назад… 
Демьян расслабился и откинулся на спинку стула. 
— Тогда его точно составлял не я. 
— В смысле? — как такое важное событие и ушло из-под носа этого проныры? 
— Полин, я в семейном праве как свинья в апельсинах. 
Я хрюкнула, пытаясь сдержать смешок, но не удалось. Демьян заговорщически подмигнул мне и продолжил: 
— Если бы раньше, то я бы составлял, а потом мозги отросли, и я перестал соваться в дела, где не чувствую победы. Я ж больше по коммерческому праву. 
Я грустно улыбнулась, признавая такую логику правильной. Значит, Демьян мне в этом деле не помощник. Да и не был он им изначально. 
Нам принесли блюда. Я заворожённо следила, как гренка багета медленно пропитывается луковым супом, и сглатывала вмиг набежавшую слюну, а после нескольких ложек внутри потеплело. 
— Я, конечно, могу посмотреть, что и как будет с фирмой… 
Интересно, он просто оговорился? Потому что если нет, то он намеренно вводит меня в заблуждение. 
— Но не факт, что это будет дельным мероприятием. Если хочешь, — он отвлёкся на свой буйабес, а я поняла, что уже наелась, хотя от десерта с франжипаном не отказалась бы. — Хочешь, я поспрашиваю у коллег, которые разводами занимаются? 
Я кивнула, а потом спохватилась: 
— Только мне сразу с ценами. Мне надо планировать расходы, — признаваться в таком было неловко, но с другой стороны, я ж не у Демьяна денег прошу. 
— Ой, только не надо вот этого: «Я гордая, самостоятельная женщина и у меня семь кошек…». Я сам оплачу всё. 
  
Разговоры о неприличном
 
Глава 21 
— Я не возьму у тебя денег, — справившись с первым шоком, выдавила я и отодвинула тарелку. Это не гордость или глупость. Я не хочу быть обязанной, тем более другу своего бывшего мужа. 
— Я тебе ещё ничего не предлагал, — оскалился Демьян, изрядно нервируя меня своей добросердечностью. 
— Но… — я умолкла на полуслове. 
— Но я просто тебе говорю, что помогу разобраться с разводом, и мне ничего не надо. 
Демьян незаметно придвинул свою ладонь к моей и сжал кончиками пальцев. Я вздрогнула, настолько этот жест не вязался с дружбой. Попыталась высвободиться, но Дёма только сильнее стиснул мою руку и привстал над столом, оказавшись ближе к моему лицу. 
— Полин, ну что ты как неродная… Я просто хочу помочь. 
Я дёрнула на себя руку так внезапно, что Демьян пошатнулся, потеряв одну из опор, и сел обратно на стул. Я спрятала ладони в подмышках и насупилась. 
Мне не нужна ничья помощь. Я просто никогда за неё не смогу расплатиться. Ни деньгами, ни другой приемлемой для мужчины валютой. 
По телу пробежал озноб. Я с ужасом представила, как со стороны будет выглядеть помощь Демьяна, и заранее приготовилась к тому, что всё равно её не приму. Слишком много шатких нюансов. Слишком зыбко и… 
Но мой муж спал с моей подругой. 
А я сейчас обедаю с его другом, который предлагает мне помощь. И ничего не хочет взамен. 
К горлу подкатил комок, и я, скромно потупившись, привстала со стула. 
— Полин, ты что, ты куда? Я не хотел тебя обидеть… — взволновался Дёма, разом скинув с себя маску шута-балагура. 
— Нет. Всё в порядке. Мне просто надо… — я покосилась на коридор. Мой красноречивый взгляд был лучше любых слов. Проходя мимо ресепшена, я слегка смутилась, потому что в холле мне показалось, что разглядела Ангелину. Я быстро сбежала, поэтому не была уверена. 
А в дамской комнате я заперлась в кабинке и думала, как экстренно свернуть застолье без вреда для своих нервов и самолюбия Дёмы. Не уверена, что я правильно понимаю его знаки, но что-то в его поведении меня определённо смущает. Я просто ещё и не понимаю, как должны выглядеть ухаживания, потому что это было давно в моей жизни и было иначе. Прогулки, сахарная вата в скверах и общая симпатия. С Макаром я точно была уверена, что нравлюсь ему. Сейчас же… 
 
Странные игры, правил которых мне не озвучили. 
Дверь дамской комнаты хлопнула, и я вздрогнула. Выронила из рук салфетку и замерла. Тихие стуки каблуков по керамограниту. Шелест одежды и протяжное: 
— Полюшка — соплюшка… — внутри меня всё сковало холодом, потому что я не обозналась. — Выходи, милая… 
Ангелина намеренно обозвала меня детским прозвищем. Я была мелкая и вся угловатая, и «соплюшка» цеплялось за меня почти до пятнадцати лет, пока грудь не отросла. 
— Что же это ты… Не успела с мужем любимым развестись, как под дружка его залезть норовишь? 
Она шла нарочито медленно и цепляла ручки кабинок, чтобы проверить, нет ли в одной из них меня. Я сжалась в комок нервов. Не Макар, не свекровь — Ангелина в меня вселяла ужас. 
Я закрыла глаза и выдохнула. 
Вчера я умерла. Меня растоптали. Меня унизили и предали. 
Но сегодня я всё ещё здесь, и я хочу жить. 
Резкий удар по дверному полотну, и дверца кабинки распахнулась, чуть не приложив Гелю по лбу. Она дёрнулась в сторону, а я спокойно прошла мимо, не обращая на неё никакого внимания. 
— Что, бежишь? Почти как крыса с тонущего… 
— Не переживай, дерьмо не тонет, — ответила спокойно я, подходя к раковинам и включая воду. Стук каблучков настиг, и меня дёрнули за руку, вынуждая расплескать брызги по зеркалам. 
— Ты такая смелая, потому что дружок его подсуетится? — в глазах бывшей подруги — безумие. В моих — равнодушие. — А что будет, если я сейчас возьму и позвоню Макару? 
— Звони… — разрешила я и забрала руку, чтобы наконец-то помыть. — Или ты думаешь, что действительно есть что-то такое, что заставит его во мне разочароваться? 
Вопрос, что говорится, не в бровь, а в глаз. Ангелина пошла красными пятнами, потому что я угодила куда-то в особо больное место. Например, в осознание, что она никогда не будет мной. 
— Да, есть! — нашлась Геля, опираясь бедром о столешницу раковин. — Ты же бесплодная. За десять лет так и не родила, поэтому он предпочёл меня. 
Я улыбнулась своему отражению, которое сейчас смотрело на меня голубыми усталыми глазами. 
— Но ему оказался не нужен твой ребёнок, — заметила я, выключая воду и поворачиваясь к Геле. Не стоило этого говорить. Хотя… 
Ангелина резко шагнула ко мне и, не замахиваясь, ударила меня ладонью по щеке. Тот самый грёбаный сапфир оказался перевёрнут во внутреннюю сторону ладони, и платиновая оправа больно скользнула по коже. Я почти ощутила, как колючий металл прорезал тонкий кожный покров. Если Геля хотела меня унизить, у неё не получилось, потому что мордобой это последнее, до чего стоит опускаться женщине. Я всегда предпочитала решать вопросы при помощи слов, поэтому, не задумываясь, качнулась навстречу, стиснула запястья бывшей подруги, чтобы не дёргалась, и, приблизившись к лицу, шепнула на ухо: 
— А знаешь, что самое забавное, — тихо произнесла я, облизывая губы. — Даже бесплодная, фригидная и холодная я ему важнее, чем ты со своим дитятком, принесённым в подоле… Даже если в один день я ему сердце вырежу своими руками, он всё равно будет, стоя на коленях передо мной, признаваться в любви. 
  
Новое и неудобное.
 
Глава 22 
— Полин, замени меня вечером на обслуживании? — попросила Катя и скорчила умильную физиономию. Я уже две недели работала официанткой в элитном ресторане, и меня неделю только как стали выпускать к народу. Поскольку планов на вечер у меня не было, я пожала плечами и согласилась. 
За это время я успела обзавестись не только работой, но и заявлением на развод. Про фирму ничего не могла понять. Она была. Причём в идеальном состоянии, без долгов и вообще каких-либо подозрительных операций. Я затаилась и стала ждать. Ещё обживаться в бабушкиной квартире, ждать наступление мая и отбиваться от Демьяна.