Не зарекайся (СИ)

Ярость поглотила с головой, попадись мне сейчас кто из мужчин, схлопочет по самое не балуй. Даже удивилась, не услышав возгласов девушки в спину. Видимо, правда, ощущала себя крайне виноватой и речью моей прониклась.
Оказавшись на свежем воздухе, вновь устремилась в лес к уже знакомой тропе, но далеко от дома не отходила, как-то побаиваясь встречи с ещё одним волком. На утро вчерашний свой поступок осознала, вела себя, как истеричка.
Сев на мягкую траву, прислонилась спиной к стволу дерева, прижимая колени практически к груди. Видимо, вчера все слёзы выплакала, так как сейчас хотелось лишь выплеснуть злость, желательно на определённом человеке, чтобы без помощи врача не мог подняться. Но сейчас лишь сидела и вслух сыпала проклятия вперемешку с матами. Не сдержалась, хватая увесистый камень с земли и что есть сил отправляя в полёт куда-то вперёд. И на миг почувствовала такое облегчение, что следом отправились и остальные камни, которые нашла.
— Что б ты стал импотентом и геем, — шипела под нос проклятия, доставая из кармана телефон.
Как-то запоздало вспомнила о приятеле Виталины, который был со мной весьма мил, вхож в дом четы Стружинских, и явно не откажет в помощи. Абонента нашла быстро и нервно слушала монотонные гудки, а затем…
— Януш! Как же рада тебя слышать! — облегчённо воскликнула, поднимаясь на ноги и расхаживая от дерева к дереву.
Такого приветствия парень явно не ожидал, так как не сразу и ответил.
— Ева? У тебя всё в порядке? — аккуратно спросил без былого веселья в голосе.
— Всё ужасно, — не видела смысла лгать.
— Где ты сейчас?
— У Стружинских в посёлке.
— Так. И, что у вас там происходит?
— Луциан меня обесчестил, — выпалила самое главное, и вновь молчание в трубке.
— Не понял, — искреннее удивился. — Давай по порядку.
И следующие минут пять вкратце и без особых подробностей доносила Гретосс произошедшее. Он внимательно слушал, не перебивал, а под конец присвистнул, выпаливая лишь:
— Во дела…
— Можешь приехать? — практически шёпотом спросила.
— Думаю, моё присутствие будет лишним, — поспешно ответил, и явно с опаской.
— Ну, Януш! Тут все против меня. Хоть ты встань на мою сторону! — заканючила, во всю разыгрывая истерику. — Я собственной тени боюсь, меня лишили свободы и выбора, и мне просто нужен рядом друг. А ты единственный, кого беспрепятственно пустят в посёлок.
Гретосс лишь тяжело вздыхал, и отчего-то приезжать не спешил. Уж не знаю, в чём причина, но выглядело всё крайне подозрительно.
— Ладно, — наконец-то обречённо выдохнул, и я запищала от радости. — Надеюсь Луциан меня не прибьёт, — буркнул, хотя не особо поняла, причём здесь Стружинский.
***
Вдоволь нагулявшись по посёлку, всё же вернулась в дом, ведь из посёлка меня не выпустят, да и кто-то из людей вряд ли приютит, скорее свяжут и притащат обратно Стружинскому на ковёр. Как успела понять, он здесь царь и Бог, этакий местный мэр, которому никто не смеет перечить.
Заходила со стороны библиотеки, прихватывая какую-то книгу с самого дальнего стеллажа и верхней полки, даже на название не взглянула. А выйдя в коридор, чуть ли не нос к носу столкнулась с Дамианом, правда долго не смотрела, тут же отворачивая голову и гордо шагая к лестнице.
— Ева, давай поговорим, — пытался остановить брат, вышагивая рядом, но очко ему за то, что не останавливал.
— У тебя есть новый друг и жена. К ним иди, — буркнула, уже вступая на первую ступень.
— Не будь ребёнком, — раздражённо рыкнул, всё же хватая меня за кисть руки, которую я прожгла взглядом, словно меня ядовитая змея обхватила.
— Надо же! Вспомнил, что я уже не ребёнок. Браво! — съязвила, выхватывая свою руку и хлопая громко в ладоши. — Но свободу воли ты отобрал. Хорош защитник, ничего не скажешь.
— Ева…
— Иди к чёрту, Дам! Катитесь вы все в Ад! Ненавижу! — громко вскрикнула, разворачиваясь и быстро взбегая наверх, и вскоре закрываясь в своей спальне, сползая на пол, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Понимая, что новой истерики допускать нельзя, вскочила на ноги и вскоре набирала тёплую воду в ванную, высыпая следом какую-то соль для ванн и пену. Раздевшись, тут же забралась внутрь, наблюдая, как постепенно пены становится всё больше, а вода окрашивается в необычный алый цвет, словно кровь.
 
«Жуть какая», — только подумала, но ничего не стала менять.
Приняла лежачее положение, удерживаясь руками за бортики и спустя пару минут отключая воду, стоило ей достигнуть нужного уровня. Пены не пожалела, и теперь она скрывала меня чуть ли не с головой. Зажмурив глаза и набрав дыхание в лёгкие, резко ушла под воду, вынырнула спустя минуту, делая глубокий вдох и смахивая пену с глаз.
— Так-то лучше, — прошептала вслух, бросая взгляд на ворох одежды, под которой во всю трезвонил сотовый.
Только музыка заглохла, как повторилась вновь, и настырный абонент начал бесить. Уже хотела дотянуться до телефона, но тут дверь ванны открылась…
— Катись в Ад! Или Дамиан не передал моё послание? — зло выплюнула, возвращаясь в прежнее положение, радуясь, что из-за пены тела не видно.
Луциан скептически приподнял бровь, бросил взгляд на одежду и разрывающийся телефон, присел на корточки, находя аппарат и выключая его вовсе, а после возвращая на место и поднимаясь, сбрасывая с себя сначала пиджак, а затем начиная расстегивать рубашку.
Напряглась, внимательно следя за каждым движением, а стоило ему избавиться от рубашки и потянуться к поясу на брюках, как паника поглотила с головой.
— Ты что задумал? — нервно спросила, опускаясь в воду ниже.
— Хочу принять ванну, — ровно ответил, словно ничего странного не происходило.
— Так иди к себе!
— Меня и здесь всё устраивает.
От такой наглости потеряла дар речи, а стоило мужчине расстегнуть молнию и потянуть пояс брюк вниз, как ушла с головой под воду, чувствуя и дикое смущение, и абсурдность происходящего.
«Я его открыто в преисподнюю посылаю, всем видом показываю свою злость, а ему плевать».
Но не успела и тридцать секунд пробыть в тишине, как меня нагло выдернули из воды, подбросили в воздухе и вскоре мужчина уже лежал комфортно в ванной, прижимая меня спиной к своей груди и устраивая горячие ладони на животе.
Сглотнула от напряжения и паники. Попыталась рыпнуться, но удерживали крепко, а после началось откровенное издевательство.
Мои волосы полностью перекинули на одно плечо, а шею обжог клеймящий поцелуй, да такой продолжительный, что каюсь, меня куда-то повело не туда, а тело вновь начало наполняться уже знакомой истомой.
«Нет, Ева. Сопротивляйся!», — твердил разум, и невероятной силой воли смогла вцепиться в крепкие ноги Стружинского и впиться в них ногтями.
Над ухом послышалось тихое шипение, а затем на мочке уха сцепились острые зубы, вызывая короткий разряд тока по позвоночнику.
— Отпусти, — дёрнулась в отчаянии, но какой там. — Я не одна из твоих подстилок и более спать с тобой не намерена.
— Верно, — и мягкое первое слово даже успокоило, но следующие слова на корню отрубили всю радость. — Ты — моя будущая жена, мать наших детей. А трахаться мы будем много и часто.
Даже не знаю, что удивило больше, точнее, какое именно из признаний. Вытянулась по струнке, распахивая в ужасе глаза и медленно переваривая услышанное. Мне-то казалось, Луциан обладает теми ещё манерами, а оказывается, и он способен на столь…яркие и грубые высказывания. А стоило представить, как это «много и часто», как волна желания смешалась с паникой.
— Не хочу, — только тонко пискнула, зажмуривая глаза и надеясь, что это всего лишь сон.
Какой там!
Одна наглая шаловливая рука без затруднения скользнула по животу ниже, а затем грубые пальцы коснулись складок лона, играя с ними и вот, во мне уже сразу два пальца. Растягивают и подготавливают к очередной пытке.
Каюсь, грешна. Тело предало, разум отключился, и невольно выдохнула, правда следом раздался стон, голова откинулась назад аккурат на мужское крепкое плечо…