Я больше о тебе не мечтаю (СИ)
Неожиданно из моей сумочки раздается вибрирующий сигнал. Я забыла снять телефон с беззвучного режима. Беру сумку, которую бросила на кровать чуть раньше, и достаю телефон, чтобы узнать, кому я могла понадобиться. Даже не знаю, учитывая то, что мама и отчим еще не прилетела, Яна мне в основном по видео-связи звонит, а с Мариссой мы по-прежнему не общаемся. Гаджет чуть из рук не выпадает, когда я читаю, от кого пришло сообщение.
КАРИМ "Долго будешь их рассматривать?"
Вот же...
Я невольно снова босаю взгляд на камеру и поджимаю губы.
Смотришь, да? Ну, смотри... Я тебе еще устрою представление!
Решаю не отвечать на смс и демонстративно бросаю телефон на постель, после чего поворачиваюсь к сумкам, которые Карим поставил у шкафа. Их бы разобрать, но это уже после ванной. Я не забыла о своем яром желании нормально полежать в теплой воде, идеально, если с арома маслами, но сейчас и просто в теплой воде сойдет. Мое отражение в зеркале на дверце шкафа усиливает это желание раз в сто, потому что выгляжу я просто ужасно. Надо срочно что-то делать, потому что сено на голове и бело-желтая кожа делают меня похожей на узника тюрьмы. Хотя, если подумать, я сейчас им и являюсь...
Беру из шкафа чистые полотенца и направляюсь в ванную. Вот что значит - блаженство. В больнице был довольно комфортный душ, но душ и ванна - не одно и то же. Врач сказала, чтобы в сильно горячей воде я не мылась, поэтому набираю воду комфортной температуры и с удовольствием погружаюсь в нее с головой. Здесь нет моих ванных принадлежностей, но, надеюсь, Карим какие-то из них забрал из дома отчима. Позже я все их расставлю, как мне нужно. Раз уж мне придется здесь жить, то я сделаю эту жизнь для себя максимально комфортной и удобной. Пусть не думает, что я собираюсь ходить мимо него на цыпочках и спрашивать разрешения по каждому поводу.
После ванной закутываюсь в полотенце и возвращаюсь обратно в спальню. В шкафу я видела пару махровых халатов. Вряд ли Карим такие носит, значит, купил специально для меня. Просто невероятно заботливый... Собираюсь надеть халат, а потом поискать нижнее белье в сумках, но тут вспоминаю, что в комнате есть камера.
Итак... могу спрятаться за дверцей шкафа, быстро накинуть халат и стянуть полотенце, а белье надеть в ванной, где нет камеры, или же...
Решение принимаю с молниеносной скоростью, пока не передумала. Ничего же такого. Он сам напросился. Пусть смотрит теперь. Секса все равно пока нельзя. А как Карим сказал - я здесь отныне живу и могу чувствовать себя как дома. Дома голышом ходить не стесняются, тем более, когда никого нет.
Быстро скидываю полотенце. Оно белым мягким облаком ложится у моих ног, затем медленно наклоняюсь и поднимаю его, забрасываю на дверцу шкафа и так же неторопливо достаю халат. Камера позади меня, так что если Карим смотрит, то ему видна моя спина и попа. Передом я специально не поворачиваюсь. Пусть смотрит, но не на все... Руки предательски дрожат, когда я распахиваю халат и накрываю им спину. Пояс не завязываю и полы оставляю раскрытыми, чтобы грудь лишь частично выглядывала наружу, затем хватаю одну из сумок, быстро поворачиваюсь к двери и выхожу. Когда оказываюсь в коридоре, меня начинает раздирать смех. Я бросаю сумку на пол и спиной прижимаюсь к стене. Вот весело, если у Карима сейчас какое-нибудь срочное совещание, а он решил видео с камер посмотреть.
Надеюсь, тебе понравилось, козлина шовинистская... Я тебе не Мадина.
***********
Я все же надеваю белье в ванной и сверху халат, когда приступ истерического смеха проходит. Как бы там ни было, просто нам не будет, и мне это все понятно, просто после всех негативных событий, что произошли со мной за последние дни, я наконец смогла позволить себе от души позабавиться и посмеяться. Утонуть в отчаянии, страдать, плакать и истерить сейчас было бы совсем глупо и небезопасно для ребенка, к тому же это ничего не изменит.
После моей выходки перед камерой, я впервые за почти две недели вспоминаю, что я, мать вашу, боец. Я не какая-то там плакса, и не собираюсь сдаваться, прогибаться под Карима и всю жизнь играть роль удобной для него женщины. Пусть я согласилась здесь жить, но это вовсе не означает, что я согласилась менять себя в угоду ему. Наоборот, теперь я могу позволить себе быть полностью настоящей. А меняться я буду исключительно ради самой себя и своего малыша. И только в тех направлениях, которые лично посчитаю необходимыми для изменений.
В спальне разбираю вещи, стараясь не думать о камерах и о том, что Карим может смотреть. Все равно придется привыкнуть. К тому же я не уверена, что он видел мое маленькое представление. Ни звонков, ни сообщений от него не было больше. Возможно, он действительно особо-то и не будет подсматривать.
Когда раскладываю вещи в шкафу, замечаю, что одежды самого Карима здесь почти нет. Видимо он всю переложил в тот шкаф, что стоит в гостиной, а этот максимально освободил для меня.
Всего две комнаты в квартире... Интересно, он здесь всю жизнь планирует жить? А где тогда будет детская? А ребенок будет один?
Так, стойте-ка, о чем это я думаю вообще?! Я ведь даже еще не имею четкой уверенности, что через год-другой мы с Каримом все еще будем жить вместе, но уже размышляю о других детях и комфортной жизни для них и себя? Мне необходимо срочно переключиться на что-нибудь другое, пока я с ума не сошла и не напридумывала себе лишнего. Ведь именно об этом говорил Карим - я не должна придумывать себе то, чего нет и не будет. Например, его любовь ко мне.
Вроде бы я успокоилась и смирилась с данным фактом, но по сердцу все равно режет...
Когда решаю пообедать, обнаруживаю холодильник забитым сверху до низу. Так как мы с Каримом приехали в квартиру утром, делаю вывод, что эта домработница Алсу, которую он нанял, еще вчера наготовила все эти блюда, в основном восточной кухни. Я разогреваю плов и нарезаю тарелку свежих овощей и фруктов, пока ем, решаю, наконец, созвониться с Яной и обо всем ей рассказать. Она моя лучшая подруга. Как долго я буду скрывать от нее происходящее? Да и какой в этом смысл? А поддержка мне очень нужна, и еще нужнее будет после разговора с мамой и отчимом.
- Привет, кудряшка, совсем пропала. А обещала звонить чуть ли не каждый день! - Яна улыбается на экране и тут же заглядывает мне за спину. - И где это ты снова?
Я забрасываю в рот мандаринку и склоняю голову набок.
- У Карима, - хоть он и сказал, что камера звук не передает, все же кошусь в ее сторону и невольно понижаю голос. - Я теперь у него жить буду.
Брови подруги ползут вверх, а губы складываются в букву "о".
- Ничего себе... так... у вас все серьезно?! Неужели... все получилось?
- Ну, как сказать... Не то чтобы получилось... Я беременна, - вздыхаю, потому что вовсе не так все должно было быть. Моя беременность должна была быть желанной и по любви, а получается, что желанная и по любви она только с моей стороны и, думаю, что у меня на лице это прекрасно отражается.
- Что значит, ты беременна? Ты беременна?! От Карима?!
Я морщусь, потому что примерно такой же вопрос задал Карим, когда я сообщила, что жду ребенка. Как и подруга он усомнился в том, что это он - отец. Удивительно, что он в итоге поверил мне без теста ДНК. Надо бы спросить у него, почему?
- Разумеется, от Карима, Ян. Думаешь, я способна повесить на него чужого ребенка? - голос звучит обиженно, поэтому подруга тут же начинает качать головой и оправдываться:
- Я вовсе не это имела в виду! Прости, кудряшка. Просто... все так неожиданно... Ты меня шокировала. Значит, между вами еще было? Ну, секс? Или ты после того единственного раза забеременнела?
- После того единственного, - заталкиваю в рот еще одну мандаринку и вздыхаю. - Он, конечно, не обрадовался. Попросил сделать аборт. И, в общем, я расплакалась, убежала и у меня началось кровотечение. Я чуть ребенка не потеряла. Почти две недели в больнице пролежала.
Глаза подруги широко распахиваются, а лицо бледнеет.