Тюремщик

– Ваши питомцы едва меня не сожрали, – покраснела я.
– Не преувеличивайте. Если бы они хотели вас сожрать, то сделали бы это, а вы целы и невредимы.
Только сейчас я заметила, что мои раны действительно исчезли, будто и не было. Иллюзия? Стремление напугать? Да, наверное. Но само чувство страха притупилось, только голова немного кружилась от напряжения.
– Вас проводят в отведенную комнату, оставайтесь там до утра, пока я не познакомлю вас с тюрьмой, – проговорил Арман.
Познакомит с тюрьмой? Что это означает? Проведет экскурсию? Да, наверное. А Арман хлопнул в ладоши, и дверь приоткрылась. Пес! Тот самый, который хотел меня искусать. Он сопровождал тюремщика в городе.
– Это Брист, – представил монстра Арман. – Он знает каждый уголок в этой тюрьме. Брист, проводи госпожу Делкотт в ее комнату.
Пес коротко тявкнул, будто приглашая за ним, и потрусил прочь.
– Доброй ночи, – сказала Арману и пошла за своим провожатым. Брист, значит, да? Пес уверенно вышагивал впереди, а я осматривалась по сторонам. Чадили факелы, стены казались черными, будто выпачканными в копоть. Потолок то становился совсем низким, но, наоборот, поднимался настолько, что его едва можно было разглядеть. А еще ступеньки, ступеньки… Я никогда и нигде не видела столько ступенек, как в Атеррасе. Если бы кто-то попросил меня отыскать дорогу обратно к комнате, в которой мы разговаривали с Арманом, я бы не смогла.
И все-таки удалось главное: попасть в Атеррас. И этот месяц надо очень стараться, чтобы задержаться в нем. А еще Арман обещал, что я увижусь с братом. Раз в две недели на пятнадцать минут – это ничтожно мало, но лучше, чем вечность без него.
Брист остановился у одной из дверей и коротко тявкнул, будто буркнул что-то на своем собачьем языке.
– Мне сюда? – уточнила, чувствуя себя сумасшедшей, но пес не двигался. Это можно расценивать как приглашение? Я толкнула дверь и очутилась в небольшой комнатке. Здесь был подсвечник, в котором горели три свечи, освещая грязно-бежевые стены и высокий потолок. На полу лежал побитый молью ковер. Стол, стул, кровать. Низенькая дверца, за которой, хотелось надеяться, скрывалась ванная или уборная, потому что бродить по тюрьме в поисках удобств вряд ли стоит. Недаром Арман предупреждал, чтобы этой ночью я не покидала комнату. Шкафа не было. Вместо него к стене была прибита вешалка. На нее и развесила свой скудный скарб. Ничего, со временем обживусь. Можно будет купить что-то в городе – Арман ведь туда ходит. Значит, и я смогу.
Толкнула низкую дверцу и нашла за ней умывальник, таз для мытья и унитаз. Хорошо, что не дыру в полу. Хотя, выбирать все равно не приходилось. На стене висело зеркало. Я поставила подсвечник на умывальник и постаралась смыть грим с помощью особого лосьона, который дал мне Сэм. Затем сняла парик, расчесалась и стала походить на себя прежнюю. Вернулась в спальню, разделась и легла. Свечи не задула – темнота пугала. Пусть лучше их свет разгоняет мрак.
Закрыла глаза, но сон не шел. Прошло около получаса, когда тишину ночи прорезал истошный крик. Судя по всему, мужской. Что-то случилось? Я уже кинулась к двери, когда вспомнила о предупреждении Армана. Выходить нельзя. Может, это магия, а не человек? И нечто темное хочет выманить меня из безопасной комнаты?
Снова легла, укрылась одеялом с головой. Спи, Рози. Ты так устала! По коридору процокали чьи-то когти. Брист? Или еще какая-нибудь тварь вроде тех, что стали моим испытанием? Лучше не знать. Шорохи, шумы… Казалось, что вокруг меня живой организм, который действует по своим законам.
Наконец, я уснула. А когда проснулась, поняла, что света в комнате все равно маловато. В стене нашлось узкое окошко. Готова поклясться, вчера его здесь не было! А сегодня появилось, и из него лился свет, которого, тем не менее, не хватало, чтобы полностью развеять мрак. Я быстро умылась, переоделась, подвязала волосы косынкой. Арман сам придет за мной? Или стоит отправиться на его поиски?
Впрочем, мои вопросы быстро разрешились. Дверь в комнату медленно открылась, и коротко тявкнул Брист.
 
– Иду, – ответила псу и поспешила за ним.
Снова лестницы и коридоры, с окошками и без. Переплетения, в которых так легко потеряться. Я почти бежала. Вряд ли новому начальнику понравится, если опоздаю в первый же день. Но он не называл время, к которому должна быть готова. А Брист снова оставил меня у двери. Я постучала и вошла в просторный рабочий кабинет.
Хозяин тюрьмы сидел за массивным дубовым столом. Перед ним лежала толстая папка, и Арман что-то внимательно читал.
– Доброе утро, – поздоровалась я.
– Доброе утро, госпожа Делкотт. – Он поднял голову. – Как спалось?
– Хорошо, – солгала без сомнений. Арман ведь предупреждал, что жизнь здесь – тяжкое испытание. Сам тюремщик казался спокойным и доброжелательным, но маски не снял. Любопытно, почему? Может, прячет старые шрамы? Или не хочет, чтобы его лицо видели лишний раз посторонние вроде меня? Боится? Хотя, вряд ли этот человек может чего-то бояться.
– Простите, а можно вопрос?
Слова сорвались с губ раньше, чем я подумала, а стоит ли, но отступать было поздно.
– Спрашивайте, госпожа Делкотт.
– Ваша маска… Для чего она? Я думала, чтобы скрыть лицо от посторонних. Простите, – стушевалась окончательно, а тюремщик вдруг усмехнулся, потянул за завязки, и маска осталась в его руках.
Я с удивлением разглядывала человека передо мной. Арману Ферри было около тридцати лет. Бледное, аристократичное лицо, карие глаза с уже знакомыми янтарными искорками, тонкие темные брови, меж которых залегла складка. Узкие губы, способные на усмешку, но не на улыбку. Русые волосы сейчас были забраны на затылке в низкий хвост.
– Удовлетворены? – поинтересовался Арман.
– Я не хотела быть бестактной.
– Ничего. Я настолько привык к маске, что порой забываю ее снимать. Она нужна для того, чтобы лучше управлять тюрьмой. На нее наложены сложные чары, которые позволяют ощущать, что происходит в самых потаенных уголках этого здания. Только вы никогда и никому об этом не расскажете, потому что сейчас принесете мне клятву: все, что касается Атерраса, должно оставаться в Атеррасе.
Клятва о молчании! Люциан не подумал о такой малости. Мне ведь ее никак не обойти. Думай, Розалин, думай!
– Вы готовы? – спросил Арман.
– Да, конечно.
Что-то сегодня я слишком много лгу. А выбора не было. Что будет, если не исполню поручения Люциана? А если…
Арман опустил передо мной свою маску и достал из ящика стола иглу.
– Капните каплю крови на маску и клянитесь, – приказал он.
Мне сразу стало дурно. Не то чтобы боялась крови, но сама ситуация мало располагала к покою. Уколола палец, и алая капля, сорвавшись, коснулась белой ткани. Она тут же исчезла, будто и не было.
– Клянусь никогда никому не говорить о том, что увижу в Атеррасе, – произнесла я.
Арман кивнул, а тревога отпустила сердце. «Не говорить» – не значит «не писать». А «увижу» не относится к «услышу». Вряд ли тюремщик заметил подвох. По крайней мере, исправлять меня не стал. Но его беспечность тут же получила объяснение.
– Магия тюрьмы свидетельствует, что ваша клятва принята, – сказал он мне. – Я здесь лишь проводник, истинных хозяев вы никогда не увидите.
Значит, какая-то потусторонняя сила решила, что ей достаточно и такой клятвы. Спасибо, кем бы она ни была.
– Теперь вашу кровь будут признавать все создания, живущие в тюрьме, – спокойно продолжил Арман. – Они не станут нападать на вас, но все-таки держитесь от них подальше. Я открою для вас доступ на первый и второй уровни. Там находятся камеры тех, чьи преступления не так уж значительны. Мелкие заговорщики, мошенники, воры. Это не значит, что они невиновны. Помните главное, госпожа Делкотт. Невиновных в Атеррасе нет. Что бы они ни говорили вам, что бы ни обещали, молчите. Не вступайте в беседы, ничего не передавайте и не берите из камер. Лучше вообще притворитесь немой. Сегодня вы будете разносить еду. Через полчаса завтрак, в шесть вечера – ужин. Позовете Бриста, он проводит вас на кухню и затем – на уровни. Не пытайтесь спуститься ниже, вам туда нельзя. И если услышите что-то странное, бегите. Думаю, пока что хватит наставлений. Это всего лишь испытательный срок.