Мама для Ромашки (СИ)
— Нелли, у меня есть своя личная жизнь. Я не люблю тебя, слышишь? — разворачиваюсь к девушке лицом, чтобы заглянуть в ее ледяные голубые глаза. Не такие, как у Лисы. В этих ни грамма тепла и заботы. Холодный, беспристрастный расчет. Так было всегда и так есть и сейчас.
— Малышке нужна мама. Родная мать, Рус, — на губах появляется улыбка, — никакая чужая женщина не заменит ребенку родную кровь.
— Однако почему сейчас? Что за просветление на тебя снизошло?
— Я просто поняла, что люблю. И тебя, Рус, и нашу дочь. Я сделала огромную ошибку и готова за нее расплатиться, только бы ты простил меня.
Смотрю на лицо бывшей, на ту искренность, которую она пытается из себя выдавить, и не понимаю, что происходит. Что творится со мной, и как она это делает. Возможно, чувство совести перед Ромашкой, которое жило все эти годы глубоко внутри, вышло наружу. Ей нужна мать. Настоящая. Которая будет плести косички, печь печенье и играть в классики. Ей нужна женщина рядом, и будет правильно, если это будет родная кровь.
Или, что вполне возможно, я просто двинулся умом.
— Не знаю, Нел, не знаю.
Сжимаю губы и, убрав руки девушки от себя, ставлю пустой бокал на стол и ухожу из гостиной.
Глава 32. Руслан
Это не ночь — это ад. Почти до самого рассвета я сижу в детской у изголовья кровати и слушаю мерное дыхание Ромашки.
Разрывает. Изнутри рвет на части между «правильно» и «хочу». Мне не нужна Нелли, я не люблю, да и никогда не любил мать Роберты. Да, так случилось, беременность и роды, и я на самом деле безмерно благодарен ей за дочь. Но я ее не люблю. Не хочу. Мне нужна Лиса. До боли в груди, и дрожи во всем теле — мне нужна Алиса. Ее улыбка, ее дерзость и нежная смелость.
Еще и повел себя сегодня, как мудак. Снова.
“Да. Прости. Пришлось уехать раньше. Дела” — все, на что хватило моего словарного запаса в ответном СМС.
Придурок.
Просто уехал и даже не предупредил, совершенно забыв обо всем, помчался домой. И потом весь вечер, что Нелли пыталась строить счастливую домохозяйку, столько раз я брал в руки телефон, собираясь набрать. Однако слов все равно не было. И решения не было.
Упираю локти в колени и затыкаю уши, потому что голос Лисы звенит в голове. Крутится и крутится, как на повторе.
Я сделаю ей больно. Рискую растоптать девчонку, но лучше сейчас, чем допустить, чтобы она привязалась к нам с Ромашкой еще больше. И от мысли, что рано или поздно я устану прятаться, и мне придется с ней поговорить, объясниться… хочется сдохнуть, чем так.
Твою…! Ерошу руками волосы и отгоняю воспоминания о нашей первой и, похоже, последней ночи прочь. Ее руки, ее подернутый дымкой желания взгляд и губы, мягкие и до невозможности сладкие. Когда-то я точно взорвусь, но не имею права ставить свои желания выше блага дочери.
Роберте нужна мать. Родная. И точка. Все, Беркутов, поиграл в юнца, а теперь, будь добр, взять себя в руки и нести ответственность за ребенка.
Сил идти к себе в спальню нет. Нелли спит в гостевой, а я уже под утро заползаю к дочери под бок, как частенько делала это она, и проваливаюсь в глубокий сон до самого обеда.
Утро встречает с вибро на мобильном. Левашов. Интересуется, не соизволю ли я явиться в офис.
— Прости Марат, дела семейные. До конца недели давайте без меня.
— Все в норме? — обеспокоенно интересуется друг.
— Позже тебе объясню. До связи.
И вырубаю мобильный к черту. Нет меня. Семью… строю, млять.
Откидываю голову обратно на подушку и закрываю глаза. Уснуть бы и вообще, на фиг, не проснуться.
— Папоська, — слышу шепот на ушко.
— Ромашка? — удивленно смотрю на ребенка, открывая один глаз. Искренне был уверен, что она в саду. — Ты почему дома?
— Тетя Нелли не пустила к нам Нину, — дует губки ребенок.
Не мама — тетя Нелли. И этой "тете" очень придется постараться, чтобы заслужить доверие своей дочери.
— Что значит, не пустила?! — сажусь на постели, и дочурка запрыгивает ко мне на руки, обхватив ладошками щеки.
— Нелли скасала Нине, сто будет сама со мной сидеть, — шепчет Ромашка, — я не кочу сидеть с тетей Нелли. Я кочу Нину… или… папоська, а давай лучше Лиса будет с нами зыть. — Ангельской улыбкой озаряется личико дочурки, а меня упоминание Алисы бьет по самому больному.
— Нет, Ромашка.
— Но посему? — дрожит губка, и дуются румяные щечки, — мне нлавится Лиса.
— Потому что Нелли — твоя мама, малышка. И теперь она будет жить с нами. Разве ты не хотела, чтобы у тебя была мамочка?
Щелкаю по носу свою голубоглазку и поднимаюсь с кровати.
— Я не люблю Нелли. Я кочу, чтобы моей мамоськой была Лиса, — топотит за мной следом босыми ногами маленькая вредина. — Лиса мультики любит и Бубу смотлела, а еще сказки мне читала и вкусно, как Нина, готовит и…
— Роберта! — перебиваю поток слов, что чем дальше, тем сильней задевает, выворачивая наизнанку от той искренности и мольбы, что в них звучат. — Малышка, — присаживаюсь на корточки и притягиваю голубоглазое чудо к себе. — Нелли — твоя мама, и она очень любит тебя. Ты… тебе нужно привыкнуть, что мы теперь живем не вдвоем.
— Но Лиса…
— Не будет Лисы, Ромашка. У нее своя жизнь, и она не может жить с нами.
— Посему?
— Потому что у Лисы есть… друг, — хоть и вру напропалую, но самого даже подергивает от такой возможности.
— Нету, ты влешь, Лиса говолила…
— Теперь есть, — перебиваю, начиная злиться. — А у нас теперь есть Нелли. И ты ее полюбишь, обязательно. — Целую свою хмурую вредину в лоб и под недовольное пыхтение ухожу на поиски "хозяйки дома". Всю дорогу то и дело напоминая себе, что поступаю правильно. Ромашка вырастет и еще спасибо скажет.
* * *Рабочая неделя тянется мучительно медленно. А я чувствую себя страусом, засунувшим голову в песок. Не могу найти в себе сил набрать Алисе и объясниться. И она, в свою очередь, молчит. Забыла? Или забила, Беркутов? Може, оно и к лучшему. Через две недели ее практика закончится, а вместе с ней и май. Как буду жить дальше, пока не пойму. Оставить ее работать в "ПрайдИнвест" не могу, но и остаться без нее тоже не хочу.
Так и живем.
Я с постоянным образом Мальцевой в голове, а Нелли со своим желанием перевернуть вверх дном весь дом и мою устоявшуюся жизнь вместе с ним.
Нину Федоровну я все-таки вернул, и отказываться от няни, которая воспитывает Ромашку с самого ее рождения, не собираюсь. Какого бы мнения не была на этот счет Нелли. А Ромашка, кстати, нет-нет да продолжает приставать ко мне с вопросами об Алисе. Малышка скучает и, как мне показалось, даже в сад из дома начала уходить с удовольствием. Не знаю, что это: моя мнительность или нежелание ребенка находиться с родной матерью дома — но пока что возвращение бывшей принесло нам одни проблемы.
В пятницу утром просыпаюсь и понимаю, что если мы и дальше так продолжим ходить с кислыми рожами каждый в своих мыслях, то рискуем потерять и то шаткое перемирие, что есть у нас. Ради Ромашки я должен попытаться и сам стать Нелли ближе — как бы противно ни было от одной только этой мысли. Но пока я сам всем видом отрицаю важность этой женщины в нашей жизни, Роберта не сможет и не захочет ее принять.
Поэтому на следующей неделе в выходные принял решение устроить пикник, на который позвал Марата и еще пару-тройку знакомых по бизнесу ребят.
Команда неплохо продвинулась за эту неделю в решении вопроса со "СтройКом", и ближе к концу рабочего дня я заскакиваю в офис всего на две минуты. Подписываю срочные документы и, бросив взгляд на наглухо закрытый кабинет Алисы, давлю в себе желание зайти. Не сейчас, Беркутов. Не сегодня…
По дороге домой заезжаю в автосервис ее дяди, которому я теперь доверяю безоговорочно, и сдаю машину на мелкосрочный ремонт. В общем-то, мог и не делать этого, но выбравшись впервые за всю неделю из дома, всячески оттягиваю момент возвращения.