Сияние огненного опала
– Боян Ратко снова нанес нам визит, – еле отдышавшись, сообщила Эрин. – Нас пугает этот человек.
– Мне очень жаль, но ведь я вас предупреждал, что такое случится, – ответил констебль. Он видел, что нервы у Эрин были на пределе.
– Вы беседовали с ним?
– Да, конечно. Но все впустую, как я и ожидал. Он был, как всегда, пьян, так что, возможно, даже не запомнил, что я приходил к нему.
– Разве вы не можете подержать его за решеткой, пока он не протрезвеет? Тогда он запомнит ваши слова.
– Мисс Форсайт, я не имею права лишать его свободы из-за того, что он кому-то угрожает. Честно признаюсь, я не уверен, что справлюсь с ним в одиночку, если он начнет сопротивляться. Мне понадобится помощь. – Уилл был рослым и крепким парнем, но ему было далеко до Бояна – тот был вдвое тяжелее и на голову выше. – Я уже говорил, что на опаловом поле постоянно идут какие-то разборки. Мне жаль, если Боян пугает вас и вашего дядю, но в нашем городке пугливые надолго не задерживаются.
Эрин нахмурилась. Неужели констебль намекал, что им лучше всего вернуться в Лондон?
– Если он покажется у нас еще раз, вам придется сажать за решетку меня, потому что я ударю его по голове сковородкой, – заявила она. Если уж на то пошло, пусть констебль знает, что она способна защитить себя и дядю.
К ее огромному удивлению, констебль рассмеялся.
– Вот это уже ближе к истине, – сказал он. – Если вы это сделаете, то я обещаю, что просто отвернусь и буду смотреть в другую сторону. – Конечно, он не верил, что у молодой англичанки хватит смелости противостоять могучему хорвату. – И не беспокойтесь, вы его не убьете. У Бояна крепкий череп.
Эрин тоже не сдержала улыбки. Она внезапно заметила, что Уилл Спендер привлекательный парень, особенно когда улыбается, и что у него заразительная улыбка.
– А я как раз иду в ресторан обедать, – сообщил констебль. – У Кристоса и Телмы Георгиос вкуснейшее средиземноморское меню. Их чудесные блюда, пожалуй, единственная причина, по которой я охотно работаю в этом городке. Не желаете составить мне компанию? Я был бы рад.
Приглашение стало полной неожиданностью для Эрин.
– Мне… мне очень жаль, но… но нет, благодарю, – быстро заявила она.
– Вы уже пообедали? – спросил Билл и посмотрел на нее. Его завораживали ее темные глаза.
– Нет… нет, я не… – пробормотала Эрин. Для нее стало неожиданностью, что в Кубер-Педи она могла пойти с кем-то в ресторан.
– Вероятно, я должен извиниться. Ведь я даже не спросил, помолвлены ли вы, – сказал Уилл. Он взглянул на ее руки и с облегчением увидел, что на безымянном пальце нет кольца.
– Нет… уже нет, – импульсивно ответила Эрин и тут же рассердилась на себя. Зачем проболталась? Но было уже поздно. Молодой констебль заинтересовался услышанным. – Извините, но меня ждет дядя, – сказала она и быстро удалилась.
Уилл Спендер уселся за угловым столиком возле окна. Он был настолько погружен в раздумья, что не замечал никого вокруг.
Кристос принес заказанное блюдо и полграфина вина и заговорил с констеблем. Тот даже не сразу отозвался.
Кристос и Телма Георгиос открыли ресторан «Звезда Греции» в 1947 году. За полтора года до этого, сразу после окончания Второй мировой войны, они уехали из Греции. Сняли небольшой домик в Ярравиле, поблизости от Мельбурнского порта. Кристос устроился на работу на соседнем рыбокомбинате, и семья пыталась несколько недель привыкнуть к новой жизни. Но они были из Парикии, небольшого приморского городка на острове Парос, и Мельбурн казался им слишком шумным и суетливым. Зато их сыновья быстро нашли работу, были всем довольны, у них появились местные друзья. Через несколько месяцев дети покинули маленький дом, слишком тесный для пятерых взрослых. Кристос с Телмой остались одни и приуныли.
На работе Кристос услыхал истории о греках-иммигрантах, которые заработали себе состояние на опаловых месторождениях в Аутбэке. Несколько недель он уговаривал Телму поехать с ним в Кубер-Педи и, наконец, уговорил, хотя жена с самого начала считала эту затею чистейшим безумием. Конечно, работа в опаловых шахтах оказалась слишком тяжелой для немолодого грека, да и успеха не принесла. Они уже подумывали о возвращении в Мельбурн, но тут у них возникла новая идея. Как и многие приезжие, они досадовали, что в Кубер-Педи невозможно вкусно поесть. Между тем в Греции им приходилось готовить для своей большой семьи, готовить с любовью и с гордостью подавать на стол вкусные блюда. Вот так и был сделан первый шаг к открытию ресторана.
«Звезда Греции» с самого начала имела успех. В Кубер-Педи жили люди пятидесяти национальностей, много греков, и всем нравились блюда, которые готовили Кристос и Телма. Хотя супруги Георгиос скучали без моря, но их ресторан был единственным на сотни миль, и они знали, что оказывают людям добрую услугу.
– Такое выражение глаз мне знакомо, – проговорил Кристос, наливая Уиллу вина. – Вы думаете о красивой женщине, верно?
– Да, вы правы, Кристос, – признался Уилл и с улыбкой взглянул в окно.
– Ах, – вздохнул Кристос и прижал ладонь к груди. – Пригласите ее на обед или ужин, и мы соорудим что-нибудь особенное. – Он поцеловал кончики пальцев. Блеснули под седыми усами белые зубы. – Мы даже поставим свечу на стол.
Уилл улыбнулся еще шире, но тут же посерьезнел.
– По-моему, кто-то разбил ей сердце, и она теперь боится снова раскрыть его. – Он разговаривал с Эрин совсем кратко, но был уверен, что за ее спиной остались какие-то огорчения.
– Тогда наберитесь терпения, – посоветовал Кристос. – Хорошая женщина стоит того. – Он с любовью поглядел на жену, с которой прожил тридцать два года.
– Точно, – согласился Уилл. – А времени у меня много.
Эрин вернулась к дяде, охваченная смятением.
– Ну что, ты поговорила с констеблем Спендером? – спросил Корнелиус.
– Да, – ответила она. – В общем, он провел беседу с Бояном Ратко, но тот был, как всегда, пьян и, вероятно, даже и не помнит об этом. Я потребовала от констебля, чтобы тот посадил хорвата за решетку и, когда тот протрезвеет, строго-настрого приказал оставить нас в покое. Но он сказал, что один, без помощников, не справится с Бояном.
– Это уж точно. Констебль Спендер в одиночку не одолеет хорвата, – подтвердил Корнелиус.
– Да и я не хочу, чтобы он пострадал, ведь констебль такой при… – Эрин оборвала фразу на полуслове.
Корнелиус озадаченно посмотрел на племянницу.
– Что-то случилось? Констебль приставал к тебе?
– Нет-нет, что ты! Он… – Эрин слегка смутилась, – он такой приятный парень.
– Приятный?
Эрин прятала глаза от дяди.
– Он пригласил меня в ресторан пообедать, – еле слышно сообщила она.
– О! – засмеялся Корнелиус. – Весьма любезно с его стороны.
Племянница поморщилась.
– Дядя Корнелиус, я пока не готова к тому, чтобы снова пойти с кем-нибудь в ресторан.
– Даже с таким приятным парнем, как констебль Спендер?
– Слишком рано. Мое сердце разбито, и я совершенно не представляю, когда оно снова срастется.
Корнелиус чуточку подумал.
– Знаешь что, милая моя? Разбитое сердце можно вылечить лишь одним способом – надо снова влюбиться.
Эрин с сомнением взглянула на дядю.
– Честное слово, клянусь тебе, это лучшее лекарство, – подтвердил свои слова Корнелиус.
Как-то вечером, когда Марли уснула, Андро позвал Джонатана к себе.
– Я хочу обсудить с тобой одну вещь, парень, – сказал он.
Джонатан был уставший. Он работал дотемна и нашел парочку мелких белых опалов, которые еще называют молочными, не очень ценные, поделочные камни. Сейчас ему было не до разговоров, хотелось вытянуться на матрасе и глядеть в ночное небо с его яркими звездами и полумесяцем, повисшим над горизонтом. Когда на эту безотрадную местность опускалась ночь, она преображалась. Отвалы породы возле шахт казались холмами; между ними пылали золотисто-красные костры, пахнувшие эвкалиптом. К запаху дыма примешивался аромат жареного мяса или мясной похлебки. В силуэтах старателей, сидевших у огня, было что-то романтическое, особенно если в одной из палаток звучала музыка и кто-то из мужчин запевал песню своей далекой родины. Джонатан знал, что запомнит на всю жизнь эти картины, запахи и песни.