Случайный знакомый. Другая страна

— Мелочь давайте! Нет у меня сдачи.
— Ну это уже не мои проблемы, — окончательно вышла из себя Янка. — Я вам пытаюсь заплатить за проезд, а вы у меня деньги не берете! Сдача-это ваша проблема, вы тут кондуктор, а не я. Или давайте билет, или будете говорить контролерам, что я хотела заплатить.
— Не скажу я ничего, — окрысилась кондукторша. — Вас тут вон сколько ездит, на всех сдачи не напасешься! Мелочь давай!
Однако народ, озлобленный такой ездой и вообще на генетическом уровне ненавидящий работников транспорта, дружно поддержал строптивую пассажирку, и тетка отвязалась от неё, пообещав подойти попозже. Яна с облегчением перевела дух. Ехать оставалось еще несколько остановок, стоять у заднего окна было если не комфортно, то вполне терпимо. Но ее транспортные злоключения на этом не закончились.
Еще несколько минут назад Яна почувствовала, что кто-то сзади громко сопит ей прямо в ухо. Во время перепалки с кондукторшей она как-то не обратила на это внимания, а теперь сопение усилилось и стало особенно противным. Яна сделала попытку отодвинуться, но в такой тесноте сделать это было просто немыслимо. В следующую секунду она почувствовала, как чья-то горячая рука скользит по ее филейной части. То обстоятельство, что она надела сегодня джинсы, Яну порадовало, а вот поведение обладателя шаловливых ручонок крайне возмутило. С трудом повернув голову, она увидела потрепанную жизнью физиономию мужчины лет сорока пяти. Мужик расплылся в счастливой улыбке, с готовностью демонстрируя испорченный передний зуб. Янка поерзала, пытаясь скинуть чужую мерзкую руку, но результата это не принесло.
Тогда, приложив все силы, она всё же умудрилась повернуться к наглецу и приветливо улыбнулась. Мужичонка радостно ухмыльнулся в ответ. Тогда Яна звонким ангельским голоском громко произнесла на весь троллейбус:
— Простите, пожалуйста, будьте так добры, если это вас не очень затруднит… — и, не меняя тона, продолжила. — уберите руки от моей задницы!
Залившись багровой краской, мужик протиснулся к выходу и ретировался на первой же остановке. Гордая собой, девушка вышла на следующей. Её настроение не то чтобы улучшилось — вряд ли оно могло улучшиться от подобных инцидентов, — но стало менее кислым, более боевым. Это пришлось очень кстати, поскольку начинающая журналистка уже стояла на пороге своего первого серьезного места работы. На телекомпании, вероятно, кислая барышня-размазня пришлась бы не ко двору. Уверенная в себе, симпатичная, чуточку нахальная девица, не лезущая за словом в карман, — это именно то, что надо.
Здание телекомпании «Эхо» произвело на Яну Соколову вполне благоприятное впечатление. «Достаточно прилично, но без лишней роскоши», — оценила она обстановку, попав внутрь после того, как ее с пристрастием допросил бдительный охранник.
Шеф-редактор Игорь Петрович (именно с ним договаривались друзья ее родителей) Янке тоже понравился. Это был спокойный, доброжелательный, симпатичный дядька. Кроме того, он ни единым словом не дал понять, что его попросили пристроить девочку на работу и что вообще-то журналисты без опыта ему совершенно не нужны. Игорь Петрович пояснил новенькой, что работать она будет в службе новостей и, слегка усмехнувшись, добавил:
— Что ж, Яна, не боги горшки обжигают. Поездите с нашими ребятками на съемки, присмотритесь, а там и самостоятельно работать начнете. Глядишь, и понравится!
— Не исключено, — рассмеялась новоиспеченная журналистка и отправилась в отдел новостей знакомиться со своими новыми коллегами. Глава службы новостей, тридцатилетний полноватый брюнет, запросто представившийся Эдиком, был предупрежден шефом о появлении в отделе новой персоны. Особого восторга тот факт, что к нему пристали неопытную девицу, у Эдика не вызывал, но спорить с начальством по пустякам, как известно, не следует. Лучше уступить в мелочи, но потом настоять на своём в серьёзном вопросе. Да и девица оказалась очень даже ничего, Эдику всегда нравились невысокие худенькие девушки со — светлыми пазами. Правда, у этой не поймешь, какие они — то серые, то зеленоватые, но все равно девушка симпатичная.
 
— Ну вот, Яна, располагайся вон за тем столом, там у нас сейчас свободно. Знакомься с ребятами. Так, кто у нас тут сейчас на месте? Это Саша Лукашин, наш оператор. Павел — тоже оператор. Это вот Катюша-лицо, так сказать, наших новостей. А это Татьяна, журналист. С остальными успеешь еще познакомиться, у нас тут никогда всех сразу на месте не бывает. Даже в день зарплаты.
Янка поздоровалась со всеми, бросила сумку на указанный ей стол и принялась осматриваться. Уютное светлое помещение, компьютер на каждом рабочем столе, несколько видеомагнитофонов и небольших телевизоров… Словом, работать можно. Вот только ещё бы знать, как это делается… Вернее, уметь. Теоретически-то она это знала.
Эдик, видимо, был неплохим начальником. Он не предоставил новенькую саму себе, а усадил ее смотреть учебный фильм. После первых десяти минут Янка поняла о телевизионной кухне больше, чем из десятка проштудированных накануне пособий. А главное, она была занята делом, а не болталась как неприкаянная. Для первого часа-двух на любой новой работе это очень важно — чтобы человек чувствовал себя при деле.
Через полчаса ее кто-то тронул за плечо. Она остановила кассету и сняла наушники. Перед ней стояла высокая девушка с буйными темно-каштановыми кудрями. Янка припомнила, что коллегу представили ей как Татьяну. Та приветливо улыбалась новенькой:
— Яна, кофе хочешь?
Она взглянула на банку «Нескафе»… Растворимый кофе она не любила, а если и пила, то что-нибудь более приличное. Увидев ее замешательство, Татьяна предложила:
— А может, чай?
— С удовольствием!
Бросив в чашку пакетик зелёного чая и отметив про себя, что завтра нужно будет позаботиться о кофе и кружке, Яна с удовольствием потянулась, заломив руки, и огляделась по сторонам. Оказалось, что в отделе никого, кроме них с Татьяной и Эдика, уже не было.
— Ты куришь? — поинтересовалась Таня.
Вдвоем они отправились вниз, в курилку, прихватив с собой чашки. Татьяна оказалась весьма разговорчивой особой, и Янка постаралась получить как можно больше информации. В отдел она вернулась, обогащенная огромным количеством сведений о тех людях, с которыми ей предстояло работать, и о том, что нужно делать на съемках и чего нельзя делать ни в коем случае. Эдик уже с нетерпением поджидал их. Не успели девушки переступить порог, как он накинулся на них:
— Ну где вы шляетесь?! Нельзя столько курить, это вредно.
— А что полезно? — поинтересовалась Таня, томно растягивая слова.
— Работать, работать и еще раз работать!
— От работы кони дохнут, — прокомментировал это сомнительное заявление оператор по фамилии Лукашин.
— Глупости и предрассудки. Вот проверь. Сам убедишься, тебе хорошо станет.
— Хорошо мне бывает только в день зарплаты, да и то на следующий день с утра так погано делается…
Эдик хихикнул, а потом вновь засуетился с удвоенной энергией;
— Так, Гвоздева с Лукашиным, давайте собирайтесь! Сегодня внеочередное заседание областной Думы. Наши депутаты пожелали высказаться по проблеме тарифов на электричество и тепло — народу, мол, тяжело живется. Вот только не знаю, что они хотят — то ли снизить их, то ли повысить, чтоб уж долго люди не мучились. В общем, там разберетесь. Таня, и не забудь — с Клинцовым никаких интервью, как бы он ни лез в камеру! Хватит уже с него халявного эфира!
— Эдик, я хочу Яну с собой взять. В смысле, новенькую, — предложила Татьяна. — Всё равно же ей нужно на съемки с нами поездить, присмотреться.
— Не получится, — возразил Эдик. — У неё аккредитации нет, а пропуск заказывать — долгая морока, вы и так опаздываете уже. Учтите, на дорогах опять пробки, так что выматывайтесь побыстрее. А тебя, Янка, я в другое место определю.
Яна не успела спросить, что это за таинственное «другое место», — Эдик, выпроводив Таню и Лукашина, немедленно схватился за телефон. Подождав немного, Яна вновь принялась смотреть учебный фильм. Лишь через полчаса Эдик освободился и подошел к ней: