Мотив омелы (ЛП)

Открывая дверь в книжный магазин, которая, как всегда, не заперта, потому что Джонатан неизменно приходит первым, я чувствую прилив радости, упиваясь этим пространством.
Отполированные, сияющие деревянные полы и колонны, встроенные книжные полки, каждая великолепная балка, изогнутая вдоль сводчатых потолков. Ряды за рядами красочных книжных корешков заполняют полки и громоздятся на деревянных столах — настоящий сундук с книжными драгоценностями. Газовый камин пляшет весёлыми языками пламени под каминной полкой, которую я украсила крупными яркими украшениями, сверкающим искусственным снегом и мягкими сосновыми ветками. По всему потолку развешаны мои самодельные сверкающие украшения из папье-маше и обожжённой глины в честь зимних праздников, переплетённые белыми, золотыми и серебряными лентами и отражающие утренний свет, как восход солнца отражается в замёрзшем пруду.
Открывающийся передо мной вид, успокаивающий запах книг, смешанный со свежесрезанными вечнозелёными растениями, окутывает меня одеялом праздничного блаженства.
Вот почему мне становится ещё больнее, когда я получаю сдвоенный удар узнавания и страха. Это не Джонатан Фрост с его ледяным взглядом приветствует меня, напоминая, что я опаздываю на три минуты. Это тепло улыбающаяся чета Бейли. Владельцы. Которые редко бывают здесь и уж точно не с утра пораньше.
— Доброе утро, дорогая! — окликает миссис Бейли из дальнего конца магазина.
Мистер Бейли с мягкой улыбкой направляется ко мне и машет рукой.
— Входи, Габби.
На нём весёлый клетчатый галстук-бабочка в тон и подтяжки, которые сочетаются с юбкой миссис Бейли. Они настолько очаровательны, что у меня в горле образуется ком. Эти люди важны для меня — их магазин и эта работа важны для меня. И что-то не так. Я знаю это.
Огибая большой центральный выставочный стол, миссис Бейли заключает меня в объятия.
— Счастливых праздников, дорогая! Магазин выглядит великолепно… — она отстраняется, изучая меня, пока я пытаюсь улыбнуться ей в ответ. — В чём дело?
— Вот это-то мне и хочется знать.
Её улыбка слегка увядает.
— О, Габби, не волнуйся. Это просто небольшая деловая беседа. Всё будет хорошо.
Мистер Бейли потирает лоб и бормочет себе под нос:
— Просто небольшая деловая беседа.
— Расслабься, Джордж. Не напрягай свои подтяжки, — миссис Бейли нежно похлопывает его по руке, затем снова поворачивается ко мне. — Габби, иди вперёд и раздевайся, а потом давай присядем за стол в задней комнате. Джонатан только что позвонил и сказал, что будет здесь через минуту.
— Он вас ожидает? — мой голос срывается на писк.
Миссис Бейли устраивается на стуле с одного края стола и хмуро смотрит на меня.
— Я рассказала Джонатану о встрече на прошлой неделе, когда зашла незадолго перед закрытием. Он сказал, что передаст тебе информацию. Он этого не сделал?
Некоторые другие боссы могли бы использовать современные методы общения, такие как электронная почта или текстовые сообщения, или, чёрт возьми, даже телефонный звонок, но чета Бейли — явные технофобы. У них даже нет мобильных телефонов. Я узнаю что-либо от них лично или не узнаю вообще. Джонатан знает об этом. Это выводит его из себя. Хотя, по-видимому, не настолько, чтобы он не использовал это в своих интересах.
Вау. Я знала, что он придурок, но это новый уровень.
Хотя крошечная часть меня на самом деле испытывает облегчение, ведь это не висело у меня над головой целую неделю, поскольку моя тревожность растёт на почве неизвестности, и я бы потратила последние семь дней на то, чтобы заработать себе язву, подать заявление на пособие по безработице и бессмысленно переставлять книжные полки, я всё равно ошеломительно зла.
Потому что Джонатан не знает, что он избавил меня от недели беспокойства.
Он не знает, что в идеале я бы узнала, скажем, за день до этого, дала бы себе двадцать четыре часа на то, чтобы пережить катастрофу и подготовиться к худшему. Он не пытался защитить меня от склонности моего разума к навязчивому беспокойству. Нет, он скрыл от меня эту встречу, чтобы одержать верх. И я не позволю этому случиться. А значит, я не говорю Бейли, что нет, Джонатан не уведомлял меня об этой встрече, хотя это было бы равносильно признанию, что я совершенно не готова.
 
— Оооо, — вру я, разматывая шарф, затем снимаю пальто. — Та встреча. Конечно. Я просто запуталась в днях.
Миссис Бейли, кажется, купилась на это.
— Можно понять. Я так волнуюсь в это время года. Слишком много всего происходит!
Натянуто улыбаясь, я бросаю взгляд на часы. Джонатан опаздывает на десять минут. Он никогда не опаздывает.
— Итак… где Джонатан?
— Здесь.
Я подпрыгиваю на полметра в воздух и стискиваю в груди своё колотящееся сердце. Я пытаюсь держать взгляд опущенным, но, кажется, не могу остановить свои глаза, когда они скользят вверх по его телу. Мои щёки горят. После того страстного романа-аудиокниги, превратившегося в сон прошлой ночью, я едва могу смотреть на него. Вот только я вроде как не могу перестать смотреть на него.
Его тёмные волнистые волосы растрёпаны ветром. Его бледно-зелёные глаза блестят, как сосны, поцелованные морозом. Розовый румянец согревает его выдающиеся скулы, обожжённые холодным воздухом, и в руках он держит подставку со стаканами на вынос. Кто-то настолько злой не должен быть таким горячим. Я не могу поверить, что мне приснился сексуальный сон о нём. Я хочу стереть эти воспоминания из своего мозга.
— Габриэлла.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.
— Что?
Он выгибает бровь.
— Могу я пройти?
— Ой! Точно, — я подумываю о том, чтобы подставить ему подножку в качестве мести за саботаж встречи, но думаю, что лучше не делать это в присутствии Бейли. Вместо этого я отступаю назад и прислоняюсь к стойке, чтобы он мог войти в мини-кухню комнаты отдыха, а в голове у меня крутятся варианты того, как я могу заставить его страдать позже.
Джонатан проходит мимо меня, и запах мяты и шоколада доносится из одного из стаканов, которые он держит в руках. Вот засранец. Он принёс мне мой напиток. Вероятно, подсыпал туда мышьяк.
Мой взгляд следит за ним, пока он расставляет горячие напитки на столе и обменивается утренними приветствиями с Бейли. Пока миссис Бейли вынимает каждый стакан из подставки, Джонатан поворачивается и снимает куртку. Запах его тела, напоминающий зимний лес, окутывает меня, пробуждая новые воспоминания из моего извращённого сна прошлой ночью — сильные руки сжимают мою талию, переворачивают меня, приподнимают бёдра, пока я не оказываюсь стоящей на коленях. Грубая ладонь скользит по моей спине, пальцы обхватывают мои волосы, убирая их с лица. Губы скользят вниз по моей спине, по заднице, ниже, потом ещё ниже…
Я зажмуриваю глаза и хватаюсь за столешницу, сдерживая жар, разливающийся по моему телу.
— Всё в порядке, Габриэлла? — этим утром голос Джонатана звучит более хрипло — так он говорит в моём воображении, когда только проснулся.
Не то чтобы я представляла себе это в мельчайших подробностях — как выглядит его тело в лучах утреннего солнца, под белыми как снег простынями, низко обёрнутыми вокруг бёдер. Очертания его сурового рта смягчились в сонной улыбке. Его обнажённая грудь выгибается, когда он с удовольствием потягивается и стонет, просыпаясь.
Неа. Никогда не думала об этом. Определённо не думаю об этом теперь, когда я знаю, какой он коварный, саботирующий сукин сын…
— Габриэлла.
Мои глаза резко открываются и встречаются с его взглядом, и новая волна вожделения поднимается во мне. Это так несправедливо. Я тут собираюсь на очень серьёзную деловую встречу с моими боссами и профессиональным заклятым врагом, о котором у меня был раскалённый, непрошеный (если вы понимаете, о чём я говорю) горячий сон. Я не готова, взволнована и возбуждена, а вот Джонатан приходит с горячими напитками для всех, просто свежий как огурчик, так его растак.
Я должна испытывать отвращение, но вместо этого мои груди делаются чувствительными, а между ног зарождается глубинное тёплое ноющее ощущение. Он должен был бы выглядеть как глыба сварливого угля с этим суровым выражением лица, в чернильно-чёрном свитере и угольно-серых брюках, но вместо этого Джонатан Фрост выглядит как секс, дым и беззвёздное ночное небо.