Мотив омелы (ЛП)

— Эй.
Я оборачиваюсь и вижу Джун, стоящую на пороге моей комнаты.
— Ты в порядке? — спрашивает она. — Я знаю, мы немного повздорили из-за ситуации с «заклятым врагом на работе». Я просто защищаю тебя. А Элай — безнадёжный романтик.
— Я знаю, — я улыбаюсь. — И я люблю вас обоих за это. Я в порядке. Просто устала.
Она кивает.
— Хорошо. Не засиживайся допоздна, разговаривая с Мистером Реддитом.
Я закатываю глаза.
— Да, мамуля.
Элай и Джун признались, что не совсем понимают, почему я ежедневно общаюсь с человеком, которого никогда не встречала, чьего настоящего имени я не знаю, о чьей личной жизни я тоже мало что знаю, за исключением того, что — этот мир теснее некуда — мы выяснили, что живём в одном городе.
Я могла бы попытаться объяснить свои отношения с Мистером Реддитом, как прозвали его Джун и Элай, но я оберегаю то, как здорово себя чувствую, разговаривая с ним. По ту сторону экрана я самая утончённая версия себя — умею чётко выражать свои мысли, остроумна, проницательна. Мистер Реддит не видел, как я пытаюсь прочитать выражение его лица, не замечал, как часто я надеваю наушники с шумоподавлением, и не узнал, насколько тревожной я становлюсь, когда моя жизнь отклоняется от распорядка. И послушайте, я люблю себя такой, какая я есть, каждую свою частичку, и те части, которые легко вписываются в этот мир, и те, которые нет, но совсем другое дело — просить кого-то другого любить меня за все эти части.
Я не показываю Мистеру Реддиту те части, которые ему не подходят, и, поступая так, я также не рискую, что он их отвергнет.
Вот почему я больше ничего не рассказываю Джун и Элаю. Я знаю, как бы они это восприняли. Элай поощрял бы меня принимать уязвимость. Джун сказала бы, что человек, который меня заслуживает, будет без ума от меня всей, а в противном случае он может идти нах*й.
И мои друзья были бы правы. Но им легко говорить. Они не понимают, на что похоже стремление к дружбе и романтике для меня, что быть аутистом и демисексуалом означает не просто выставлять себя напоказ, как это бывает с любым человеком, когда он знакомится с людьми и пытается наладить связь, но ещё и взвешивать, когда и как доверить кому-то правду о том, кто я такая… правду, которую не всегда встречают с пониманием, принятием или добротой.
Итак, я никому не рассказывала про Мистера Реддита с тех пор, как мы встретились, чуть больше года назад в книжном подразделе Реддита4, где беседа сильно накалилась, когда один парень начал снисходительно объяснять «1984» Джорджа Оруэлла, а его оппонент — то бишь, я — терпеливо, логично указал, насколько тот неправ.
Всё быстро пошло наперекосяк. Парень начал обзывать меня нехорошими словами.
А потом появился Какого_Чарльза_Диккенса, как настоящий крутыш, и поставил ему риторическую подножку. Ну то есть, мне не нужен был рыцарь Реддита в сияющих доспехах, но я не возражала против такого. Так началась наша книжная онлайн-дружба.
По негласному соглашению, Какого_Чарльза_Диккенса, он же Мистер Реддит, и я общаемся только по вечерам в чат-платформе «Телеграм», которая требует регистрации с указанием номера телефона, но позволяет показывать только имя пользователя. Зная свою склонность к гиперфокусировке, граничащей с одержимостью, я намеренно не скачивала приложение телеграма на свой телефон, а это значит, что я могу общаться с ним только дома за своим компьютером.
Каждый вечер, пообщавшись с Джун и/или Элаем, в зависимости от их рабочего графика, затем поужинав и приняв душ, я устраиваюсь за своим столом с Имбирным Пряником на коленях и заканчиваю день разговором с Мистером Реддитом. Я человек привычки, и он стал жизненно важной частью моего распорядка дня. Вот почему, когда я снова поворачиваюсь к экрану и открываю свой чат в телеграме, моё сердце замирает. Нового сообщения нет.
Редко бывает, чтобы Мистер Реддит не оставил для меня сообщение. С тех пор, как мы начали разговаривать, это случалось дважды, и оба раза он позже объяснял, что был болен и не мог писать.
 
Я делаю глубокий вдох, пытаюсь выдохнуть своё разочарование и просматриваю вчерашний вечерний чат между бывшим «Какого_Чарльза_Диккенса», который сменил своё имя пользователя на Мистер Реддит, поскольку я проговорилась, что моя соседка по комнате прозвала его так, и Маргарет Кэтвуд, или, как окрестил меня Мистер Реддит, МКЭТ, потому что я ничего не могу с собой поделать. Я начинаю с его сообщения, которое ждало меня, когда я садилась за стол вчера вечером.
МИСТЕР РЕДДИТ: Можем мы поговорить о том, что Марианне Дэшвуд нужны упражнения на глубокое дыхание?
МКЭТ: Она безнадёжный романтик. Она и должна выглядеть немного драматично.
Он читает «Чувство и чувствительность» Джейн Остин, ибо я устроила ему взбучку за то, что он прочитал только «Гордость и предубеждение».
МИСТЕР РЕДДИТ: «Немного» драматично? «Не время и не случай создают близость между людьми, но лишь общность наклонностей. Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно». Серьёзно? Семь дней «для создания близости»? Учитывая эту просветлённую мудрость, направляющую её романтическую жизнь, не буду врать, я предполагаю, что Марианна влюбляется в придурка.
МКЭТ: Ну типа, да, она влюбляется в парня, который оказывается хамом. Но тут не только её вина! Он очаровывает её и, как ни странно, забывает сказать, что он разорён и должен жениться на богатой наследнице, которой Марианна определённо не является. Ей разбивают сердце, так что будь с ней поласковее.
МИСТЕР РЕДДИТ: СПОЙЛЕРЫ!
МКЭТ: Да ладно, она безнадёжный романтик этого произведения. Ты знал, что Остин собиралась сокрушить её душу.
МИСТЕР РЕДДИТ: СПОЙЛЕРЫ, КЭТВУД.
МКЭТ: Прости!
МИСТЕР РЕДДИТ: Ну да, ну да.
МКЭТ: Да! Я не думала, что нахожусь на территории спойлеров. Я думала, это очевидно.
МИСТЕР РЕДДИТ: Это совсем не очевидно! Я читаю любовный роман, ожидая, что парень, в которого она влюбляется, будет достойным спутником, а не сердцеедом.
Несмотря на то, что я перечитываю это, я снова ахаю. Имбирный Пряник сонно моргает и переворачивается на спину. Поглаживая её животик, я драматично вздыхаю и качаю головой.
— Не волнуйся, Пряничек, я указала ему на его ошибки.
МКЭТ: Мистер Реддит. Истории Остин часто романтичны, но это не совсем романы в современном смысле. В первую очередь это романы о хороших манерах.
МИСТЕР РЕДДИТ: Вау. Я думал, Остин была одной из самых ранних и влиятельных писательниц любовных романов.
МКЭТ: Ну, её работы романтизированы популярной культурой, превращены в фильмы, которые подчёркивают романтические аспекты. А «Гордость и предубеждение» — это просто сногсшибательно романтично, я не могу с этим поспорить. В других её романах тоже есть невероятно романтичные сюжетные линии и моменты. Просто она… не обязательно автор любовных романов в полном смысле этого жанра. Как бы я ни обожала Остин, романтический жанр не ограничивается такими вещами, и я бы хотела, чтобы как можно больше людей знали об этом.
МИСТЕР РЕДДИТ: Жаль, что я тоже не знал. Потому что я по глупости ожидал «И жили они ДОЛГО И СЧАСТЛИВО».
МКЭТ: Ну, по крайней мере, ты знаешь этот критерий романов — ХЭ.
МИСТЕР РЕДДИТ: Я знаю, мы говорим о множестве разных книг, но у меня такое чувство, что любовные романы — твой любимый жанр. Я прав?
МКЭТ: Определённо. Это всё, что я могу читать в последнее время — ну, кроме того, что мы с тобой совместно перечитываем Остин.
Когда-то давно я читала разнообразную художественную литературу, но последние несколько месяцев только романы. После целого дня дуэлей с Джонатаном «Какой вздор!» Фростом мне нужно, чтобы придурки получали по заслугам, и только счастливый конец. А ещё я продаю кучу любовных романов в книжном магазине. Я страстно желаю, чтобы люди бросили вызов безжалостным стереотипам об этом жанре и попробовали его. Я была готова к тому, что Мистер Реддит тоже проявит некоторые из этих предрассудков.