Феномен (СИ)
Мэри-Джейн открыла в Сан-Кандидо филиал УЮ, где теперь итальянцы и другие студенты по обмену могут учиться совершенно бесплатно, получив спортивную стипендию. А я стал тренером сборной по регби в нем.
Моя мама вышла замуж за Ричарда. Теперь они вместе путешествуют по миру и присылают нам открытки с разных концов света. В следующем месяце мы с Лу как раз собираемся с ними в поездку на Мачу-Пикчу. Будем исполнять еще одну мечту Лукреции.
Жизнь прекрасна.
— У тебя такое лицо довольное, будто ты толстый кот, который нюхнул валерьянки, — доносится до меня голос моей любимой девушки, и я распахиваю глаза.
— Меня разморило. Конфетка, ты должна кое-что мне пообещать.
— Интересно.
— Пообещай, что мы никогда, слышишь, никогда больше не приедем сюда летом!
— Хэй, так не честно. Здесь же потрясающий климат.
Издаю стон отчаяния. В Сан-Кандидо максимальная температура летом не достигает отметки выше двадцати пяти градусов цельсия. В то время как здесь, в Тоскане, градусник показывает все сорок.
— Мне нужно охладиться, — стону я.
— Так давай спустимся на виллу. — Лу показывает рукой на большой особняк из коричневого кирпича, спрятавшийся среди рощи кипарисов.
— Нет, это не интересно, у меня есть идея.
Вскидывает бровь.
— И что же за идея?
— Помнишь, ты хотела мне показать место, где снимали «Сумерки. Новолуние»?
— Ты серьезно?
— Ага. Там же есть фонтан?
— Фонтан?
— Фонтан.
— Ты странный. У тебя солнечный удар?
Улыбаюсь.
— Лу, садись в машину.
Она усмехается и послушно садится в наш «Фиат». За окном проносятся ярко-зеленые поля, которые то и дело чередуются с изумрудными виноградниками. Кипарисовые рощи, тянущиеся вдоль дороги, величественно возвышаются на узких дорогах. Проезжаем по крутому серпантину и въезжаем в гору.
Монтепульчано — город-крепость. Улочки здесь такие узкие и крошечные, что большая машина здесь может и не поместиться. Паркую автомобиль у высокой кирпичной стены, по верху которой струится лоза темно-зеленых листьев, и глушу двигатель. Выхожу из машины и протягиваю руку Лукреции. Она вкладывает в нее свою, и мы проходим в узкую арку, поднимаясь наверх. Проходим мимо фермерских магазинчиков, у окошек которых стоят горшки с цветами, и выходим на большую площадь Пьяцца.
Именно эта площадь стала местом съемок финальной сцены «Новолуния». Именно через нее Белла бежала, пытаясь спасти Эдварда. И именно здесь находится знаменитая башня с часами, из арки которой вышел Каллен, сияя своей фарфоровой кожей.
Мы проходим мимо фонтана, стоящего посреди площади, и я останавливаюсь, делая вид, будто внимательно изучаю башню.
— Знаешь же, что нужно бросить монетку в фонтан и загадать при этом желание?
Лукреция хмурится.
— Знаю.
— Так вот я не буду этого делать. Ведь, ты должна мне желание, — говорю я.
— Желание?
— Ага, — киваю и улыбаюсь. — Третье желание.
Лукреция приоткрывает от удивления рот, и я вижу, как ее брови ползут вверх.
— Ты серьезно? — интересуется она.
— Более чем.
— Прошло столько лет, Итан!
— Да, но ты должна мне желание. Я же сказал, что скажу тебе его позже.
— Ты невыносим. Ладно. Давай свое желание.
Улыбаюсь.
— Мы вместе навсегда.
Лу хмурится.
— Что?
— Мы вместе навсегда, — повторяю я.
Лукреция закрывает глаза и мотает головой в стороны.
— Ну какой же ты псих. Ладно. Навсегда так навсегда. Доволен?
— Пока еще нет. — Я снова улыбаюсь, а затем достаю маленькую лиловую коробочку и опускаюсь перед Лу на одно колено. Она подносит ладонь ко рту, а ее глаза наполняются слезами.
— Лу. Я не могу жить в мире, в котором нет тебя, — цитирую я Эдварда Каллена. — Для меня ты все в мире. Только ты. — Лукреция улыбается. Так лучезарно. Именно той улыбкой, от которой у меня захватывает дух. А в ее глазах блестят слезы. — Ради тебя одной я живу. Если это можно назвать жизнью, — делаю паузу. — Я сделаю это только при одном условии… Мы вместе навсегда!
— Только этого я и желала, — сквозь смех произносит она, цитируя Беллу Свон.
— Выходи за меня замуж?
Лукреция запрокидывает голову и смеется.
— Да! Боже мой, ты и в самом деле смотрел со мной «Новолуние» вчера, хоть и делал вид, что спишь?
Смеюсь.
— Я коварный.
Лукреция улыбается и обхватывает мое лицо ладонями.
— Я люблю тебя, Итан!
— И я люблю тебя, мой маленький Хоббит!
Поднимаюсь с колен и кружу ее в воздухе. Она продолжает смеяться, и я клянусь, это лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни.
Хотя, Лукреция ведь и есть моя жизнь. Моя неземная любовь. Моя самая большая победа.
И хоть мы не персонажи фильма «Сумерки», а я не Эдвард Каллен, я все-таки скажу, что Лукреция Руссо — мой личный сорт героина.
Больше книг на сайте - Knigoed.net