Феномен (СИ)

— Спасибо, — шепчу я, укутавшись в плед и спрятавшись от ветра. — А тебе не холодно? На тебе ведь только поло.
— Я прижмусь к тебе.
Итан отключает автопилот, кладет мою правую руку на руль и накрывает ее своей, позволяя мне почувствовать вес яхты. Он медленно поворачивает руль вправо, и Бавария меняет траекторию движения, рассекая воды соленого озера и оставляя на них след.
— Давай сама, — командует Итан и, поставив руль прямо, убирает с него свои руки.
Мертвой хваткой вцепляюсь обеими руками в руль, пока яхта набирает скорость. Холодный ветер дует прямо в лицо, заставляя глаза слезиться, но я все-равно наслаждаюсь каждой секундой скорости. Ощущаю волнительное покалывание по всему телу. Широко улыбаюсь и визжу от удовольствия.
Итан подходит ко мне ближе и помогает плавно развернуть яхту. Большой палец его руки вырисовывает незатейливые узоры на моей. Итан утыкается носом в изгиб моей шеи и нежно целует меня. Вибрации от прикосновения его теплых губ сводят с ума. Дрожь проносится по коже, заставляя меня закрыть глаза от приятных ощущений.
Яхта плавно скользит по бирюзовой воде, унося нас к центру озера. К месту, где дамба разделяет его на две части. Вокруг проносятся пустынные пейзажи, завораживающие своей неземной красотой. Захватывает дух от всего происходящего.
— Давай остановимся и поужинаем здесь? — шепчет Итан мне на ухо.
Медленно оборачиваюсь через плечо и вижу, что он снова улыбается.
— Я ведь так и привыкнуть могу.
— К чему? К моим поцелуям?
— К тому, что ты постоянно улыбаешься.
— Привыкай, — улыбается он. — Ты делаешь меня счастливым придурком.
Теперь и я улыбаюсь.
Ведь я чувствую к нему то же самое.
В моей жизни Итан стал чем-то вроде солнечного лучика, который смог пробиться сквозь темные тучи, или сказочной радуги, раскрасившей хмурое небо своими яркими красками.
Мысль, что у нас все слишком быстро, напрочь испаряется из моей головы, потому что мне с ним хорошо. И не важно, сколько дней мы провели и еще проведем вместе. Даже если все это закончится так же быстро, как началось, я буду благодарна Итану за то, что смогла почувствовать рядом с ним.
Эмоции стали ярче, чувства сильнее.
Не думаю, что кто-либо когда-либо относился ко мне с таким трепетом. Ведь даже когда мы только встали в пару и хотели друг друга убить, он всегда относился ко мне как к хрупкому артефакту, оберегал как редкую драгоценность.
Я знаю, что рядом с ним не нужно притворяться. С ним я чувствую себя самой собой.
Несколько минут спустя Итан останавливает яхту между скал и отходит, чтобы бросить якорь на дно. Как только объятия разрываются, то мне становится не по себе. Обнимать его — слишком большая роскошь. Но Итан, сняв очки и усевшись на диванчик, тут же тянет меня за руку, усадив к себе на колени.
— Чем тебе так нравится это место?
— С чего ты взяла, что оно мне нравится?
— А разве не нравится?
— Нравится, — улыбается он.
Я усмехаюсь ему в плечо.
— Здесь так тихо, — шепчет он. — Я люблю тишину.
Поднимаю на него свои глаза и слегка наклоняю голову.
— И как же человек, который любит тишину, связался с горячей итальянкой?
— Горячей? — усмехается Итан, и я вижу в его глазах искорки, ярко сияющие в свете лучиков закатного солнца.
Прикусываю губу и снова утыкаюсь носом ему в плечо. Мур смеется, а затем я чувствую прикосновение его губ на своем виске.
— Понятия не имею. Но эта горячая итальянка мне чертовски нравится, — хрипло произносит он.
Некоторое время мы оба молчим. Казалось бы, я могу болтать вечно, но именно сейчас я понимаю, что никакие слова не помогут передать то, что чувствую. Одно могу сказать точно: объятия Итана Мура — именно то место, где мне хочется быть. Сегодня. Через неделю. И даже через десятилетия.
Мне нравится в Итане все. Аромат цитрусового парфюма, который я сейчас так жадно вдыхаю. Эти потрясающие дымчатые глаза, в которых пропадаешь, как в тумане. Его бархатистый голос, вызывающий мурашки, А его улыбка… Господи, она просто идеальная: такая настоящая и искренняя. И даже его вечное недовольство теперь у меня вызывает только смех. Итан пахнет солнечной Сицилией, теплым морским ветром и горячим песком. И я закрываю глаза, наслаждаясь этим невероятным мгновением.
 
Вокруг невероятно тихо, слышны лишь крики чаек вдалеке и то, как громко стучит мое сердце. Одной рукой Итан поглаживает мои волосы, пока другой — крепче прижимает меня к себе.
И я чувствую себя счастливой.
  
Глава 28
 
— Ты потрясающая.
— И в тебе что-то есть.
(с) «Значит, война»
Лу.
— Хочешь вина? — шепчет Итан мне на ухо.
Отстраняюсь от его плеча и встречаюсь взглядом с его глазами, сияющими розовым золотом в свете заката.
— Да, — на выдохе произношу я, потому что мне просто необходим глоток вина, чтобы унять эту нервозность.
Откуда она взялась?
Понятия не имею.
То, что произошло между нами с Итаном в тренерской, было куда интимнее секса. Я спала только с двумя парнями. И ни перед одним из них не могла полностью раскрыться. Не могла отпустить себя. Довериться. Раскрепоститься.
И только лишь при Итане тем вечером я смогла позволить себе стать уязвимой.
Это какое-то новое чувство для меня. Отдаваться человеку не только телом, но и душой..
— Я не знал, какое вино ты пьешь, так что взял итальянское, — произносит Итан, прерывая мои мысли.
— А какое взял? — откашлявшись, интересуюсь я.
Он тянется к пакету, стоящему рядом с нами, на диванчике, и вытаскивает бутылку Кьянти Классико.
Не могу сдержать улыбки.
— Что? — вскидывает он бровь.
— Именно это вино изготавливается из винограда Санджовезе, выращенного на наших виноградниках.
— На ваших? — Итан снимает бокалы, висящие под столом, и оттуда же достает штопор.
— Да. Моя семья уже много лет владеет несколькими хозяйствами и входит в ассоциацию «Черного петуха». — Я слезаю с его колен и достаю из пакета порезанный багет, клубнику, виноград и ассорти сыров. Ставлю все на столик и возвращаюсь к Итану на колени. К этому моменту он уже открыл вино и сейчас разливает его по бокалам. — В Монтепульчано вокруг нашей виллы лишь малая часть наших виноградников. Всего же у нас их несколько гектар, раскинувшихся от Сиены до Абруццо.
Я беру вино, ощущая такой родной вишневый аромат, и делаю глоток. Любимый бархатистый вкус с нотками фиалок и пряностей сладко растекается по языку.
Сухое вино Кьянти — лучшее, что могли придумать в регионе Тосканы. Насыщенный гранатовый цвет и высокая кислотность — главные отличительные черты сорта Санджовезе. Кьянти Классико в отличии от других видов Кьянти выдерживают минимум двенадцать месяцев, поэтому привычный рубиновый цвет становится таким темным.
Блаженно стону, сделав еще один глоток, и закрываю глаза.
— Скучаешь по Италии?
— Думала, что нет. Во всяком случае, первое время не скучала. Я наслаждалась тем, что сбежала оттуда. Быть старшей из четырех детей с вечно-работающими родителями — сложно. У меня практически не оставалось свободного времени. Школа, тренировки, воспитание братьев и сестер, помощь на виноградниках… Я едва успевала есть и спать. Когда отец узнал, что я подала документы в университет Пизы, то был вне себя. Руссо — одна из самых богатых семей Тосканы, и папа искренне не понимал, зачем мне ехать учиться на тренера, если я могу продолжать дело семьи.
— А ты не хотела этого? — Итан тянется к сыру и, наколов на зубочистку кусочек, протягивает его мне.
Пока я жую, Итан делает глоток вина, а затем я продолжаю:
— На самом деле, я никогда не задумывалась об этом. У меня не было возможности вдоволь насладиться переходным возрастом, покапризничать, проявить характер. Так что, поступление в университет Пизы было своего рода вызовом отцу. Что мол, смотри, я и без тебя всего добьюсь. Переезд в США сильно нас рассорил, потому что наша большая семья была очень дружной, и никто не понимал, как я могу просто взять и переехать на другой конец света. Родители были на меня обижены, а я, наоборот. Хотела подсыпать еще больше масла в огонь, решив остаться в Солт-Лейк-Сити.