Императрица всех сезонов (ЛП)
Таро кивнул.
«Столько жизней будет потеряно, — все из-за Сына кошмаров. Когда Таро поймает его, он покажет ему, какую тот причинил боль остальным. Смотри, сколько твоих собратьев погибло. Не пытайся подниматься выше, чем твое место по рождению», — если все оставались бы на местах, было бы спокойно. Так всегда говорил их отец.
Сатоши продолжал:
— Мы поймали заговорщиков Сына кошмаров, юки-онну и демона они.
— Это хорошая новость? фыркнул Таро.
— Мы думаем, что он попытается спасти их, императрицу — Сатоши замолк.
Таро стиснул зубы, услышав о Мари. Сын кошмаров придет за Мари.
— Пусть идет.
Сатоши улыбнулся.
— Я надеялся, что вы так скажете. Я оставил ловушку в Главном зале для него.
Луна за окном опускалась к горизонту. Скоро рассветет. Таро проклинал новый день. Солнце не смоет горечь предательства. Он хотел вечную ночь, под стать его черной душе. Несмотря на план Сатоши, Таро ощущал усталость. Он махнул рукой.
— Молодец, Сатоши. Можешь идти.
Сатоши пошел, а Таро повернулся к металлическому сердцу.
«Какая потеря, — он отбросил сердце в сторону. Таро закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он не даст ёкаю ранить его снова. Он видел лицо Мари, горло сдавило. Любить значит душить», — Мари должна знать, как это.
ГЛАВА 42
Мари
Стон деревянных дверей разбудил Мари. Она когтями вырыла пещеру в Зимней комнате. Снаружи ее холодного дома что-то щелкнуло, и прозвенел колокольчиком голос:
— Бывали ситуации хуже. Жаль, на мне нет кимоно с мехом. До ошейника я даже холод не ощущала. Но теперь я словно человек. Ужасно.
Мари села. Она выглянула из пещеры, в свете полной луны она увидела девушку с пепельными волосами и просвечивающей кожей рядом с они.
Они встретились взглядами, оценивая друг друга.
Девушка широко улыбнулась.
— Ваше величество! она пошла вперед, отбрасывая снег и лед ногами. А потом сильно поклонилась. Новости об императрице-ёкае разошлись за пределы Токкайдо. Для меня честь встретить вас.
Мари смотрела на они, поднимаясь.
— Ох, — сказала девушка с большими глазами. Вряд ли ты ей нравишься, Рен, — она встала между Мари и демоном. Я Ханако, юки-онна, Мастер оружия и ёкай-мятежник. А это мой товарищ Рен. Он не навредит, — демон протянул руки и низко поклонился. Воздух вырывался из его ноздрей, как у дракона. Мари убрала когти. Юки-онна и демон смотрели на Мари в тишине.
«Чего они хотят?» — она не могла ответить. Она тихо пошла в свою пещеру.
Мари закрыла глаза, когда юки-онна вошла в пещеру. Внутри было тесно, едва хватало места для одного. Юки-онна все же уместилась и села рядом с Мари. Она вытянула ноги перед собой, скрестила их в лодыжках.
— Уютно. Я выросла в такой пещере. У нас было чуть просторнее и уютнее. Может, если принесешь пару картин — Ханако притихла.
Как она могла так болтать? Мари видела у входа в пещеру лодыжки они, его ноги расхаживали по снегу, тонули в нем.
— Что бы ты ни ждала от меня, ты разочаруешься, — сказала Мари.
«Ты ищешь не меня. Моя жизнь не служит общему благу».
Юки-онна посмотрела на свои сцепленные пальцы.
— А если я жду от тебя лишь внимания?
Мари притянула ноги к груди, опустила щеку на колени. Она промерзла насквозь.
Ханако подвинула ноги и поправила кимоно.
— Когда император стал воевать с ёкаями, он напал сначала на самых опасных они, нурэ-онаго, хари-онаго и юки-онна снежные девушки, как я, — она криво улыбнулась. До моего ошейника я была нечто. Один выдох мог заморозить кровь взрослого человека. Два выдоха, и шел снег. Три и я могла превращать океаны в лед, — ее улыбка увяла. Мне было четыре, когда монахи проникли в горный переход, где я жила с мамой. Она увидела их и спрятала меня в сугробе за рощей деревьев. Она сказала мне оставаться там, закрыть глаза и ждать, когда она позовет. Я мало помню, но они пришли и ушли. Наступила ночь, все затихло, а потом и утро. Ничего не происходило, — она взглянула на Мари. Забавная штука память, да? Я помню, как болели ноги, когда я выбралась из укрытия, и я помню запах хвои. Я нашла нескольких самураев и монаха, ставших сосульками. Но мамы нигде не было. Я оставалась днями в том переходе, ждала ее, — глаза Ханако стали далекими. Она не пришла. Я не знаю, что с ней случилось. После дней в одиночестве я проснулась от хруста снега под ногами, — Ханако замолчала.
Мари было интересно. Она забыла на миг о плене.
— Кто это был?
Ханако облизнула губы, радуясь обществу.
— Это лучшая часть. Снег начал таять. Тем утром я заметила первые почки на дереве. И в переходе были три ребенка два мальчика и девочка, бритые головы и коричневые одежды.
— Монахи-тайджи, — прошептала Мари. Никто не знал историю монахов, запертых в детстве, были они ёкаями, людьми или божествами. Тами говорила, что они были детьми, которые «могли быть, но не были». Они забирали сирот и жили в монастыре на вершине гор Цуко-фуно. Мари часто надеялась, что мальчики из Цумы попадали туда.
Ханако печально улыбнулась.
— Я не знала, кем они были. Мама не рассказывала мне о чужаках. Мы были отшельницами, — она помрачнела. Так император правил ёкаями разделял нас, стравливал между собой. Многие нашего вида верят, что они зло, но это не так.
Рен согласно хмыкнул у пещеры.
Ханако покачала головой и скрестила руки.
— Монахи пришли за мной. Я посмотрела на их одежду и розовые щеки. Я знала в тот миг, что моя жизнь изменится. Но я боялась. Когда один потянулся ко мне, я побежала. Но они остались. Один подошел ко мне, как к дикому зверю, протянув руку, робко ступая. Он произнес шесть слов, и я носила их в своей душе по сей день, чтобы передать тебе.
— Что он сказал? спросила Мари.
— Не давай страху определять твою судьбу.
Они молчали мгновение.
— Что ты от меня хочешь? спросила Мари.
— Ты покорила Времена года. Холодный принц лишил тебя нарядов, лент в волосах, даже своей любви, но не забрал у тебя все. Наш народ уже шепчет об императрице-ёкае, избранной богами и богинями. Они молились о спасителе, и он появился.
— Зря молились. Я не героиня, — Мари обмякла.
— И что? Будешь ждать тут, пока Холодный принц вынесет приговор? Ошейник или дать тебе замерзнуть? Он может тебя погубить, но ты сама подписываешь свой приговор, — Ханако поползла из пещеры. Она замерла и повернулась к Мари. Не этого хотел бы от тебя Акира. Не этого ты должна хотеть для себя, — она притихла. Не потому Асами пожертвовала собой.
Сердце Мари разбилось.
— Ты знаешь Акиру? И Асами?
— Акиру? А кто научил его бросать сюрикены? воскликнула юки-онна. Она улыбнулась. Мы с ним как клинки. Он рассказал мне все о тебе. Но он ошибался. А Асами была частью Сопротивления ёкаев, — на лице юки-онны мелькнула боль. Я могла бы ее любить в другой жизни. Но я не родилась любить. Я родилась убивать, разбить империю.
Мари сжала кимоно, повернулась к юки-онне.
— Не сжимай руку, что тянет тебя на дно, — прошептала Ханако и вышла из пещеры. Отпусти.
Мари медленно выбралась из пещеры. В паре футов от нее сжались Ханако и Рен, их зубы стучали, демон обнимал девушку. Мари подошла к ним. Падал сильный снег. Сколько еще она проживет в Зимней комнате? День или два?
— Даже если бы я хотела помочь, — сказала Мари, дойдя до них, — мы застряли тут.
Ханако улыбнулась.
— Я лучшая убийца, обученная монахами-тайджи.
Рен цокнул и закатил глаза.
— Это правда, — Ханако вытащила что-то из-под кимоно. Между пальцев Ханако держала коробок спичек. Она поежилась. Мне так холодно. Огонь звучит неплохо, не думаешь? Нужно найти, что горит.
Они повернулись к дверям комнаты.
ГЛАВА 43
Акира
С помощью ёкаев за спиной Акира ощущал себя непобедимым. Но он не был таким. Как и ёкаи. Когда это кончилось, вокруг было много тел, вырванные из земли маки остались увядать.