Эффект Ноцебо (СИ)

Я никогда ни с кем не делю постель. И сейчас мне нужно встать и выйти, но вместо этого я откровенно пялюсь на светлые волосы, разметавшиеся по подушке. На подрагивающие во сне ресницы. На приоткрытые пухлые губы. На полушарие груди с аккуратным розовым соском, не прикрытое простынью. Просто залипаю, прокручивая в голове все, что происходило ночью.
Нереальный секс. Без шуток — просто охренительный. Сегодня было идеально все: начиная от поз и количества оргазмов, полученных обоими, заканчивая даже нашими общими стонами. Невероятно горячая девочка. Бешеный темперамент. И столько в ней огня, что в момент даже показалось, что я не вывожу. Не она. Я.
Поправляю член, натянувшие простынь, и отворачиваюсь. Надо валить отсюда.
Максимально осторожно встаю с постели, подбираю раскиданные по полу вещи и выхожу в коридор, тихо прикрывая за собой дверь. Натягиваю брюки на возбуждённый член, игнорируя боль, которую приносит за собой натирающая головку ширинка, и спускаюсь на первый этаж.
В тишине дома отчётливо слышны женские стоны, когда я приближаюсь к кухне. Игнорируя чувство совести, широко раскрываю дверь и натыкаюсь на Ника, бессовестно трахающего очередную девку прямо возле кухонного гарнитура.
— Ты совсем оборзел? — на самом деле мне смешно. От всей ситуации в целом, ведь женские глаза сейчас буквально вывалятся из орбит. Девушка спешно отталкивает от себя моего брата, натягивая юбку. Благо, свет в кухне приглушен настолько, что практически ничего не разглядеть.
— У меня сегодня день рождения, — пьяным басом произносит Ник, в расширенных зрачках которого нет ни капли раскаяния, — мне можно.
— Он был вчера. Так что завязывай с этой порнухой. Если хочешь трахаться — у тебя огромное крыло, — провожаю спешно удаляющуюся девушку безразличным взглядом. В это весь младшенький — попойки, секс и безрассудство. Причем в неограниченном количестве.
— Ну, вот. Все веселье испортил! — он неуклюже застёгивает ширинку и стучит кулаком по столу, опрокидывая стакан с водой на пол. — Да бляяяяя…
— Свали уже отсюда, Ник. Иди проспись.
Подхожу к гарнитуру, снимая с вешалки полотенце, и кидаю в лужу. Отодвигаю брата в сторону, вытирая мокрое пятно, а затем тянусь за осколками.
— Почему ты стал часто бывать в поместье? Это же из-за Тиффани, да?
— К себе шуруй. Или я помогу.
— Ответь мне, — брат присаживается на корточки рядом, прожигая меня каким-то агрессивным взглядом. — Из-за нее?
— Есть какие-то проблемы с этим? — рассматриваю его лицо и не улавливаю эмоцию, бушующую внутри пацана. — У тебя на нее виды?
— Виды? — Ник разражается хохотом, но видно, что ему совсем не смешно. — Я и Тиффани? Упаси Бог! Она же Заноза. Неееет.
— Тогда в чем вопрос?
Выпрямляюсь, младший Хоггард поднимается следом. Нервно сжимает челюсти и отворачивается, выпаливая в сердцах:
— Киллиан, ты мой брат. И я тебя люблю, каким бы говнюком ты не был, — снова зрительный контакт. — Но Тиффани… Она… Я и ее люблю. Очень. Как семью. И если ты ее обидишь, то я не посмотрю на наши родственные связи.
Смотрю на Николаса, слушаю его гневную речь, и понимаю, что больше не маленький. Что вырос, имеет собственное мнение и может отстоять. Теперь он защищает, а не его.
— Не обижу. Можешь быть спокоен. А теперь иди спать.
Указываю в сторону двери. Ник только отрешенно кивает и, немного шатаясь, покидает помещение, оставляя меня наедине с собой. Чисто на механике проделываю все движения: убираю свинарник за братом, достаю кружку, варю себе кофе. Все это время гоняю лихорадочные мысли по мозгу, пытаясь понять, что от меня ускользает. Что я не использовал в ситуации с Тиф, чтобы разобраться, кто является теневым игроком в истории.
Шлепки босых ног по полу вырывают меня из размышлений. Резко разворачиваюсь, встречаясь глазами с девушкой, чей рот буквально несколько часов назад выкрикивал мое имя, когда она кончала. Безумно живые образы проносятся в голове, отвлекая от реальности. Несколько раз моргаю, чтобы прогнать возбуждающие картинки, и фокусируюсь на Барлоу.
 
Смотрит на меня своими звёздами, будто просканировать хочет. Руки сложены на груди, на теле только моя рубашка, которую, по всей видимости, она подобрала в коридоре. Красивая до безобразия.
— Почему ушел? — в голосе нет упрека, только интерес.
— Просто захотел, — наблюдаю за ее реакцией, но, на удивление, ничего не вижу. Все такое же лицо, что и минуту назад. — Красиво трахаешься, Тиффани.
— Ты тоже, Киллиан.
Прожигаем друг друга взволнованными взглядами. Дыхание Барлоу ускоряется, о чем свидетельствует часто вздымающаяся грудь. Я же сжимаю кружку в руке, чтобы справится с нахлынувшим возбуждением. Крепче, чем нужно, что не укрылось от глаз девушки напротив.
— Хочешь ещё? — говорит и, мать твою, облизывает губы. Делает это намеренно. Методично совращает, убивая во мне всякое желание сопротивляться.
— Хочу, — отрывисто и резко. — Но у меня есть условие.
— Какое? — Тиффани вопросительно выгибает бровь, осматривая меня с ног до головы.
— Спишь ты только со мной. Ни с кем больше.
Девчонка на мгновение растерялась. Только на секунду. Потом сощурила глаза и кивнула.
— Ты тоже. Это не обсуждается.
— Без проблем, — соглашаюсь в ответ. Для меня никогда не было сложностью, чтобы соблюдать порядочность в связях. Тем более, Тиффани полностью удовлетворила мои потребности.
— У меня тоже есть условие.
— Разве то, что я тоже не буду спать ни с кем, не твое условие? — ухмыляюсь, провоцируя Барлоу на соответствующие реакции, но она только растягивается в приторной улыбке.
— Нет, — подходит вплотную, накрывая руками мою голую грудь, — если мы трахаемся, то ты спишь в моей постели, Киллиан. Если ночью ты у меня, то и утром тоже.
Пытаюсь взвесить новую для себя информацию, но женская ручка, методично спускающаяся вниз к пуговице на брюках, откровенно отвлекает от мыслительного процесса. Да и похрен.
— Договорились, — запускаю пальцы под подол рубашки, нащупывая мокрую и возбуждённую плоть, и касаюсь ее пальцами. — Теперь мы можем продолжить начатое в комнате?
— Я думала ты никогда не спросишь.
  
Глава 21
 
In My Mind (Nefiss Remix) — Alok, John Lehend
Тиффани
Время побежало с неимоверной скоростью. Все, что произошло в день рождения Ника, имело последствия. И одно из них — беспрепятственный, неограниченный и дико жаркий секс с Киллианом. Пару дней после праздника мы практически не выходили из нашего общего крыла, помечая буквально каждый его угол.
Я не узнаю себя. Не понимаю, что происходит, и почему меня так замкнуло. Каждое движение мужчины, каждое слово, каждый взгляд — я вспыхиваю, словно спичка, готовая сгореть дотла в момент, только бы он ко мне прикоснулся. И понимание данного факта откровенно ставит меня в тупик.
Какие-то глубокие ощущения просятся наружу из самого нутра, в котором я их похоронила несколько лет назад. Я не хочу больше чувствовать и испытывать то, что было. Я не хочу привязываться. Не хочу скучать. Но сейчас, когда Киллиан снова покинул поместье, ничего не объяснив, я ловлю себя на двух разрушительных эмоциях: я скучаю и… я надумываю, где он может быть. А самое главное — с кем.
В середине ноября мое вынужденное заточение подошло к концу, точнее, к временному послаблению. Чарли вывозил меня в издательство, провожал к месту работы, сопровождал, если необходимо было отлучиться из здания. За работой я могла отвлечься от разъедающих сознание мыслей, которые абсолютно мне не нравятся. Мэри оказалась очаровательной болтушкой, которая с легкостью увлекала меня в беседу, предоставляя отсрочку от предстоящего самобичивания. Роджер выдавал задачи порционно, позволяя с головой погрузиться в книжную деятельность. Коллеги, в большинстве своем, проявляли радушие и поддержку, всячески помогая, кто чем может. И спустя столько времени я впервые чувствовала себя действительно в своей тарелке. Но когда рабочий день подходит к концу, я неизменно сопровождаюсь обратно в поместье средним из братьев.