Мечты о пламени (ЛП)

Мы не только сдерживали четвёрку Элиты, но и настигали их.
— Скоро, — ворчит Оландон.
— Скоро, — соглашаюсь я.
Скоро настанет время доставать оружие. Один из бойцов Риана крутится слишком близко, и я выбиваю из-под него ноги. Я взглядом встречаюсь с глазами Риана на долю секунды, прежде чем он вонзает свой меч под руку противника.
Я оцениваю состояние нашей группы, когда притворно отхожу, чувствуя, как Оландон сдвигается точно в то же время.
— Сейчас, — командую я.
Я освобождаю свои два коротких меча.
Никакой печали по окружающим меня Солати нет. Либо я и моя семья, либо они. Они закаленные воины, и у них был выбор. Они просто сделали неправильный выбор. Они лик яда моей матери и должны быть вырваны из сердца Осолиса.
Женщина-солдат вскрикивает, когда я рассекаю заднюю часть её колена. Я гримасничаю от того, что рана нанесена исподтишка. Полагаю, это не имеет значения. Она скоро умрёт. Оландон стонет позади меня, получает удар и сбивается с ритма нашего боя. Я выжидаю, а затем кручусь, погружая меч в правое плечо противника. Если мне повезёт, это проделает дыру в его лёгких. В худшем случае он замедлится.
Мы восстанавливаем нашу последовательность, на один меч меньше.
Крик пронзает воздух. Это кричит не мой человек. Оландон добивает женщину, которую я обезвредила перед этим. Я быстро оглядываюсь.
Все шестеро моих людей сражаются с оставшимися тремя бойцами Элиты. Остальные трое мертвы на полу у их ног. Каура и Лео стоят перед сбившимися в кучу женщинами и детьми, оскалив зубы и подняв головы.
Я отпрыгиваю назад, когда Бровек почти настигает меня сокрушительным ударом по голове, который, вероятно, вырубил бы меня. Я оцениваю то, что только что увидела, продолжая двигаться. Каждый из моих людей замедляется, но Вьюга и Санджей оба ранены. Я быстро прихожу к решению.
— Санджей! Выведи женщин и детей наружу, — приказываю я.
Я не понимаю, услышал ли он меня, но один из членов бараков кричит «Иха», позволяя мне понять, что он уходит. Я снова улыбаюсь, вкладывая дополнительную энергию в свои толчки.
Я едва чувствую порез в боку. Он может быть маленьким, а может быть и большим. Моё тело воспринимает его как неопасный для жизни. Кровь брызжет на меня, когда я подношу меч к горлу второго, менее опытного бойца Элиты. Это тот, кому я надеялась предложить амнистию. Молодой человек падает, зажимая залитую кровью шею. Я моргаю, чтобы избавиться от выражения его лица. Он знает, что сейчас умрёт. Он боится.
Аквин в моём сознании требует, чтобы я нанесла следующий удар. Я игнорирую голос и перехожу к следующему. Из четырёх наших противников осталось только двое: Бровек и неизвестный Солати средних лет. Позади меня раздаётся стон. Другой из Элиты держит Риана в удушающем захвате. Риан бесполезно хватает его за руку.
— Перерыв, — говорю я.
Оландон меняет свою стойку, чтобы сдержать обоих оставшихся бойцов. Он использует большие, режущие движения. Это лишь временная мера.
Я подхожу к противнику Риана сзади и втыкаю меч в основание его черепа. Мгновенная смерть. Риан падает на колени, и быстрый взгляд убеждает меня, что с ним всё будет в порядке, как только он переведёт дыхание.
Я жду сигнала Оландона за ним.
Малейшая искра надежды вспыхивает во мне. Осталось всего пять членов Элиты. Только двое остались на Оландона, Риана и меня. Трое на всех остальных. Раздаются триумфальные крики, когда Рон убивает ещё одного бойца. Но он подставляет сам себя. Противник вонзает кинжал ему в бок. Осколок вскакивает с диким рёвом и вступает в жестокий бой с единственным солдатом.
Бросив взгляд на арку позади них, я понимаю, что Санджей не смог увести женщин и детей. Я быстро понимаю его затруднительное положение: другой бой идёт слишком близко к арке. Он стоит наготове на случай, если кто-то из врагов оторвётся от своего поединка и путь откроется. Уязвимый Брума находится ближе к месту действию, чем мне бы хотелось.
Оландон видит меня и смещается на позицию. Я проскальзываю назад, но мой удар встречает воздух, так как Бровек, видя, что их судьба вершится на его глазах, отделяется от группы, оставляя своего товарища в одиночестве противостоять нам троим.
 
Я задыхаюсь от боли.
— Риан, займи здесь моё место.
Риан шагает к моему брату, когда я отхожу. Рискованно оставлять Оландона с тем, кому я не доверяю, но я знаю, что Бровек что-то задумал, и эта пара сможет справиться с одиноким Элитой.
Я бегу за Бровеком, когда он направляется к другому бою. Неужели он надеется присоединиться к двум другим и объединиться? Мой пересохший рот ещё сильнее пересыхает, когда он полностью огибает место, где двое из его отряда всё ещё сражаются с пятью моими людьми. Бровек прыгает мимо большой драки возле арки, разя мечом женщин и детей, которые визжат от ужаса. Моя вялая пробежка превращается в спринт. Санджей направляется к нему, подняв свой меч. Но Бровек поворачивается на пятках и исчезает в арке.
Я вбегаю в коридор, не отставая от него, и смотрю то влево, то вправо. Моё внимание привлекает вспышка движения. Бровек тянется вверх и берёт со стены горящий факел, а затем исчезает на лестнице на второй этаж.
Мне становится плохо, когда я понимаю, что он задумал. Он собирается подать сигнал!
Но куда он направляется?
Рон сказал мне, что другая лестница заблокирована, так что Бровек не пытается оторваться от меня. Он пойдёт туда, где сигнальный огонь будет наиболее заметен, где должны быть свалены тела, на крышу! Солдаты матери либо успели изучить план, либо запомнили его. Но я уже давно живу в этом замке. Я знаю, что поймаю его, особенно без факела, который меня бы замедлил.
Когда я огибаю угол и сталкиваюсь с массивной дверью, меня охватывает ужас. Я упираюсь в неё всем весом своего тела, но безрезультатно. Дверь не двигается! Я слышу смех Бровека с другой стороны, когда я несколько раз ударяю плечом в дверь. Этого не может быть!
— Слава твоей матери будет жить дальше, — слова звучат приглушённо, но каждое из них отзывается в моей душе.
Я нажимаю обеими руками на дверь, из меня вырывается крик. Эта лестница — единственный путь на крышу. Рон сказал, что другой путь уже перекрыт. К тому времени, как мы прорвёмся, Бровек уже разожжёт огонь. И, конечно, мой Флаер остался в Первом Секторе, потому что здесь он только замедлил бы меня в беге.
Мой разум мечется. Люди, которых я любила, умрут. Все Брумы, которых я оставила сражаться в Первом Секторе, Джован, советники, Аднан и Соул. Я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, желчь обжигает мои внутренности. Как только Кассий покончит с Брумами, он направит все усилия армии на Ире, уничтожая мирный народ, который я так хотела защитить. Наверняка Кассий уже убил Джимми.
Имя рыжеволосого мальчика сдвигает блок в моём сознании.
Джимми не использовал лестницы.
Я пролетаю обратно по коридору и уворачиваюсь от размашистого удара меча Вьюги. В зале осталось только двое из Элиты.
— Олина, что? — кричит кто-то.
Я не отвечаю, в панике разглядывая стены. Тут только несколько гобеленов, которые покрывают всё расстояние от пола до потолочных балок. Надеюсь, Фиона была права, когда говорила мне, насколько прочно они прикреплены к каменным стенам. Думаю, скоро я это узнаю.
Я пытаюсь сжать в руках грубый, тяжёлый материал, но он не даёт мне достаточно прочной опоры, помогающей забраться на потолок. Если я погибну, добравшись до крыши, остальные не успеют помешать зажечь сигнал. Бровек, должно быть, уже на полпути туда. Я бегу к внешнему краю ковровой дорожки. Так будет легче держаться за край. И начинаю карабкаться вверх по стене, от падения меня спасает только то, что я крепко держусь за гобелен матери Джована. Балочные потолки в обеденном зале высокие, в пять раз выше Лавины.
Внезапно я чувствую благодарность за свою маленькую фигуру. Кто знает, какой вес может выдержать ткань, прежде чем стержень, удерживающий её на месте, оторвётся? Но, как и говорила Фиона, материал надёжно держится на камне, ничуть не дрогнув. Я почти у цели. Мои руки горят от усилия, с которым я тяну вес своего тела вверх, не иначе как от многочасового лазания по канату в тренировочном сарае Аквина.