Мечты о пламени (ЛП)

Проходит некоторое время, прежде чем я понимаю, что в палатке воцарилась тишина. Все стоят. С таким же успехом они могли бы сидеть. Над ними возвышается массивная фигура Джована.
Он смотрит на меня. Я бросаю на него взгляд в ответ.
— Это, похоже, действительно единственный способ учесть оба исхода.
Яте шумно сглатывает, когда Король Гласиума бросает на него взгляд.
Джован излучает угрозу. Я удерживаю его взгляд. Я понимаю, что дело не только в моём уходе. Ему в лицо смотрит его прошлое. Чтобы отпустить меня, он должен признать, что всё может закончиться как с Кедриком, его матерью или отцом. С другой стороны, он знает, что я достаточно опытна, чтобы отправиться туда, и знаю Элиту. Он знает, что должен спасти и защитить оставшихся женщин и детей. Но это слишком много, чтобы один человек мог вынести. А Джован уже вынес больше, чем положено. Я не позволю ему нести вину за решение послать меня, если я не вернусь. Несмотря на оценку Оландона, я знаю, каковы шансы нашей группы бойцов на победу над Элитой. Моя истинная цель — дать женщинам и детям в замке достаточно времени, чтобы спастись. Я двигаюсь к нему, смутно осознавая, что в комнате есть и другие. Они часть фона, размытые и незначительные.
— Это мой выбор.
Я кладу ладонь на его руку и выдерживаю его опасный взгляд. Опасный для всех, кроме меня. Он никогда не причинит мне боли. Похоже, это сделаю я.
— Мы не можем управлять судьбой друг друга, Джован. Бесполезно пытаться. И из всех судеб, которые можно контролировать, я не могу представить более трудной, чем твоя и моя. Ты знаешь, что мы должны спасти тех, кто всё ещё в замке.
Я одариваю его язвительной улыбкой. Поражение в его глазах ужасает. Выражение, которое я не считала возможным для Джована. Невыносимо видеть такую печаль на лице несгибаемого мужчины.
— Я вернусь, — шепчу я только для него.
Затем его лицо оказывается прямо передо мной.
— Мой Король, — раздаётся голос.
Я хмурюсь как в тумане. Я не могу пошевелиться.
— Мой Король, — повторяет голос.
Это Рон. Рон говорит. Я моргаю, глядя в голубые глаза Джована, которые, кажется, переживают точно такие же смутные мысли, как и я.
— Что, — тихо отвечает Джован, не двигаясь ни на сантиметр.
Его тёплое дыхание щекочет мою кожу.
— Солати здесь, — говорит Рон.
Все замирают. Никто не издаёт ни звука. Я изучаю глаза Джована.
— Рон, — мягко говорит Король. — Ты сопровождаешь Татуму назад в замок. Малир, введи Рона в курс дела.
Мои плечи опускаются, когда напряжение покидает их.
Не время расслабляться.
Я оказываюсь в его объятиях, и его губы прижимаются к моим, достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Мне этого недостаточно. Я тянусь вверх и хватаюсь за его руки, чтобы удержать равновесие, и поднимаюсь на носочки. Он издаёт низкий звук в груди и обхватывает меня рукой за талию, крепче прижимая меня к себе. Неужели это будет последний раз, когда я прикасаюсь к нему? Он отпускает меня, но не раньше, чем прижимается губами к моему уху, его светлая щетина царапает мою кожу.
— Ты вернёшься, — приказывает он.
— Да.
Я старательно избегаю взгляда брата, когда отхожу от Короля.
— Ну и дела, — говорит Драммонд.
— Как это должно работать? — громким шёпотом спрашивает Лёд. — Он такой большой, а девчушка такая маленькая.
После этого раздаётся громкий шлепок и смешки.
Я задаюсь вопросом, смогу ли я избежать всех взглядов в этой палатке. Возможно ли, что советники больше потрясены нашим поцелуем, чем новостью о том, что была замечена армия Солати?
— Вот, — говорит Джован.
Он отходит в дальний угол и достаёт два коротких меча. Я осторожно беру их, в горле комок.
— С-спасибо, — неуверенно говорю я.
Это единственный раз, когда я не буду пытаться сопротивляться желанию бежать. Я спешу выйти из палатки. Чья-то рука дёргает меня назад.
— Твоя вуаль, — говорит Оландон.
Я поднимаю на него глаза и вздрагиваю от увиденного осуждения. Теперь я предательница и шлюха. Я поспешно вытаскиваю материал из своей туники и надеваю её и ободок на голову, а затем убегаю, оставив Джована на милость его ворчливого совета.
 
На поле боя царит суматоха. Стоит густой смрад страха.
— Что происходит? — спокойным голосом спрашиваю я.
Осколок отвечает.
— На Великом Подъёме стоят, наверное… двести человек. Они не двигаются, просто смотрят. Как будто… — он прерывается.
— Как будто они что-то задумали? — спрашиваю я.
Армия Солати даёт Элите время вырезать всех людей, которых я узнала за последние три сектора. Кассий пытается отвлечь Короля Гласиума от настоящей игры.
— Так мало? — замечает кто-то позади меня. — У них нет шансов.
Своим комментарием человек показывает свою неопытность. Это будет напряжённая борьба.
— Может быть, они прячутся или всё ещё подходят, — отвечает другой.
— Возможно, из-за задержки они не могли прокормить всех.
Где-то там, наверху, стоит Кассий и с усмешкой смотрит на нас. Надеюсь, он видит меня. Надеюсь, он чувствует, как сильно я хочу остаться и выпотрошить его, медленно, кусочек за кусочком. Но, к его огромному счастью, наша встреча снова откладывается.
— Нам нужно идти, — говорю я, перекрывая шум.
Я не могу снова заговорить с Джованом, иначе, боюсь, моя решимость рухнет.
Семь избранных мужчин толпятся вокруг меня, когда я направляюсь к краю лагеря. Я знаю, что Осколок будет зорко следить за любыми признаками нападения на меня. Я дохожу до линии деревьев и снимаю вуаль. В течение нескольких драгоценных мгновений я окидываю взглядом поле битвы. Я задыхаюсь от увиденного и делаю непроизвольный шаг назад. Когда тебе рассказывают — это одно. Когда ты видишь своими глазами — совсем другое.
Мой народ здесь. Армия моей матери! Они стоят высокие и прямые, в идеальном строю, отчего аккуратные ряды палаток между нами выглядят беспорядочной кучей. Армия представляет собой грозную и непробиваемую силу.
Любой здравомыслящий правитель гордился бы этим.
Почему же тогда все мои мысли о Короле Гласиума и о прощании, которое я так и не подарила ему?
ГЛАВА 20
Мы возвращаемся в замок совершенно другой дорогой. Группу ведёт Рон, задавая убийственный темп. В отличие от вялой прогулки с кавалерией, здесь мы ввосьмером мчимся по самой глуши Гласиума, останавливаясь лишь у редких ручьев, чтобы попить ледяной воды.
Моя ярость на план Кассия подстёгивает мою скорость, намного превышая ту, на которую я обычно способна. Почему мы не поняли это раньше?
Проходит несколько часов, и мы по очереди подаём сигналы, замедляя темп до ходьбы, чтобы перевести дух. Я привыкаю к движению двух коротких мечей, пристёгнутых к моим бёдрам. Я понимаю, что неважно, устанет ли Элита, убив стражу замка, от бега по дороге мы устанем не меньше. Санджей и Вьюга передают нам еду, когда мы замедляем шаг. Мы съедаем по несколько кусочков, часто потребляя еду для поддержания выносливости.
Малир поднимает руку, и мы медленно останавливаемся. Я понятия не имею, где мы находимся, но я верю, что Рон способен доставить нас туда, куда нужно, максимально быстро.
— Мы должны отдохнуть, — он бросает на меня взгляд.
Я проглатываю свой первоначальный отказ и осматриваю группу. Вьюга и Санджей выглядят так, будто готовы упасть. От остальных раздаётся хор жалоб, но я продвигаюсь вперёд.
— Малир прав. От нас не будет никакого толку, если мы прибудем измотанными, — я поворачиваюсь к Рону. — Где мы?
— На границе Первого Сектора, — мгновенно отвечает он.
Мы так близки к Шестому! Я с трудом подавляю стон по поводу задержки.
— Мы отдохнём час и затем продолжим движение, — велю я.
— Отдохните хорошенько, — говорит Малир. — Силы нам понадобятся. Я видел, как сражается эта Элита. Мы должны быть начеку. Я подежурю с Роном.
Я слушаюсь его, выбираю дерево, на которое можно облокотиться. Я сосредотачиваюсь на шершавой, холодной коре позади меня, пока не погружаюсь в тревожное оцепенение.