Мечты о пламени (ЛП)
— Я не думаю, что их может быть так много, — ворчит Джован.
Я ухмыляюсь и приоткрываю один глаз, желая посмотреть, как лицо Вьюги становится белым от ярости. Затем оно становится красным и, наконец, фиолетовым.
И вот он теряет контроль.
* * *
Вьюга с чрезмерной силой вонзает нож в жареный картофель на своей тарелке, сгибая нож назад, а мы все сидим и глазеем. Я украдкой бросаю взгляд на Кристал, сидящую за столом у трона. Так вот как я обычно выгляжу? Маленькая и загадочная. Я бы тоже побоялась подойти к кому-то, кто так выглядит.
Я надеюсь, что Джован и Оландон присмотрят за ней. Вероятно, присмотрит только Джован, судя по хмурому лицу моего брата. Он не очень доволен тем, что на мне надето. Он чуть не выдал меня, когда впервые увидел наряд. Делегаты, присутствующие здесь сегодня вечером, не переставали смеяться над ним, развлекаясь моими уловками и явным неодобрением Оландона.
— Где Зона? — спрашиваю я.
Осколок бросает на меня пристальный взгляд.
— Ох, — говорю я, глядя в направлении Блейна.
Твёрдый овощ слетает с тарелки Вьюги и исчезает под соседним столом. Обитатели стола смотрят ему вслед, пока он не обращает на них всю силу своего хмурого взгляда.
Они находят, чем заняться.
— Вьюга, — говорю я. — Мне очень жаль. Я не хотела ставить тебя в такое положение. Я долго думала об этом после того, как увидела тебя с больными и бедными во Внешних Кольцах. Но это должно было быть твоё решение.
Он был назначен Министром по делам народа — невиданная ранее должность. Ход Джована был умным, граничащим с гениальностью, но я сочувствовала своему другу. Король не оставил ему выбора. Я наклоняю голову.
— Я приношу свои самые искренние извинения.
Он смотрит на меня сердитыми глазами.
— Чертовски верно, мне должны были дать выбор. У меня нет сил на это дерьмо. Проклятье! Это закончится кровью и кишками.
От его слов я выпрямляюсь. Я обхожу стол и обнимаю его, обхватывая руками его шею, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Из тебя получится отличный министр.
Я даю ему увидеть правду в моих глазах, прежде чем продолжаю:
— Кто может быть более подготовленным, чем тот, кто жил в Кольцах? Вместо того чтобы использовать одежду, которую ты снял с себя, ты будешь давать ту, что сделана слугами Короля или собрана в других Кольцах. Это то, что ты делал годами, но в большем масштабе.
Я целую его в щёку и улыбаюсь, когда он краснеет. Это его милая сторона, которую мне не часто удается увидеть.
— Вместо того чтобы менять одну жизнь в неделю, ты сможешь менять десять в день, — тихо заканчиваю я.
Осколок подаётся вперёд.
— Она права, Вьюга. Я не смог бы назвать никого лучше подходящего на эту должность. Ты знаешь, что наша Мороз умна. Она бы не выбрала тебя, если бы знала, что тебе не хватит духу.
Лавина и Лёд хихикают по обе стороны от меня. Женщина бросает на Лавину встревоженный взгляд, когда его шрамы растягиваются от движения.
Вьюга заводит лекцию о качестве жилья во Внешних Кольцах, а Осколок поворачивается ко мне с отчаянием во взгляде. Я качаю головой и поворачиваюсь ко Льду: Осколок попал в свою собственную ловушку. Я ни за что не стану втягиваться в проповедь Вьюги.
— Ты проследовал за ним, — тихо спрашиваю я, говоря о Соуле.
Лёд кивает, сверкая глазами.
— Ты не будешь удивлена, — говорит он. — Это наш друг с Арены, ты попала в точку.
На секунду или две я перестаю дышать. Сильные подозрения о причастности Блейна и абсолютные доказательства — разные вещи. Сейчас самое время нанести удар. Прямо сейчас, как можно скорее. Сегодня Внешние Кольца были успокоены. У Джована больше контроля, чем когда-либо. Необходимо использовать этот импульс, прежде чем предательский кусок грязи, сидящий через четыре сидения справа от Джована, сможет собрать свои силы.
Я поворачиваюсь к Осколку, решив всё-таки спасти его.
— Можешь передать Алзоне сообщение? Мне нужно, чтобы она кое-что сделала. Это нужно сделать немедленно. Ситуация здесь накаляется.
Я смотрю на Осколка, и на его лице появляется намёк на веселье.
Он жестом показывает мне продолжать говорить.
— Извини, просто ирония. Ты говоришь о том, что всё накаляется.
Остальные хихикают над его словами.
— Смешно, — я смотрю на бойцов. — Возможно, вы с Лавиной захотите пойти с ней для защиты.
Я наклоняюсь вперёд, хотя уверена, что нас никто не подслушает, и шепчу ему на ухо своё сообщение.
Я взглядом окидываю ассамблею и останавливаюсь на Соуле, сидящем рядом с Томиром — ещё одним делегатом. Я надолго задерживаюсь на Мэйси, она ёрзает на своём месте, вздрагивая всякий раз, когда кто-то рядом неожиданно двигается. Это укрепляет мою решимость.
Блейна ожидает падение.
ГЛАВА 13
— Никогда больше! — причитает Кристал, дрожа в моих руках. — Это было пугающе. Я не хотела говорить! У тебя такой, — она делает движение рукой, — голос, знаешь?
Я усмехаюсь, когда отпускаю её и беру вуаль из её рук.
— Нет, я не знаю.
Её черты теплеют.
— Ты знаешь, будто люди должны слушать тебя.
— Я властная? — спрашиваю я, хмурясь.
Её лицо начинает пылать, и я ухмыляюсь.
— Просто шучу.
Она ударяет меня в плечо, болезненно сжимает свою руку. Я добавляю «научить Кристал правильно бить» в мой переполненный список дел.
Я ловлю охапку меха, переданную Оландоном.
— Ты, должно быть, замёрзла, сестрёнка. Надень какую-нибудь одежду.
Я бросаю кипу на пол и копаюсь в ней.
— Ландон, здесь всего по две штуки, — говорю я.
Он бросает угрожающий взгляд на кожаные ремни, одетые на мне.
— У тебя никогда не может быть слишком много одежды, — мрачно бормочет он.
Кристал хихикает позади меня.
— Я, пожалуй, пойду, — говорит Кристал, счастливая улыбка всё ещё украшает её тонкие черты лица, но выглядит она измученной.
Большую часть дня она исполняла роль Татумы. Страх истощает. Она выскальзывает за дверь, пока я выбираю что-то из дюжины одежд, лежащих у моих ног.
— Ты была в этой штуке, пока находилась за пределами замка, — говорит Оландон.
Я рассеяно киваю.
— В основном только в ямах. Помогало с толпой и отвлекало тех, с кем сражалась.
Я слышу сопение и поднимаю глаза.
— Если что-то тревожит тебя, я бы предпочла, чтобы ты просто выплеснул это, — говорю я.
Он вскидывает голову, совершенно потрясённый.
Я вздыхаю, сдерживая свой собственный ответ.
— В смысле, я бы предпочла, чтобы ты просто сказал мне, в чём дело.
На его лице остается лёгкое отвращение.
— Этот мир слишком сильно на тебя влияет, — говорит он после небольшой паузы.
— Я снимаю чёртовы ремни, — жалуюсь я.
— Это нечто большее, — говорит он. — Лёгкость в тебе, юмор и открытость с теми, кто ниже тебя по положению. Ты больше смеёшься. И часто я не понимаю, в чём шутка. Иногда я остаюсь в недоумении, существует ли та сестра, с которой я вырос.
Требуется всё моё самообладание, чтобы не позволить моей челюсти открыться. Мне всё труднее сдерживать обиду.
— Ландон, — с трудом говорю я. — Меня беспокоит, что ты считаешь, что мы отдалились друг от друга. Я сильно изменилась с тех пор, как мы жили в Осолисе, но и ты тоже, — я подхожу и беру его за руку. — Но мы знаем друг друга в самых важных моментах, — я кладу руку на его сердце. — Ты знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду бороться за тебя, и я всегда буду честна с тобой.
Я делаю глубокий вдох.
— И это включает в себя необходимость сказать, что все те изменения, которые ты упомянул, хорошие изменения. То, что ты наблюдаешь, это моё счастье.
Моё сердце разрывается от печали, которую я вижу на его лице.
Он обращает на меня печальные карие глаза.