Мечты о пламени (ЛП)

Я добираюсь до Первого Сектора и меняю курс на Шестой, где находится Король и его ассамблея. Правитель и его двор обычно перемещаются только по первой, второй и третьей зонам, осуществляя переход каждую половину перемены, чтобы избежать Четвёртого Сектора. Деревенские жители просто перемещаются вокруг четвёртого Сектора, из третьего в пятый, таким образом, максимально используя любое жилье, которое им удаётся найти. Поскольку более состоятельные горожане переезжают чаще, у богачей обоих миров есть две резиденции — одна для проживания, в то время как другой дом проходит через четвёртый, пятый и шестой Сектора. Необычно, что королевская элита располагается в Шестом Сектора. Король Джован сделал это только для того, чтобы оказаться ближе к тропе на случай нападения. Это был удачный ход с его стороны.
Я снижаюсь на достаточном расстоянии от замка и, осторожно приземлившись, складываю Флаер. Раньше я приземлялась в одном из дворов за замком, но дозору мог быть дан приказ стрелять. Маловероятно, но рисковать не стоит. Вытащив вуаль, я бросаю взгляд на густые деревья вокруг и накидываю её на голову, закрепив сверху деревянным ободком. Моё зрение мгновенно затуманивается. Я касаюсь рукой ствола дерева, находящегося рядом со мной, и жду, пока мои глаза привыкнут к темноте. Я беру свой Флаер под мышку и быстро иду в направлении замка.
Я приземлилась на окраине Внутреннего Кольца, на мощёной дорожке, которая соединяет самых богатых и знатных Брум с подступами к замку. Отчасти мне хотелось бы пройти в другом направлении, через Внутреннее Кольцо, затем Среднее Кольцо и Внешние Кольца.
Кольца на Гласиуме разделяли различные классы. Внутреннее Кольцо занимали богачи, и оно располагалось в пространстве, наиболее близком к замку. Во Внешних Кольцах жили люди без гроша в кармане, и оно находилось дальше всего от замка, занимая внешние края этого мира. Возможно, Внешние Кольца — это самая бедная часть Гласиума, полная опасностей, но несколько моих самых близких друзей жили там, в боевых казармах. Я всегда буду помнить время, проведённое там, как самый простой и самый свободный этап моей жизни. Ты сражался, ты выживал, ты ел и пил.
Я кручусь из стороны в сторону, когда ветер подхватывает сложенный под мышкой Флаер, и не обращаю внимания на голубоглазых Брум, которые проходят мимо меня по дороге. Они глазеют на мою одежду и приспособление, прижатое к боку. На мне также вуаль, о которой я стараюсь не вспоминать. Она привлекает почти столько же внимания, сколько моя одежда и Флаер. Было время, когда я болезненно воспринимала вуаль. Но каждый раз, когда я снимала ткань, становилось легче. Теперь я управляю вуалью, а не наоборот. Я помню своё внезапное прозрение во время разговора с Адоксом. Путь передо мной был всё так же ясен, как и в тот волнующий душу момент. Я не могла строить своё будущее на лжи, как моя мать. Единственный путь вперёд для меня заключался в том, чтобы раскрыть свою истинную сущность. Конечно, я не стану делать это как дура. Но если я добьюсь своего, вуаль больше никогда не сможет управлять мной. Я сама решу, как раскрыть мою тайну. Меня не загонят в угол.
Когда меня видят, раздается сигнал. Ворота поднимаются. Я прохожу под решёткой из железных прутьев.
Один из дозорных бежит ко мне так быстро, как только позволяют ему его тяжёлые доспехи. Я не понимаю, зачем дозорные носят такое громоздкое обмундирование. Мужчина неловко кланяется, на его лице выражение ужаса.
— Татума Олина, Король приказал доставить вас к нему немедленно по прибытии.
Что ж, это объясняет его страх. Я сомневаюсь, что приказ Джована был вежливым.
Я спокойно киваю, несмотря на нервное возбуждение, которое пробегает по мне от его слов.
— Отлично. Проводите меня к нему.
Интересно, это один из тех стражников, которых я обманула, когда сбежала во Внешние Кольца?
Стражник переводит взгляд с меня на ворота и обратно.
Я улыбаюсь под вуалью.
— Если только… ты не можешь покинуть свой пост?
 
— Но он сказал мне привести вас, и…
Я поднимаю руку, пытаясь сдержать смех.
— Всё в порядке. Я пойду прямо к нему и заверю его в твоей решимости выполнить оба его приказа.
Я ухожу, пока дозорный продолжает кланяться. Он явно не был выбран за свой разум.
Как только я вхожу в громоздкий вестибюль замка, обитый деревом, меня осеняет… Я сейчас увижу Джована! Я останавливаюсь на полпути к залу собраний. Недосып и стресс последней недели дают о себе знать. Интересно, как я выгляжу? Я встряхиваю головой, желая очистить затуманенный разум. О чём я думаю? Я продолжаю идти, не обращая внимания на новое напряжение.
— Хм, Лина?
Я поворачиваю голову в сторону звука. Это Камерон. Маленький сын Томи, одного из делегатов.
— Привет, Кам. Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я.
— Неа, я в порядке. Король хочет тебя видеть. Я слышал.
Джован всем отдал этот приказ? Я упорно игнорирую тепло, разливающееся по мне. Я достаточно устала, чтобы признать, что чувствую себя так, потому что скучала по нему. Я слишком устала, чтобы притворяться, что это просто нетерпение передать новости о том, что произошло в Ире. Но знать о своих чувствах и действовать в соответствии с ними — две разные вещи.
— Я как раз направляюсь к нему. Проводишь меня?
Я следую за юным, пухленьким мальчиком, пока мы не доходим до зала собраний. Стоит ли мне постучать? На мой вкус это слишком робко.
Я толкаю дверь, и меня накрывает волной шума.
— Блейн! То, что ты предлагаешь, просто нелепо, — раздается голос Драммонда, отца Арлы.
Кто-то ударяет кулаком по столу, и я, наконец, понимаю, что только что услышала. Кто-то только что сказал «Блейн»? Джован не мог сделать его советником! Я задыхаюсь, слишком хорошо зная о сомнительных делах Блейна. Этого не может быть. Я чувствую руку на своей руке и чувствую, как мои мышцы напрягаются в оборонительном жесте. Я расслабляюсь, узнав Роско, самого надежного советника Джована и отца одного из делегатов, Аднана. Пожилой мужчина всегда вежлив. Необычная черта для Брумы.
— Татума Олина, я рад вашему возвращению. Король очень хочет вас видеть.
Он ведёт меня вокруг стола для совещаний — большого каменного круга. По пути мы проходим мимо других советников. Они замолкают и смотрят на меня. Я осторожно высвобождаюсь из направляющей руки Роско. Большинство из них выглядят спокойными, но есть и те, кто по-прежнему настороженно или неприязненно смотрит на меня, я не знаю. Моё сердце начинает биться учащённо, когда я ближе подхожу к Джовану. Смотрит ли он на меня? Я молю свои ноги не спотыкаться, хотя они не спотыкались с самого детства. Я хочу увидеть его, но в то же время мне плохо. Это нормально?
Я вздыхаю с облегчением и небольшим разочарованием, когда вижу, что Джован горячо спорит с человеком, стоящим слева от него. Это даёт мне шанс проконтролировать свои скачущие мысли. У меня всегда такая реакция, когда я впервые вижу его: ощущение правильности и покалывание по спине, как будто на меня стекает вода. Несмотря на всю мою решимость в вестибюле, я чувствую, как моя уверенность рушится — просто при виде его.
Он такой же внушительный и сильный, как всегда, в своих нагрудных доспехах. Он сидит на троне правителя на возвышении каменного круга и, не напрягаясь, командует залом. Я сглатываю, когда подхожу ближе и, наконец, вижу его лицо. Щетина на его подбородке длиннее, чем когда я видела его в последний раз. Несомненно, после известия о предательстве моей матери бритьё потеряло значимость. На его коже следы путешествий и высохшего пота. Вероятно, он только что вернулся с передовой. Его немытое состояние не останавливает меня от желания прикоснуться к нему. Мой взгляд блуждает повсюду: его плечи, руки, светло-каштановые волосы длиной до плеч.
Чем быстрее я смогу вернуться в Осолис, тем лучше.
— Мой Король, — Роско прерывает его на полуслове.
Джован раздражён тем, что его прервали. Но я с обречённым чувством сладости наблюдаю, как он замечает меня, и его лицо меняется от раздражения к облегчению, а затем переходит в свою обычную уверенную, граничащую с надменностью, манеру.