Решения, принятые после полуночи (ЛП)

Я провела руками по его широким, крепким плечам, вниз по его точеным бицепсам и по его острым лопаткам. Этот мужчина был сделан из мускулов и тестостерона, и я хотела почувствовать и увидеть его всего.
Его руки потянули меня за комбинезон, недоумевая, почему он не может его поднять. Я не могла удержаться от смеха над его безуспешными усилиями.
— Он цельный, — объяснила я между поцелуями. — Снимается целиком.
Он зарычал глубоким звуком, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Я скользнула руками под его футболку, нащупывая пресс, гладкую кожу и рай. Он дернулся в ответ на наш контакт кожа к коже, и мои колени задрожали от того, как это было невероятно горячо, воздействовать таким образом на такого мужчину, как он.
Его рука скользнула по моей груди, проверяя. И когда я прижалась грудью к его ладони, он накрыл меня всей ладонью, проводя большим пальцем по моему соску, пока я не стала задыхаться, не застонала и не задергала лямки своего комбинезона.
— Ты уверена? — снова спросил он хриплым шепотом. — Мы можем остановиться в любой момент. Я… — он прочистил горло, — я хочу зайти так далеко, как ты мне позволишь. Но если это слишком…
Я отступила назад, обретая смелость, о которой и не подозревала. По очереди я развязывала бретельки своего комбинезона, пока он наблюдал. Материал ослабел, а затем полностью упал. Я осталась в лифчике без бретелек и трусиках, радуясь, что выбрала полусексуальную пару. Я наблюдала, как он смотрит на меня в тусклом свете из кухни. Его глаза потемнели, когда налетела знакомая летняя гроза.
— Я хочу этого, — сказала я ему. — Столько, сколько ты мне дашь.
Он шагнул ко мне, положив руки мне на талию, а затем прошелся по моему почти обнаженному телу. Мои бёдра, моя спина, моя задница. Как будто ему нужно было почувствовать каждый дюйм меня. Как будто он запоминал мои ощущения.
— Это не так работает, новенькая, — сказал он с игривым блеском в голосе. — Ты берёшь то, что хочешь. Не позволяй мне встать у тебя на пути.
Его руки опустились на заднюю часть моих бедер, и он поднял меня одним махом, обернув вокруг своей талии. Комбинезон сполз с моих лодыжек, мои бедра сжали его бедра, а пальцы впились в его мускулистые плечи, когда он схватил меня за задницу и начал идти. И хотя он все еще был полностью одет, а на мне все еще было нижнее белье, мы ахнули от интимного контакта моих ног, обернутых вокруг него.
Он двинулся к кровати, пуговица на его джинсах вызвала трение, которого я не ожидала. Я знала, что я пропала. Я застонала, моя спина выгнулась от удовольствия. Его рот снова нашел мой, чтобы проглотить мои звуки, а затем опустошил меня, когда ему удалось справиться с застежкой моего лифчика. К тому времени, как он уложил меня обратно на свою смятую кровать, на мне был только низ от белья.
Он остановился надо мной, чтобы снять рубашку и расстегнуть джинсы. А потом, как раз в тот момент, когда я думала, что он набросится, он замер.
Я неловко поежилась. До меня дошло, что ни один мужчина, кроме Оуэна, не видел меня такой обнаженной, такой открытой. В старшей школе и колледже были и другие парни, но мы никогда не заходили так далеко. Я была слишком контролирующей, чтобы быть спонтанной физически, слишком типичной, чтобы не планировать целые отношения. Так что к тому времени, когда я была готова заняться физическими упражнениями, им уже было скучно, и они двигались дальше.
Это, что бы это ни было с Уиллом, было так ново для меня. Но то, как он смотрел на меня сверху вниз, жар в его глазах, напряжение в его челюсти… В этот момент мне было комфортнее, чем в сотню раз с Оуэном.
Я никогда раньше не чувствовала себя такой желанной. Это… сексуально. Я никогда раньше не чувствовала себя так комфортно в своей собственной шкуре, что было странно для меня, потому что я была почти полностью обнажена.
— Чёрт возьми, Лола, — пробормотал он.
И это было все. Он не говорил мне, что я красивая, сексуальная или идеальная. Но ему и не нужно было этого делать, потому что все это было написано на его лице, в его тоне, в том, как благоговейно он наклонился и нежно коснулся моих бедер, проводя руками по моим ногам, животу, груди. Его колени приземлились по обе стороны от моих бедер, и он наклонился, чтобы захватить мой сосок ртом.
 
Мой позвоночник приподнялся над кроватью, не в силах справиться с горячим ощущением его губ на одном из моих самых интимных мест. Он лег рядом со мной, его рот не отрывался от моей кожи, и оставался там, пока я не потеряла сознание от желания. И когда он отстранился, я с удивлением увидела кривую улыбку на его лице.
— Может быть, нам стоит поговорить о деталях, прежде чем мы пойдем дальше? — спросил он.
— Я чиста, — выпалила я, неловко и отчаянно пытаясь вернуться к тому, на чем мы остановились.
Но он был прав, и я не могла поверить, что не подумала спросить обо всем.
— Я, эм, прошла тестирование. Сразу после того, как я узнала об Оуэне. Это чудо, но у меня все в порядке со здоровьем. Я всегда была, эм, за… безопасность превыше всего и все такое.
Его низкий смешок не отвратил меня. Его взгляд был прикован к моему животу, где его пальцы лениво описывали круги вокруг моего пупка.
— Рад это слышать, — он прочистил горло и поднял на меня взгляд. — То же самое и у меня. У меня где-то есть результаты моего последнего теста, если ты хочешь их увидеть. И с тех пор никого не было.
— Я доверяю тебе.
Его зеленые глаза стали еще ярче.
— Ты доверяешь?
Я кивнула.
— Да, Уилл. Я доверяю тебе.
Он наклонился и нежно коснулся своими губами моих.
— Ты не представляешь, как много это значит для меня, — между нами повисла нерешительная пауза, прежде чем он добавил: — Но ты должна знать… для меня это было давно. Я имею в виду, что здесь давно была девушка. Или вообще где-нибудь. Я немного, эм, отвык от практики.
Из меня вырвался нервный смешок.
— Думаю, я только что перестала тебе доверять.
Он отстранился.
— Что, почему?
Еще один смешок.
— Посмотри на себя, Уилл Инглиш. И ты работаешь в баре. Я видела, как девушки бросаются на тебя.
Он покачал головой.
— Это опасность на рабочем месте. Я не могу приводить девушек домой из бара, потому что это было бы неразумно. Или несправедливо по отношению к моим брату и сестре. И все мои ночи я провожу за работой. Это было… скучно в течение некоторого времени, — он сказал "скучно", но я услышала "одиноко".
Я тоже все время работала, но Оуэн был в моей жизни. Теперь я знала, почему мои долгие часы работы не беспокоили его. Но прежде чем я поняла почему, было приятно верить, что у меня есть кто-то, кто любит меня, заботится обо мне, придет за мной.
У Уилла были его братья и сестры и его друзья, но это было не одно и то же. У них не было с ним сердечной связи. Их не было, когда он приходил домой после долгой смены, и ему нужно было с кем-то лечь рядом. Их не было утром, чтобы поделиться планами за чашечкой кофе или обсудить его день, его проблемы и разочарования.
Он не был моим. Я это знала. И я даже не планировала оставаться в Дареме надолго, не говоря уже о том, чтобы стать для него таким человеком. Но мне было очень больно снять с него этот новый слой и обнаружить, что он совсем один.
Я протянула руку и снова приложила ладонь к его щеке. Я не знала, воспримет ли он это неправильно или подумает, что я совершенно сумасшедшая, но он должен был знать. И я хотела быть той, кто скажет ему об этом.
— Ты хороший человек, Уилл Инглиш, — он смущенно вздрогнул. — Я серьезно. Ты хорош на протяжении всего пути. Я рада, что мне выпало быть той, кто разрушит твою скуку.
Затем я пошевелила бровями, как идиотка, чтобы прервать нарастающее напряжение.
Это произвело желаемый эффект, и его ответная улыбка была именно тем, на что я надеялась. Я притянула его голову к себе, чтобы мы могли снова поцеловаться. Эти поцелуи превратились в блуждающие руки. И как только отопление было выключено, мы снова включили его.