Ярость и Разрушение (ЛП)

Он вырвался на свободу в рыдании, которое было отчасти смехом. Стен не было. Никаких дурацких шкафов. Ничего между мной и всем, что я чувствовала. Ничто не стояло между мной и Зейном.
И это было ещё не всё.
Гораздо больше.
— Эй. Эй. Трин, — его рука обвилась вокруг моего затылка, запутавшись в распущенной косе. — Всё в порядке.
Это было так.
Но это было не так.
Зейн отнёс меня к кровати и сел рядом со мной на колени, я ещё цеплялась за него, как обезумевшая паукообразная обезьяна. Мои пальцы скользнули по краям его волос, сминая мягкие пряди.
— Проклятье, Трин, я не хотел, чтобы ты плакала, — пробормотал он, уткнувшись мне в голову. — Ты просто сказала, что скучаешь по звёздам из своей спальни дома, и я хотел... Я хотел подарить тебе звёзды, которые ты могла бы видеть каждую ночь.
О, боже. О, боже.
Это заставило меня заплакать сильнее, так сильно, что Зейн начал раскачиваться, поглаживая рукой вверх и вниз по моей спине, бормоча бессмысленные слова, пока я не пришла в себя, переместившись так, что мой лоб упёрся в его плечо.
— Я знаю. Я знаю, ты не хотел, чтобы я плакала. Это не твоя вина. Я люблю звёзды. Мне нравится, что ты это сделал. Это просто...
Просто то, что он сделал, было добрым, милым, заботливым, красивым и таким же важным, как и он сам.
И это было просто потому, что я знала, что он заботился обо мне, что я нравилась ему больше, чем просто друг, и я знала, что он начал чувствовать всё это ещё до связи. И я знала, что я уже влюбилась в него задолго до прошлой ночи... но это было намного больше.
— Трин?
Он понудил меня запрокинуть голову, проведя большим пальцем по моей нижней губе.
— Что происходит в твоей голове?
— Мне... Мне страшно, — призналась я шёпотом.
Его бледно-голубые глаза сфокусировались на мне.
— Страшно из-за чего? Из-за меня?
— Нет. Никогда, — я сделала неглубокий вдох. — Я боюсь... Я боюсь нас. Я боюсь того, что это значит. Я боюсь, что мы не должны быть такими. Я боюсь, что потеряю тебя. Я боюсь того, как сильно я... как сильны мои чувства к тебе. Мне страшно.
Грудь Зейна с глубоким вздохом прижалась к моей, а затем густые ресницы опустились, закрывая его глаза. Его пальцы коснулись моей щеки.
— Мне тоже.
Моё тело дёрнулось.
— Да?
Он обхватил рукой мой затылка, пальцами запутавшись в моих волосах.
— Ты хочешь знать правду?
Да? Нет?
Он воспринял моё молчание как "да".
— Меня это пугает. Каждый аспект этого, Трин. Чувствовать то, что я делаю для тебя, желать того, что я хочу от тебя? — его голос был глубоким и грубым, и это заставило меня вздрогнуть. — Бывали моменты, когда я жалел, что не испытываю таких чувств к кому-то, кроме тебя.
Подожди.
Что?
Я моргнула.
— Ладно. Я этого не ожидала.
— Выслушай меня, — его пальцы крепче сжали мою косу. — То, что я чувствую, пугает меня, потому что я не должен чувствовать этого, и Бог знает, что я уже был на этом пути. Не то, чтобы я хотел повторить историю.
Я крепко зажала рот.
— Но дело не только в этом, Трин. Это выходит далеко за рамки моего прошлого, — продолжал он, не отрывая от меня взгляда. — Это из-за того, кто ты. Ты ходишь туда каждую ночь и рискуешь своей жизнью. Ты охотишься на демонов, которых боятся опытные Стражи. Ты ищешь что-то, что может убить демонов и Стражей в считанные секунды. Я в ужасе от того, что с тобой что-то случится, и это не имеет никакого отношения к тому, что это значит для меня.
Хорошо. Я полностью осознавала, что.
— С тобой то же самое, Зейн. Я даже не могу думать, если что-то случится... — я оборвала себя, не желая идти по этому пути. — Хотела бы я, чтобы ты был обычным человеком и учился в колледже на ветеринара.
Он поднял брови.
— Ладно, может быть, я не хочу, чтобы ты был человеком. Людей слишком легко убить, но ты меня понял.
Его губы медленно изогнулись.
— Да, — его голова склонилась набок. — Итак, я боюсь, но то, что я чувствую то, что я хочу, никуда не делось. Это всегда во мне, и когда я не с тобой, всё, что я хочу сделать, это вернуться к тебе. Сначала я подумал, что это связь, но это не так. Это что-то совсем другое, — его губы коснулись моей скулы, приближаясь к моим губам. — И зная это... зная, что ты чувствуешь... будь я проклят, если откажусь от этого, хотя это и пугает меня.
 
— Мне нужно, чтобы ты кое-что поняла, — он поймал мой взгляд, задержал его. — Я знаю, что то, что я чувствую к тебе, совсем не похоже на то, что я чувствовал к Лейле. Совсем. И я кое-что понял в тот вечер, когда мы со Стейси разговаривали.
В ту ночь мы с ним поднялись на следующий уровень. Это было всего два дня назад, но казалось, что прошло уже несколько недель.
— Что? — прошептала я.
— Я... не знаю, был ли я когда-нибудь влюблён в неё, — сказал он. — Я любил её. Я знаю это, но мне кажется, что я был влюблён в идею о ней и о нас. И я думаю... нет — я знаю, что самая трудная часть того, с чем я столкнулся с тех пор, это осознание того, что между нами ничего бы не вышло, и как я этого не видел, — рука, обхватившая мою косу, скользнула к пояснице. — Я всегда буду любить эту девушку. Это не изменится, но я не влюблён в неё.
Моё сердце бешено колотилось, и когда я сделала вдох, мне показалось, что кислород не дошёл до лёгких.
— И Стейси помогла тебе осознать всё это?
Появилась эта безумно-милая полуулыбка.
— Да, она вроде как показала мне это. Сказала то, что мне нужно было услышать, то, о чём я уже думал.
Ладно.
В груди у меня что-то шевельнулось, угрожая поднять меня прямо к звёздному потолку.
Может быть, мне не стоит так злиться из-за того, что он задерживается с ней допоздна.
Но...
Всегда было одно но.
Я сделала ещё один глубокий вдох. Мне нужно было это сказать. Мне нужно было вытащить это из себя, потому что я чувствовала, как это растёт между нами. Правила нас не остановят. Опасности, с которыми сталкивался каждый из нас, не были препятствием.
— Я боюсь, что моё сердце разобьётся.
Его глаза снова встретились с моими.
— Я тоже.
Я резко втянула воздух.
— Я не могу... Если с тобой что-то случится, потому что мы вместе, я...
Рука на моей челюсти удерживала мой взгляд прикованным к его.
— Я знаю, что моя жизнь связана с твоей, что если что-то случится с тобой, это случится и со мной, но это не мешает мне бояться, что я каким-то образом потеряю тебя. Я сделаю всё, чтобы добраться до тебя, если что-то случится. Меня ничто не остановит, — признался он. — Отчасти я понимаю, почему сенатор сделал то, что сделал. Чёрт, не отчасти. Я полностью понимаю, и знание того, что я буду делать, если потеряю тебя? Да, это меня тоже пугает.
Дрожь покатилась вниз по моему позвоночнику.
— Если бы моя жизнь не была связана с твоей, а с тобой что-то случилось? Если бы тебя забрали у меня, ничто не помешало бы мне вернуть тебя. Я бы отправился на край света. Я бы отдал всё, что у меня есть, — сказал он. — Я знаю, что это неправильно. Я знаю, как плохо это может кончиться, но я бы сделал это. И это не потому, что если ты умрёшь, то умру и я. В смерти ничто не удержит меня от тебя. В этом я клянусь.
Это было неправильно. Скорее всего, всё пойдёт плохо, но я прошептала:
— Я сделаю то же, — и это было правдой. — А если тебя убьют? — даже думать об этом было больно. — Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя.
— Знаешь что? Я чертовски уверен, что не позволю каким-то правилам разлучить нас. Ни страх увидеть, как тебе будет больно, и уж точно не страх, что мне будет больно. Во мне много всего, Трин, но трусости нет. И в тебе нет.
— Нет, — прошептала я.
Эта полуулыбка переросла в улыбку, такую, что разбила и залечила моё сердце за несколько ударов. Это была улыбка, полная обещаний и возможностей, и, чёрт возьми, я не была трусихой. Мои пальцы запутались в его волосах, когда я выдохнула.