Горчаков. Канцлер

– Полезен? В таком случае вы явно ошиблись адресом, Алекс. – Гровс нервно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. – Это было двадцать лет назад, а сейчас мне семьдесят – и вряд ли хоть кто-то из тогдашнего руководства Пентагона еще жив. Всех солдат и офицеров выперли из проекта вместе со мной, и я понятия не имею, что с ними случилось… Вряд ли я смогу вспомнить больше, чем вы найдете в архивах, даже если они уже давно покрылись плесенью.
– А ученые? – Я вспомнил худощавого мужчину на фотографиях. – Вы называли имя…
– Оппенгеймер? Умер у себя в Принстоне полтора года назад. – Гровс мрачно усмехнулся. – К тому же с тех пор мы почти не общались – и док всегда был не из болтливых.
И снова тупик. Зацепка, на которую Кеннеди потратил чуть ли не целый месяц, оказалась полной… Впрочем, нет – кое-что мне все-таки удалось выяснить. Даты, ведомство, название проекта и даже имя его идейного вдохновителя и мозгового центра. Не так уж и плохо – во всяком случае, куда лучше, чем ничего. И если все-таки получить от Джонсона нужные документы и наведаться в Пентагон, а потом попытаться отыскать знакомых и бывших коллег покойного Оппенгеймера – что-нибудь непременно выплывет наружу.
Хотя бы следующая подсказка, черт возьми.
– Что ж… – вздохнул я. – Видимо, мне не стоит больше отнимать ваше время, полковник.
– Увы. Я едва ли смогу рассказать вам что-то еще. Хотя… – Гровс задумчиво потер подбородок. – Есть еще кое-что. Если Белый дом действительно разнесли этими лучами смерти, то сама установка тоже должна быть где-то здесь. Если не прямо у нас под носом, то в Мексике или на юге Канады. По эту сторону океана, но уж точно не в Европе. И даже если вашим таинственным злодеям как-то удалось отладить процесс – он все еще крайне прожорлив. Чтобы за пару секунд спалить трехэтажное здание, понадобится колоссальная мощность. – Гровс на мгновение прикрыл глаза, будто считал что-то в уме. – Да, несколько сотен… а может, и тысяча мегаватт – а такой нагрузки обычные коммуникации попросту не выдержат. Так что на вашем месте я бы проверил электростанции – и все в таком духе.
А вот это уже теплее!
– Спасибо, полковник, – кивнул я. – Вы даже представить не можете…
– Рад был помочь, Алекс. – Гровс поднялся с кресла, явно намекая, что наш разговор подошел к концу. – Возвращайтесь обратно в Вашингтон и займитесь архивными записями. Знаю, это не самая интересная работа – однако порой ее тоже приходится делать.
Я встал и неторопливо зашагал через гостиную к выходу. На мгновение показалось, что мужчина на большой фотографии – видимо, тот самый доктор Оппенгеймер – проводил меня взглядом. Покойный ученый смотрел то ли с сочувствием, то ли с осторожностью, но уж точно не спешил раскрывать свои тайны. Мы втроем молчали, и только у самой двери Гровс вдруг спросил:
– Хотите совет, Алекс?
– Конечно. – Я пожал плечами. – Почему бы и нет?
– Знаю, мы едва знакомы, но вы похожи на порядочного человека. И если желаете прожить долгую и счастливую жизнь, – Гровс по-отечески опустил ладонь мне на плечо, – никогда не связывайтесь с политиками.
– Отличный совет, полковник, – улыбнулся я. – Просто замечательный.
 
Глава 6
 
Не знаю, сколько времени мы болтали с полковником, но Кеннеди явно надоело меня дожидаться. Я бы на его месте скорее вздремнул, но он вылез из машины, уселся на капот, снял шляпу и, прикрыв глаза, подставил лицо солнцу.
– Греешься? – поинтересовался я.
– Почему бы и нет? – Кеннеди сонно потянулся. – Таких теплых деньков может не быть уже до самой весны. Глупо упускать возможность.
– Ага. И какой-нибудь ушлый мафиози не упустит возможности всадить тебе пулю в затылок. – Я покачал головой. – Поверить не могу, что ты уговорил меня ехать без охраны.
Утром затея казалась не такой уж и паршивой: кортеж из трех автомобилей не слишком-то годился для визита в тихий квартал для военных пенсионеров, моя машина еще не успела примелькаться, да и слежку я бы наверняка почувствовал. А сама по себе возможность прокатиться по шоссе и дать волю мотору, пожалуй, стоила если не риска, то уж точно… скажем так, некоторых отступлений от регламента.
 
Но сейчас я уже почти готов был ругать себя за легкомысленность. Солнце все так же светило, улица все так же пустовала, если не считать проехавшего пару минут назад почтового фургона, да и тишина никуда не делась, и все же чутье Одаренного тоскливо подвывало с того самого момента, как Гровс захлопнул за мной дверь.
А к нему определенно стоило прислушаться.
– Кому нужны эти громилы в костюмах, когда рядом неуязвимый русский князь. К тому же ты сам говорил, что эта малышка, – Кеннеди улыбнулся и похлопал по капоту «Импалы», – защищена от всего на свете.
Я действительно не поленился навесить на машину все охранные чары, которые были мне под силу, а парочку особо хитрых замкнул через себя прямо на родовой Источник. И теперь стекла выдержали бы магическую атаку или пулеметную очередь, а металл корпуса, пожалуй, мог остановить и что-нибудь посерьезнее – вроде снаряда среднего калибра. Не то чтобы это превращало «Импалу» в крепость на колесах, но в чем-то Кеннеди был прав – она действительно защитила бы нас обоих куда лучше бронированного лимузина или дюжины здоровяков в штатском.
– Магия сработает только внутри машины – а ты сейчас снаружи, – проворчал я, открывая дверцу. – Так что полезай на сиденье, господин президент, – и поедем работать. Архивы Пентагона сами себя не раздобудут.
Чутье завопило еще громче – а я до сих пор не мог понять, откуда исходит опасность. Уж точно не от почтового ящика, черт бы его побрал. И вряд ли от домов рядом. А вот на той стороне дороги… Ничего особенного в них на первый взгляд не было. Один казался чуть ли не точной копией жилища Гровса, а второй, чуть дальше, выглядел не то чтобы заброшенным, но то ли не слишком любимым хозяином, то ли опустевшим с полгода назад. Краска на крыльце кое-где облупилась, когда-то аккуратно подстриженная лужайка успела зарасти, водосточная труба чуть покосилась, оторвавшись у края крыши, а небольшое окно на чердаке распахнул ветер.
И там, в полумраке, вдруг что-то блеснуло, отражая свет солнца.
Последние недели в Вашингтоне и Кэмп-Дэвиде выдались на удивление спокойными, но привезенные из-под Страсбурга привычки никуда не делись. Разум еще только раскручивал свои шестеренки, пытаясь понять, что вообще происходит, – а тело уже действовало само по себе.
Я сгреб Кеннеди за ворот, стащил с капота «Импалы» и сам плюхнулся на бетон за мгновение до того, как раздался выстрел. Зеркало со стороны водителя разлетелось вдребезги, и на нас сверху посыпались блестящие осколки. Похоже, целились все-таки в меня: останься мы на месте, пуля угодила бы точнехонько в живот. За дорогой снова громыхнуло, и по Гленвуд-роуд прокатилось эхо. Судя по звуку, стреляли из винтовки. На наше счастье, не автоматической – снайперу явно приходилось возиться с затвором вручную.
– Проклятье, что там? – прорычал Кеннеди. – Ты видел?!
– Лежи смирно, черт бы тебя побрал! – Я осторожно перевернулся на бок, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь через просвет между бетоном и днищем «Импалы». – И не вздумай высовываться!
Снайпер явно был один – иначе нас бы уже давно или окружили, или с самого начала трамбовали из всех стволов. Но вместо этого винтовка мерно грохотала раз в три-четыре секунды, пока не закончились патроны. Пули разнесли лобовое стекло и даже проделали в двери дырку прямо над головой у Кеннеди.
И магическую защиту не то что пробивали насквозь – а игнорировали полностью. Будто я и не потратил почти полдня на плетения. Нет, Дар никуда не делся, и никакой умник не накрывал «глушилкой» целый квартал… Но винтовка снова гремела с той стороны дороги – и снова прошивала зачарованное железо, точно фольгу.
И что-то подсказывало – в эту схватку лучше не соваться даже с самым крепким Щитом. Так что самым разумным с моей стороны было бы лежать за «Импалой», уткнувшись носом в бетон, пока кто-нибудь из неравнодушных граждан – да хоть тот же Гровс – не вызовет полицию. Или просто шарахнуть по дому Свечкой. Даже если снайпер обзавелся не только чудодейственными пулями, но и защитой от магии, вряд ли это спасет его от обвалившейся сверху полыхающей крыши.