Шахиншаху шах (СИ)
Саму «Тысячу и одну ночь» сейчас уже перевели на русский и тоже готовятся напечатать. Полностью переведены на русский все комедии Шекспира, которые удалось достать в Англии. Брехт, когда ему озвучили количество, был серьёзно так удивлен. У него в школьные годы была книжка, которая так и называлась «Комедии Шекспира», и их там штук пять или шесть было. В том числе и «Двенадцатая ночь», и «Укрощение строптивой». Он и думал, что там все комедии Вильяма нашего Шекспира напечатаны. А сейчас ему привезли шестнадцать штук. Это на три книги, как минимум. Комедии перевели, в прозе пока. И начались работы по превращению их в стихи. Не простое мероприятие. Брехт посмотрел перевод «Двенадцатой ночи» самого Тредиаковского и три часа плевался. Сам попробовал чуть исправить. Тоже так себе получилось. Пришлось по стране конкурс пиитов объявлять и назначать премию в тысячу рублей за хороший перевод. Если, что на тысячу рублей можно небольшую деревеньку купить. Пока всё, что приносили Ивану Яковлевичу далеко не шедевры. Ну, поговорку: «Дорогу осилит идущий» Брехт пиитам озвучил. Люди работают. Стихосложение им главный поэт преподаёт, а ему Иван Яковлевич — вспоминая стихи из детства. По образцам и учится.
Событие сорок девятое
Папа говорит: «Не страшно проиграть, но если проиграешь, будешь наказан!»
Южный парк (South Park) Леопольд Стотч (Баттерс)
За день до Рождества по Православному стилю или 4 января 1734 года Людовик XV прислал в коварную, варварскую, дикую и утонувшую в снегах Россию переговорщика. Персонаж тот ещё. В Реале ему не повезло. Он интриговал, он подкупал, он стремился понравиться, он, наконец, можно сказать, организовал целый заговор, в результате которого чуть ли не династия в России поменялась, и герцог Бирон загремел на двадцать лет в ссылку, а Иван Антонович стал «железной маской», и всё зря — пришедшая к власти Елизавета дшерь Петрова, Францию не полюбила, и петь под её дудку не захотела. Всё сделала наоборот. В результате товарища выслали из России, за те самые письма, что гардемарины добыли, и в которых он поносными словами поносил Елизавету. А во Франции товарища с послов сняли и воевать отправили. Там, между прочим, он аж до генерала дослужился.
Звали персонажа — Жак-Иоахим (Жоакен) Тротти. Тьфу, не всё ещё — маркиз де ла Шетарди. Или Jacques-Joachim Trotti marquis de la Chétardie. Тот самый, который «пелёнки шепелявого заполоскали». Спасибо Харатьяну.
Въезд этого персонажа в Ригу вызвал массовое гуляние. По-иному это действо назвать нельзя. Когда начальник таможенной службы доложил герцогу Бирону, сколько всего привёз в новую столицу всякого разного сей посланец Людовика, то тот даже не поверил. Это нужен целый фрегат загрузить, чтобы столько притараканить. И оказался Иван Яковлевич прав, целый фрегат маркиз с собой и притащил.
Франт французский, привыкший бросать пыль в глаза, а он до этого был послом в Лондоне, а после в Пруссии, привёз с собой огромную свиту камердинеров, ливрейных слуг, камер-пажей, кавалеров и даже личного повара, чьи кулинарные шедевры прославились на весь Париж. Всего более пятидесяти человек, пятьдесят девять, если быть точным. Это по людям. А был ещё и багаж. В багаже было много всего, и кофе, и пряности, и платьев сотни, и туфель сотни, и париков десятки… и сто тысяч бутылок различных дорогих французских вин, в том числе семнадцать тысяч бутылок роскошного шампанского — напитка, который пока не знали при дворе Анны Иоанновны.
Именно Шетарди и завёл на Руси-матушке моду на шампанское. С этих пор напиток с пузыриками стал в России неотъемлемой частью торжественной трапезы императорского двора, а опосля и новогодним обязательным напитком.
Прибыл сей фрукт на этот раз не только, чтобы «глюпых рюскихх» отворотить от Австрии и подчинить воле Франции. Это, если получится.
— О, Ваше Высокопреосвященство, я этих рюських в миг приручу, они у меня с рук будут есть и плясать под мою дудку, — хвастал он, покидая кардинала де Флери.
— Русские танцуют под балалайку, маркиз. Зарубите это на вашем длинном носу. — Кардинал был зол как тысяча чертей. Эти русские только что лишили его такой замечательной победы. И скорее всего, Пруссия выскочила из-под влияния Франции. Столько сил и средств потрачено. Тысяча чертей. Две тысячи чертей!
— Значит, будут плясать под балалайбу!
— Жду известий, — сунул руку для поцелуя кардинал. — Поспешите.
Главной задачей Шетарди на этот раз — попытаться вернуть Франции Эльзас, оккупированный русскими. А ещё выкупить более десяти тысяч пленных французов, в том числе более двадцати генералов и двоих маршалов.
Императрица по совету Бирона поступила радикально. В Россию запрещён ввоз вин из Европы. Причём за нарушение этого запрета для купцов, то есть, ввоз на продажу, конфискация имущества и высылка с семейством на Урал. А если привёз вопреки запрету для собственного потребление, биение шпицрутенами на площади в независимости от чина и сословия. И только для князей и графьёв — штраф в десять тысяч рублей и битьё розгами или шпицрутенами дома, а не на площади.
Хочешь пить — пей медовуху или виноградные вина с Кавказа, а свинцовую дрянь из Европы, ни-ни. С медовухой пока не всё просто. Бортничество в таких огромных количествах мёда не даёт, но Самуэль Линнеус — младший брат Российского академика Карла Линнея, уже написал свою книгу по пчеловодству и с помощью Брехта изобрёл домик для пчёл — улей. Сейчас у него две конторы в России. Одна — на трёх заводах: в Санкт-Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде изготавливает ульи, а вторая — распространяет их и проводит обучение людей, решивших из бортников переквалифицироваться в пасечники. Не быстрое занятие. Улей сделать не тяжело, и даже отловить в лесу настоящему бортнику рой — не сильно тяжело, а вот размножить, уже сложнее. У пчёл куча врагов, а у новых пчеловодов мало умения. Ничего, лиха беда начало. Научатся, тем более что государство субсидирует эту программу и даже предоставляет вольную человеку, имеющему двадцать ульев. А вишенкой на торте, за личинки восковой моли дают рубль за десять грамм. Пора начать бороться с туберкулёзом.
Но это так, к Шетарди нужно вернуться. Анна Иоанновна по совету Брехта дала команду изъять у француза всё вино и высечь всех людей, коих он с собой привёз. Закон — есть закон. Dura lex sed lex. Цицерон лично с Брехтом поделился. Визгу-то было про неприкосновенность дипломатов.
— Да никто тебя дурашка не трогает. Скажи спасибо, что все вместе не едете уже в Сибирь. Большая часть твоих людей не дворяне, а маркиз — это пожиже князя, так что и тебя бы сослали. Но раз дипломат, только высечем всех, кто с тобой приехал, чтобы другим неповадно было, а тебя не тронем. Говори, чего хотел, шепелявый, — успокоил его герцог Бирон, когда заламывающего руки и взбледнувшего дипломата к нему привели.
— Его Величество король Великой Франции Людовик послал меня переговорить о наших пленных, и об уходе русских войск из Эльзаса, — нашёл в себе силы отвесить куртуазный поклон маркиз.
Событие пятидесятое
Если ребенок провинился, то в угол следует ставить его родителей.
Бауржан Тойшибеков
С Эльзасом получилось феерично. Братан старший разбил в генеральном сражении, которое так любят давать французы, под Страсбургом несколько французских корпусов и пехотную дивизию. Так ещё и командующего этой армии по сути — герцога де Бель-Иля вместе со всем штабом казаки на следующий день захватили в плен. Когда маршал понял, что разгром неизбежен, он со своим штабом и эскадроном кирасир пустился в бега. Но к роскоши же привык и к уюту, потому, чуть выехав из Страсбурга остановился в ближайшем постоялом дворе, дух перевести, вина с каплуном откушать, и королю кляузу написать, что русские воюют не по правилам. Даже толком не дав ему построить полки, атаковали и натравили на бедных белых и пушистых французов диких степных варваров с луками, которые перебили его элитный драгунский полк.