Мой Злой Принц (ЛП)

— Для чего?
— Чтобы вводить тебя в курс дела, мать твою, — огрызнулся он. — Чтобы убедиться, что ты не одеваешься в черное на мероприятия государственного значения. Чтобы ты не выглядела дурой.
Я отвернулась, мое горло внезапно сжалось. Я почувствовала, как мое лицо запылало.
— Прости, — вымолвил Гуннар.
— Нет. Ты не должен извиняться.
— Они смеются над тобой, — сказал он.
— Кто? — прошептала я. Но и так знала ответ на этот вопрос.
— Все! — крикнул он.
— Мне все равно, что пишут газеты…
— Дело не только в газетах. Это во всех социальных сетях. Есть мемы…
— Мне все равно, — сказала я.
— Чушь собачья.
— Может быть, я просто не такая поверхностная, как ты.
— Не нужно быть поверхностным, чтобы твои чувства были задеты.
Это меня немного осадило. Как будто он беспокоился о моих чувствах?
Подождите-ка… он беспокоился о моих чувствах?
Принц Гуннар беспокоится о репутации королевской семьи, я бы поверила в это больше. Но о моих чувствах? Ни за что.
— Принцесса-жиробасина? Тебя это не беспокоит?
Хватит, крикнул какой-то внутренний ментор. Хватит. Должен же быть предел. Так и должно быть. Я пробыла здесь пять дней и чувствовала себя так, словно превратилась в песок. В ничто.
Я оттолкнула его и пошла дальше.
— Прости, — сказал Гуннар.
Нет, он не извинялся. И мне было все равно. Мне было все равно. Скорее, завтра мне будет все равно. Может быть, сейчас мне было не все равно, потому что он был здесь, а я заблудилась. И… ну, это были плохие несколько дней.
— Стой! — крикнул Гуннар. — Бренна, пожалуйста. Ты ушла слишком далеко. Твоя комната дальше по коридору.
Я повернула и пошла обратно, туда, где коридор разделялся на другой коридор, но Гуннар стоял на перекрестке и не двигался. Он указал налево, и я увидела дверь, которая могла быть моей, рядом с окном, вырезанным в камне.
— Я привяжу шарф к дверной ручке, — сказала я.
— Неплохая идея.
— Спасибо, — сказала я, не глядя на него. Не позволяя моему телу узнать Гуннара. Если моя грубая честность заставила меня признать, что меня влечет к Злому Принцу, то моя грубая честность также очень хорошо осознавала, что я слишком хороша для него.
Он и близко не заслуживал меня.
— Они приставили к тебе кого-нибудь…
— Да, — отрезала я. — Они подарили мне прекрасную женщину по имени Бриджит…
— О боже, — простонал Гуннар.
— Ты знаком с Бриджит?
— Мне очень жаль. Она очень строгая. И правильная, и… она не будет сильно заботиться о твоих чувствах.
Я рассмеялась.
— О, Гуннар, и люди называют тебя тупым.
Мне было приятно быть грубой с ним, потому что Бриджит была груба со мной. И он был груб со мной. И весь мир был жесток ко мне. И мне казалось, что это безопасно - быть злым по отношению к нему, потому что ему было наплевать - ни капельки неважно - на то, что я о нем думаю. И это было освобождением.
— Я пришлю свою подругу. Она… очень крутая. Не на дворцовом жалованье.
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, Гуннар, — вздохнул я. “Очень круто” звучало ужасно. Звучало хуже, чем Бриджит. — Пожалуйста… не надо.
— Слишком поздно, — сказал Гуннар, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что он копается в телефоне. Переписывается с его очень крутым человеком.
Слезы жгли мне глаза, и я так сильно желала, чтобы не заплакать. Я была выше этого, я действительно была. Просто сейчас было трудно вспомнить об этом.
— И еще, — сказал он, все еще глядя на телефон. — Она в деле. Она будет здесь завтра в полдень.
— Отлично, — сказала я, вкладывая в слова столько язвительности, сколько могла. — Не могу дождаться.
А потом повернулась - на этот раз в нужную сторону - и вошла в свою комнату. Где я сморгнула слезы, загрузила компьютер, чтобы поработать над сочинением, и больше ни минуты не думала о Гуннаре Фальке и этом дерьмовом, пустом дворце.
***
На следующий день в мою дверь постучал дворцовый паж и сообщил, что в библиотеке меня ждет посетитель и что я должна принести с собой все, что собиралась надеть на торжество. Борясь с желанием закатить истерику, я схватила черное платье и коробку из-под обуви и, с кишками где-то в районе пяток и такой же слабой надеждой, последовала за пажом в библиотеку.
 
Почему именно в библиотеку, я понятия не имела, но была благодарна. Это было единственное место, где я чувствовала себя немного похожей на саму себя.
Но та, что ждала меня в библиотеке, была буквально в миллион раз больше, чем гостья. Это был магазин одежды и парикмахерский салон в одном флаконе. Там была небольшая армия людей, все улыбались мне, как будто вечеринка наконец-то могла начаться.
— Ингрид? — спросил один из них, и красивая женщина с бритой головой вышла из-за одной из установленных ширм.
— Бренна!— воскликнула она и захлопала в ладоши. Ингрид сбежала по трем маленьким ступенькам и остановилась передо мной. Она была ниже меня на фут, с темной кожей и татуировками на руках. На ней был черный жакет и обтягивающее красное платье, которые были абсолютно модными и выглядели потрясающе, но на ногах она носила шлепанцы с большим желтым цветком сверху.
Они были такими уродливыми и глупыми. Что делало их отчасти красивыми.
— Приятно познакомиться, — небрежно сказала она. Ингрид не обняла меня, не схватила и не поклонилась… поклон был нелепым. Всю неделю, когда кто-то кланялся мне, я кланялась в ответ. Я не могла остановиться. Она просто улыбнулась мне, как будто мы были старыми добрыми подружками.
— Мне нравятся ваши туфли, — сказала я, немного пораженная туфлями и той гребаной силой, которую излучала эта женщина.
— Ты и я, возможно, единственные в мире, кто это делает, — сказала Ингрид, глядя на них сверху вниз. — Они просто веселые, ну знаешь? И, честно говоря, забавно носить во дворец что-то нелепое. Меня радует, что все так стараются задрать нос.
У меня свело живот и внезапно захотелось, чтобы Эдда была со мной рядом. Моя кузина и лучшая подруга. С дошкольного возраста. С тех пор как она переехала в соседний дом, когда мне было три года и мы жили вместе в Эдинбурге. О боже, дружить с ней было так мило. Отстойно, что здесь не было ни одного моего друга.
— Вы здесь, чтобы одеть меня для торжественного приема? — спросила я.
— Да. Но только если ты не против. Гуннар сказал, что к тебе приставили Бриджит. — Ингрид сделала такое лицо, что я улыбнулась. Ингрид была полной противоположностью Бриджит. И я уже чувствовала себя с ней комфортнее, чем когда-либо с Бриджит. Комфортнее, чем с кем-либо, кого я встречала во дворце.
— Все лучше, чем Бриджит.
— Отлично! Почему бы тебе не показать мне, что у тебя есть? — спросила она.
Ну, я ненавижу это платье. Это было платье, которое моя мама купила мне в тот вечер, когда я была дома на каникулах, и король пригласил нас всех на ужин, когда он приехал на Южный остров в прошлом году. Это было похоже на платье, которое наденет шестидесятилетняя мать невесты. Оно состояло из оборок черного цвета. Платье было худшим.
— Но мне нравятся они, — сказала я и достала из коробки красные туфли. Это были туфли на каблуке в стиле кинозвезды в стиле пятидесятых, которые я купила в центре Эдинбурга, и они давали нужный ракурс моей задницы и длину ног, и они были удобными. Именно поэтому это были чудесные туфли.
— Превосходно, — сказала Ингрид. — Они первосходны. Давай выстроим образ, взяв их за основу.
Начиная с этого момента, я могла сказать, что уже без ума от нее.
— У меня также есть это. Вещи принадлежали моей бабушке по папиной линии. Из носка правой красной туфельки я вытащила маленький бархатный мешочек. Я наклонила его, и длинная нить черного жемчуга заполнила мою ладонь.
 
Ингрид буквально ахнула. Открыв рот, она посмотрела на меня, а затем снова на жемчуг.
— Готовы ли вы выглядеть потрясающе? — спросила Ингрид, и я впервые за неделю, что была здесь, улыбнулась.