Мне тебя подарили (СИ)

Да с таким царским видом, словно на трон опустился.
Бесит!
Вот и не стала благодарить.
— И деньги, и документы, и твои вещи — в целости, как и сама сумка, кстати, — совсем не разделил моего молчания Габриэль.
Презрительно фыркнула.
— Как ты вообще узнал о том, что меня ограбили? — прищурилась подозрительно.
Главное, полицейские, к которым я обратилась, ничего не знают, а он — знает! И даже подсуетиться успел. Судя по очередному затравленному взгляду парнишки в сторону Переза, — довольно знатно подсуетиться!
— Руи рассказал, — отозвался претендент-на-роль-героя. — И если бы, вместо того, чтобы бежать неизвестно к кому, ты обратилась бы сразу ко мне или же к тому же Руи, то я бы не только твою сумку вернул быстрее, но и тут тебе сидеть бы сейчас не пришлось, — дополнил с умным видом.
Опять бесит, короче…
— И с чего бы тебе мне помогать вообще? — прищурилась заново. — Что тебе ещё от меня надо? Я же тебе уже сказала, с женатыми мужиками не сплю! Соглашение тоже подписала. Всё, аривидерчи, наши дорожки расходятся, — сложила руки на груди и отодвинулась, как подтверждение сказанному.
И даже в таком положении заметила, как мужские губы тронула кривая понимающая ухмылка.
— До утра времени много, может, передумаешь ещё, — заметил философским тоном.
И всё бы ничего, но…
— Как это до утра? — возмутилась, подскакивая на ноги. — Эй, вы куда делись? — спохватилась об отсутствии конвоиров, доставивших мне компанию на ночь. — Выпустите меня отсюда! Я же ничего не сделала! Я вообще-то потерпевшая! Меня-то сюда за что?!
Ответом послужила очередная ухмылка со стороны Габриэля.
— Это бесполезно. Здесь превосходная звукоизоляция. Они тебя не слышат, — типа посочувствовал и участливо похлопал ладонью по скамейке рядом с собой. — Присаживайся.
Я бы и присела. Но скамья, как назло, в наличии была одна.
Тоскливо вздохнула. И осталась стоять на ногах. На полчаса примерно меня хватило. Ноги предательски заныли так, словно я две смены подряд официанткой отработала. Грешным делом задумалась о том, чтобы расположиться у противоположной от португальца стены, прямо на полу, но заметив мои метания, Габриэль решил всё за меня, насильно притянув за руку.
— Бетон холодный и сырой. Простынешь, — пояснил заботливым тоном, не менее заботливо всё-таки усадив подле себя.
— Тебе-то какое дело до того, простыну я, или что со мной случится? — огрызнулась. — Изменщик, — не удержалась.
— Когда это я тебе изменял? — удивился этот... в край охамевший и обнаглевший тип.
Без комментариев!
Хотя, кое-чём спросить всё же стоило:
— Это ведь ты его подослал, да? — скорее поставила перед фактом, нежели спросила. — Своего помощничка, — уточнила. — С булочками.
Габриэль на это великодушно развёл руками.
— Прости, солнышко, но Руи не настолько самостоятельный и смелый, чтобы подвозить мою девушку без моего ведома.
— Я не твоя девушка, — скривилась ответно, подумала немного и вспомнила, что разговор уплывает в другое направление, так что вернулась к изначальной теме. — Кофе он откуда взял? На твоей вилле же нет кофе, — съехидничала, мстительно подумав о том, что столь желанный мною напиток, оказывается, всё-таки есть, просто я плохо искала.
Или нет.
— Кофемашину и остальное необходимое привезли днём. Пока ты спала, — разрушил все мои мстительные чаяния Габриэль.
И вообще…
Шах и мат мне.
Заодно и всей моей злости на него.
  
Глава 14.1
 
Окончательно и бесповоротно, в тот момент, когда:
— Днём? — протянула недоверчиво. — Для меня?
— Для кого же ещё, — усмехнулся собеседник. — Конечно, для тебя, вредина моя, распрекрасная. Я для тебя что угодно сделаю, ты только скажи, чего хочешь. Лишь бы улыбалась мне, — потянулся ближе, занёс руку в явном намерении прикоснуться к моему подбородку.
И это был очень-очень подлый поступок с его стороны! Потому что вопреки всему здравому и рассудительному, что должно во мне существовать, внутри осталось только дурацкое тёплое чувство, от которого таяли и растворялись все возведённые мной стены и барьеры. А ещё…
 
— Что, и даже разведёшься? — съязвила, отпрянув назад, в последнее мгновение избежав прикосновения.
Тут же язык себе прикусила.
Нахрена я это спросила?!
Как будто оно мне надо…
Следом — вовсе пожалела.
Очень-очень сильно!
Ведь Габриэль молчал.
Секунды две — так точно!
А у меня фантазия, между прочим, дикая и чрезвычайно жестокая…
Я за эти две секунды чего себе только не напредставляла!
Хотя ни в одной из них не было того, чтобы португалец вдруг опять вспомнил о своей наглости и ушло усадил к себе на колени, надёжно зафиксировав, не позволяя избежать столь тесного контакта.
— Сколько раз я должен повторить тебе, красавица моя, чтобы ты поверила? — прошептал на ухо тихо-тихо. — Сказал же: что угодно, только скажи. Тем более, что я и так в процессе развода. Конечно, разведусь.
От вкрадчивого голоса по коже побежали мурашки. А может всё дело в его чрезмерной близости, позволяющей ощущать, как ровно и уверенно бьётся чужое сердце в твёрдой груди.
— Разведёшься… — повторила за ним. — Через месяц, год? Два? Три? Пять? Завтра, Габриэль. Ты же юрист, так понимаю, не самый худший в этом городе, да и семья у вас не бедная, тебе это ничего особенного не стоит. При желании, — постановила практически ультиматумом.
Неудивительно, что за ним последовал встречный:
— Завтра, так завтра. Хорошо. Ты права, это в моих силах. Но и ты никуда не уедешь. Даже после того, как закончится твой отпуск. Со мной останешься.
Отчего-то дышать стало затруднительно…
Я так и разинула рот.
То ли воздуха в лёгкие побольше набрать.
То ли просто потому, что слова не подбирались.
А надо бы...
— Вот так просто? Останься со мной и всё? — не сразу, но всё-таки нашлась с тем, что сказать. — И сразу разведёшься? Столько времени не разводился, а теперь вдруг… что?
В голове не укладывалось!
На предложение руки и сердца тоже не тянуло.
Как и на признание.
Хоть какое-то!
Впрочем, мужские объятия, словно почувствовав мысленную битву в моей голове, сжались вокруг моей талии крепче. Вместе с тем послышался виноватый вздох.
— Я не солгал тебе, когда сказал, что Амелии больше нет места в моей жизни. А не развёлся я с ней до сих пор… — замолчал, снова вздохнул. — Не в ней вовсе причина. И не в том, что я, чувствую. Потому ни хера я к ней нормального и положительного не чувствую. Помнишь, я тебе рассказывал о Лео? О том, как отец навязал ему невесту, которая впоследствии оказалась той ещё дрянью, а потом брат отдалился от нашей семьи, потому что не желает больше жить под диктовку отца, — заговорил снова. — Это и есть та причина, по которой я всё ещё официально женат, Ви. В тот момент, когда будут оформлены бумаги о моём разводе, отец быстренько подсуетится и начнёт впаривать мне табун угодных для его выгоды и семейного бизнеса невест. А я совсем не хочу накалять обстановку ещё больше и ссориться с ним, — заново вздохнул, на этот раз тоскливо, и уткнулся носом мне в висок, через небольшую паузу шумно втянув воздух. — Но теперь у меня есть ты… — прозвучало совсем тихо, практически беззвучно, а объятия стали ещё крепче, практически болезненными.
Верила ли я ему? Да. Пылкому признанию в любви с первого взгляда, кстати, точно не поверила бы. А такому рациональному проявлению течения жизни — очень даже. Однако!
— Теперь у тебя есть я? — переспросила. — Я… Как отмаза перед отцом? Ты ещё скажи, что новой невестой меня ему представишь, чтоб уж наверняка!
— Почему нет? Если согласишься.
Захотелось его ударить.
Невыносимо!
  
Глава 14.2
 
Всего на секундочку.
Но потом он исправился:
— И вовсе не потому, что это какая-то там отмаза перед моим отцом, Виктория. Признаю, я не силён в красивых словах, да и сам не ожидал, что так выйдет, но ведь глупо отрицать, что нам с тобой вместе — хорошо. И что уж там, просто охеренно хорошо. Разве нет?