Мне тебя подарили (СИ)

— От тебя воняет, — постановил он, глядя на меня теперь уже сверху-вниз.
Что сказать...
Бывают в жизни огорченья!
Вот как сейчас, когда враз жутко неловко стало.
Так бы и провалилась сквозь землю...
Но это сперва!
Потом, когда я взгляд со стыда опустила, заметила между его ног… чемодан. И всё моё смятение как рукой сняло.
Коричневый, с лейблом “Louis Vuitton”. Такие штуковины — они в принципе в оригинале существуют в ограниченном количестве, а конкретно этот я из десятка других узнаю.
Это же чемодан Ди!
Я его прежде из-за кое-чьей широкой спины, загораживающей обзор, не заметила.
— Так значит, никаких девочек нет, только мальчики, да? — протянула я многообещающе, принимая вертикальное положение.
Чего именно я ему там вместе с этим пообещать собираюсь — это я потом определюсь. Всё зависит от его ответа. Главное хоть что-нибудь из него вытянуть, а то добровольно сам-то, по всей видимости, не сознается. Явно же что-то, да знает, иначе бы не разглядывал меня так спокойно, будто он каждый день по девице на лужайке находит и это для него полнейшая норма жизни.
Хотя…
Кто этих иностранцев разберёт?
Впрочем, может и не иностранец вовсе?
Никакого акцента не различила.
— Только мальчики, — между тем безразлично пожал плечами мужчина. — И я понятия не имею, как ты тут оказалась. Я с пробежки возвращался, а ты — тут. Спишь, — хмыкнул, махнув рукой, которую тут же запустил в карман своих спортивных брюк.
Кроме этих самых брюк, к слову, на амбале больше ничего не наблюдалось, и моё внимание опять отвлеклось на сей факт, так что на записке, которую он достал, я сконцентрировалась не сразу. Только после того, как мне самым бессовестным тоном сообщили:
— А к тебе прилагалось вот это, — помаячил скомканной бумагой в воздухе. — И, судя по её содержимому, тебя мне подарили.
Где-то совсем рядом что-то громыхнуло. Нет, небеса над нашими головами по-прежнему выглядели безоблачными. Никакого намёка на грозу даже отдалённо не наблюдалось. Это просто по моей голове только что ментальной кувалдой от всей души вдарили, аж уши заложило.
— Чего-о-о?! — возмутилась я так громко, насколько голосовых связок хватило.
Но то ли праведного гнева в моём голосе оказалось маловато, то ли этот рабовладелец недоделанный оказался весьма стойким экземплярчиком, потому что на мой вопль отреагировал совершенно спокойно. Более того:
— Ты точно русская? — произнёс невозмутимо. — Сказал же, тебя мне подарили.
— И кто меня тебе подарил? — прищурилась, не скрывая переполняющей ярости, после чего шагнула ему навстречу.
Мне бы что-нибудь потяжелее сейчас в руку…
Нет, это надо же! Полетели девочки на море, называется, отдохнули в отеле и клубах, позагорали на пляже!
— Если верить записке, — задумчиво уставился на ту самую записку в своей руке собеседник, — то мой дед. Гонсало.
А сам стоит весь такой прожжённый флегматик и дальше, будто всё идёт, как надо. Бесит, в общем.
— Я никакого Гонсало не знаю, — бросила встречно. — И подарком твоим быть уж точно не собираюсь!
Сперва сказала, уже потом задумалась, что зря я так открыто, ему в лоб.
Вдруг у них тут секта какая-нибудь? В самом деле дарят друг другу заблудших туристок, а потом развлекаются с ними… даже предполагать не хочу каким именно образом.
Впрочем, эта моя теория быстренько себя изжила.
— Foda-se, я сам не в восторге от такого подарочка, — мрачно ухмыльнулся амбал, в очередной раз окинув меня оценивающим взором. — Терпеть не могу рыжих. Вы все взбалмошные и проблемные.
Вот тут стало чуточку обидно. Не за себя, конечно. За всех рыжих сразу. Ну, ладно, не совсем чуточку. Я даже решила ненадолго все свои остальные предъявы отложить.
— То есть ты ещё и привереда, да? — я округлила глаза в мнимом удивлении, после чего, пока он не опомнился, добавила грозно: — Ты ещё скажи, что подруг моих тоже кому-то там подарили?! Мы же с ними вместе были! — уперла руку в бок. — А ну, признавайся, где Лена и Ди?! — грозно уставилась на него в ожидании ответа.
 
У меня этот мой грозный взгляд многолетней практикой отработан. На работничках моих. Они, когда я так смотрю, и от повышения зарплаты отказываются, и на сверхурочные соглашаются, и за двоих как миленькие пашут, и даже с потрохами друг друга выдают, в случае недостач или порчи моего тяжким трудом нажитого имущества. Собственно, именно на последнее я и рассчитывала. Правда, не рассчитывала то, что амбал окажется не только прожжёным флегматиком, но ещё и скотиной бесчувственной, то есть бесстрашной. Ни капли не проникся он, в общем. Зато придвинулся ко мне ближе.
— А с чего бы мне в чём-то тебе признаваться? — навис надо мной незыблемой скалой.
Со скалой я его не просто так сравнила. Амбал оказался словно каменным. Я это своим третьим размером груди ощутила, когда она на его торс сперва наткнулась, а потом вплотную прижалась.
И мне бы смутиться такой откровенной близости. Но я же тут вроде как вся такая грозная и воинственно настроена, так что отступать ни в коем случае нельзя. Особенно, если кажется, что кое-кто уверен, будто задавит меня своим авторитетом. Неспроста ж сверху-вниз на меня не менее грозно смотрит, а у самого глаза синие-синие, подобно бескрайнему небу, где хочется парить и… и не туда куда-то мои мысли самым прискорбным и несвоевременным образом утекли.
Это всё, наверное, из-за палящего солнца, угу.
Не зря мне так жарко и дышится трудно, через раз!
Голову напекло, крыша тихонечко на фоне стрессовой ситуации поехала. И не она одна, кстати, поехала. Я тоже вместе с ней в очередной раз пошатнулась куда-то в сторону. А амбал опять своё внезапное благородство проявил. Поймал он меня. Сперва одной рукой, подхватив за талию, заново притиснув к себе, затем другой… пусть будет для подстраховки. Так и не отпустил, самым бесстыжим образом продолжая на меня молчаливо пялиться.
Явно ждал чего-то.
А! Он же мне вопрос задал. Точно!
— С чего бы? — переспросила, а то кое-чей авторитет, пусть и не задавил, но рассудительную часть меня всё же попутал, так что с адекватным анализом ситуации случился побег.
Да и как иначе, если у меня недостаток кислорода в мозгах? Так ведь и не смогла ни разу нормально вдохнуть, как и выдохнуть. А немного погодя я вовсе дышать перестала. Замерла, когда над ухом раздался вкрадчивый жаркий шёпот:
— Если хочешь получить что-то в этой жизни, будь готова отдать что-то взамен...
  
Глава 1.2
 
Габриэль
Утро выдалось дерьмовым. Впрочем, оно у меня постоянно дерьмое, ещё с того момента, как я вернулся ночным рейсом из Торонто, застав свою орущую от оргазма потаскуху-жену в позе раком, пока её трахал мой зам. Я сломал ему хребет, выгнал с работы, лишил возможности устроиться где-либо ещё, только если согласится драить сортиры, хотя вряд ли он и на это способен, с учётом, что даже жрать самостоятельно уже не может. Её — просто выгнал. Рука не поднялась. Хотя так бы и придушил, гадину рыжую.
И чего не хватало?
А, да!
“Тебя постоянно нет дома, ты слишком много работаешь. Мне не хватает внимания”, — промямлила она тогда в своё жалкое оправдание.
А то, что бабло, которым она налево и направо сорила, просто так с неба не падает, для неё ни разу не факт… Иногда я завидую Гауру — среднему из нас троих-братьев, решившемуся на брак по расчёту. При таком раскладе та, с кем придётся разделить фамилию, хотя бы войдёт под крышу со своими деньгами, так что не придётся чувствовать себя последним ослом, пока ты ей зарабатываешь на хлеб, а она тебе наставляет рога с кем попало. Хотя и жить с той, кто заведомо на тебя положила большой и толстый, потому что ничем не обязана — тоже обстоятельство паршивое. Вот я и зарёкся жениться. Ни по расчёту. Никак. Ну нахер этих баб вместе с их лживой любовью до гроба. Уж лучше шлюху себе заказать или девку в баре снять на пару часов, чем распинаться перед ними, а потом снимать лапшу с ушей. Без обязательств куда проще. К тому же, у меня и без бесполезных расшаркиваний плотный график. Те же нынешние выходные — и те расписаны. Предстояло пересмотреть последние правки к договору грядущего слияния между нашей компанией и той, что являлась нехилым приданым невесты Гаура. Помимо самого договора, ещё необходимо проработать их брачный контракт. На всё про всё у меня оставалось времени до утра понедельника. И все мои планы полетели к херам в тот момент, когда я возвращался с утренней пробежки, наткнувшись на валяющуюся посреди лужайки спящую девицу. Мало того, что рыжая, так к ней прилагалась записка, в которой мой чокнутый дед излагал свои бредовые пожелания счастья с этой… хер пойми кем.