Ведьмой быть не запретишь... (СИ)
— Свят, свят, свят.
Внимательно посмотрела на Кузьмича, который пытался креститься, правда руки перепутал и насколько была я сведуща, кукишем не крестятся. Видимо решил что если молитва не поможет, то кукиш от нечисти точно спасет, правда сам подзабыл что к таковой относится.
— Не умеешь, не берись. К тому же просвети меня, давно ли нечисть домовая ликам святым кланяется?
Ганна тихо сидела за столом вытаращив глаза.
— Все же сглупила.
Резво для ее почтенного возраста вскочила и подбежала ко мне, обежав пару кругов остановилась, и внимательно в глаза всмотрелась.
— Так и не стала ты ведьмой, Василиса. Ведуньей она тебя нарекла, защитницей леса и его владычицей. Да вижу что цену непомерную запросила. Что ты ей отдала?
Не понимала я суеты ведьминой, какая-то она неприятная была что ли, неправильная. Делала что-то, что лес гармонии лишало. Увидела ведьма в глазах моих недовольство и уже тише спросила.
— Что ты ей отдала, Василисушка? Вижу в глазах твоих смерть свою, и сожаления там нет.
Отпираться не стала и ответила:
— Тенью своей поделилась.
Ганна осела на пол, схватившись за седую косматую голову.
— Глупая девчонка, ты же ей часть души своей отдала. Но хорошо хоть свет защитил и только малую частичку отдал. Что ж делать то теперь? Нужно вернуть утерянное и как можно быстрее, чем больше времени пройдет, тем больше душа и сердце очерствеет.
Я поморщилась от громких причитаний ведьмы.
— Ни к чему это, Ганна. Все хорошо, зря кипятишься и на тьму наговариваешь. Она помогла мне и силой поделилась, взяв за это плату справедливую.
Старая ведьма аж взвилась от гнева праведного.
— Справедливую? Да нежели ты и ума лишилась, девка? А коли скажу тебе что по свету сейчас бродит твое отражение и людей губить будет, да души их ко тьме приводить? Во всем баланс должен быть, а так коли есть темная тень, то и свет свое скоро возьмет, и что от тебя в итоге останется? Шиш да маленько.
Ненадолго слова старухи что-то всколыхнули внутри, даже тяжесть навалилась не давая вдохнуть, но тут же словно кто-то убрал этот груз, подарив спокойствие.
— Не твое это дело, ведьма. Я сама так решила, и решение мое твердо, а будешь на пути стоять и козни чинить, в порошок сотру и на подкорм деревьям пущу.
Ганна застыла с открытым ртом, провожая меня взглядом. Не дали здесь мне спокойно отдохнуть, но лес укроет, согреет, накормит. Уже на улице услышала тихий всхлип.
— Беда, Кузьмич, беда. Спасать надо, Василисушку, беги зови круг ее. Она теперь сама не позовет, да и если зов кинет не услышат они ее более. Начудила девка, набедокурила.
— Все ты виновата. Я же говорил что только хуже будет от магии этой, а ты все квохтала что надо так, а теперича что.
Дальше не слушала, да и неинтересно мне было. Пускай круг зовут коли им так хочется, а вот впустить их в лес или нет, то уже я решать буду. Ветки деревьев царапали голую кожу, но я того не замечала, словно завороженная пробираясь сквозь чащу. Туда, откуда зов слышала, сильный, страдающий, откуда мертвечиной тянуло и стоны деревьев слышны были. Тянуло меня исправить неправильное, очистить лес от скверны и взрастить новую жизнь. Сама не заметила как на коже ветви прорастать начали, листья распуская. Сила друидов соединившись с силой ведуньи себя проявить решила, лес приветствовала и себя показывала.
Дойдя до самого края леса, остановилась втягивая спертый воздух. Передо мной стояла причина зловония и скверны. Стена мертвецов окружила лес с одной стороны и методично его уничтожала, пуская свои миазмы далеко за край, пробивая защиту ведьмы.
Немного в стороне возвышался над всеми сам князь Бриар, не сводящий с меня горящего темного взгляда, а рядом с ним стояла сама я, вся в черном, и с глазами в которых клубилась сама тьма. Неужели мне повезло так быстро тень свою повстречать? Князь одними побледневшими губами прошептал:
— Василиса?
Была Василиса, да вся вышла, теперь нет имени у меня, не заслужила его еще.
— Убери мертвяков своих и уходи.
И хотя голос мой был тих словно шелест листвы, он услышал, да только еще больше губы сжал.
— Я за тобой пришел, и только с тобой уйду.
Тень колыхнулась в его сторону, обхватив стан некроманта.
— Ты получил что хотел, уходи. Я жалеть никого не буду, ни живого, ни мертвого.
Тень, глядя на меня, ощерила свой рот, показывая острые зубы. Подняв руку, позвала словно собаку, указывая ей на ее место.
— Ко мне.
Она сопротивлялась как могла, а могла она пока что практически ничего, слишком мало на свете побыла, силы еще не набралась, ни одной души не взяла. Остановившись напротив меня, оскалилась. Да только собака хозяина знать должна, и я опустила руку, указывая на землю.
— На колени.
Тень сопротивлялась, пыталась схватить, да только я сильнее пока что, во мне и свет и тьма бурлили. Приблизившись в своей копии, схватила ее за подбородок и резко подняв ту голову, всмотрелась в клубящиеся тьмой глаза.
— Ты не смеешь на меня свой рот открывать, я твоя большая часть, я целая, а ты всего лишь плата, дань которую я отдала, а потому сила моя больше и сопротивляться ты ей не сможешь. — рассматривая бледную кожу с черными прожилками вен, испытала нечто вроде сожаления, не хотелось мне ее отпускать, хотелось вернуть, но уговор есть уговор. — Хочешь с князем уйти?
Он молча кивнула. Наверное еще и говорить не научилась.
— Иди, отпускаю.
Тень мгновенно подскочила и не касаясь ногами земли поплыла обратно к князю, который все это время пожирал взглядом меня.
— А теперь уходи.
Я развернулась, не сомневаясь что мою просьбу выполнят, но позади раздался рев сотни гнилых глоток. Не хочешь по доброму некромант, будет по злому.
Схватила сухую ветку с земли, очертила круг, обозначая границу леса, а лес это я.
— Кто ни во кругу стоит, кто сгнившей ногой по земле ступает, кто для леса злое замышляет рассыпется да удобрит землю истощенную, да будет так.
Упав на колени с силой хлопнула двумя руками о землю. Пронеслась по земле дрожь, из расщелин полезли лианы диковинные и хватая мертвяков утаскивали под землю. С неудовольствием увидела что скверна никуда не девается и тянется следом за павшими, засоряя собой воздух.
Посмотрела на князя, который успешно отбивался и успевал при этом руководить своим дурнопахнущим войском. Тень в сражение не вступала, а просто взлетела повыше и с насмешкой смотрела на мои неумелые попытки. Силы-то стало хоть отбавляй, а вот умений пока что не хватало, и даже память предков в этом не помощник. Как руки сложить, да как слово сказать подскажет, а вот сколько силы туда вложить неведомо.
Перестаралась я черпая силу земли, теперь не хватит разломы хорошо закрыть, и так и будут красоваться. Задумчиво потерла лоб, возможно это и неплохо, ни одна гадость не пройдет. Князь отбивался и все ближе ко мне подходил, я же отступать не собиралась. Мы с ним теперь на равных, моя сила против его опыта.
— Василиса, прекрати.
Сделала вид что не услышала, еще сильнее выворачивая руки и буквально вгрызаясь пальцами в землю. Расщелин стало больше, а те что до этого были углубились.
— Остановись ведьма, ты себя погубишь.
Да что ж это такое? Все как мухи назойливые окружили и жужжат, сосредоточится не дают. Прямо возле круга в котором восседала я, появились все ведьмы моего ковена. Всеслава черная от гнева сжимала в руке клюку, которую брала крайне редко.
— Что ты творишь глупая, посмотри на себя, в тебе и человеческого то чуть осталось.
Сначала непонимающе посмотрела на ведьму, не в состоянии понять к чему она клонит, а потом глянула на руки свои, которые уже и руками-то не были. Те же лианы, крепко свитые и корнями в землю уходящие.
— Уходите. — перемена была столь неожиданна, что заставила меня испуганно поежиться. Сверху разозленно зашипела тень.
Всеслава обернулась к кругу.
— Ей чувства возвращать надо, быстро приведите того дракона вшивого и мать ее, по другому не сдюжим, сильна она. — и уже тише себе под нос пробормотала. — Лучше бы мозгами ее одарили.