Чужая война (СИ)

По крайней мере, за эти несколько минут девушка произвела на меня именно такое впечатление.
— С-сэр, что с вами? — повторила девушка более встревоженно.
Тем не менее от меня всё же ждали какого-то ответа касаемо происходящего. Поэтому первой у меня вырвалась фраза, которую я вообще никогда бы не сказал сам:
— Я не сэр.
Видно тут сработали какие-то потаенные инстинкты. Наверняка эту фразу моему альтер-эго приходилось повторять слишком часто.
На лице Миюми проявилось удивление. Чего мне очень и очень не хотелось. Ещё чуть-чуть, и она спросит, в чём тут отличие.
«И вот что мне ей отвечать в таком случае?»
Нет, я хотел побыть один, а не объяснять нюансы местной иерархии. Пришлось наобум ляпнуть первую попавшуюся фразу, лишь бы Миюми оставила меня в покое на срок, за который мне удастся немного разобраться в происходящем.
― Эм, Миюми, принеси из лазарета аспирин.
На этот раз девушка вытаращилась на меня как на восьмое чудо света, не понимая, чего от неё хотят. Не сразу, но я сообразил, что с тем же успехом у неё можно было попросить вызвать «скорую» или заказать такси до больницы.
Миюми тем временем, кажется, куда-то засобиралась. Видимо, на поиски аспирина. На учёного-химика она сильно не смахивала, а значит, это могло занять у неё чересчур много времени. Например, пару десятков лет или, может быть, веков. Но прежде это просто вызовет массу лишних вопросов, сначала к ней, а затем и ко мне.
— Нет, стой, тут мы его не найдём. Хм, давай-ка лучше…
Я подвис на пару секунд, пытаясь вспомнить натуральный заменитель. Девушка же в этот момент послушно замерла, ожидая указаний.
Как всегда бывает, в голову упорно лезли наименования различных таблеток, но никак не более «народные» способы заместить боль в голове болью, например, в желудке. А увиливать во второй раз — значило потерять в её глазах всякий рассудок. Поэтому с каждой секундой нарастала паника, а вместе с ней и мой важный, философский, монументально-задумчивый внешний вид.
И тут меня осенило:
— Мне нужно что-нибудь от боли в голове. Что лучше поможет?
Миюми на секунду задумалась. По её виду можно было сказать, что она на полном серьёзе продумывает план моего лечения.
― Камень, согретый в лунном свете, должен отвести негативную энергию боли, — заявила девушка с таким видом, будто у неё был диплом о применении камней в медицине.
Я посмотрел сначала на неё, затем на обстановку вокруг, прикидывая, насколько общество, явно открывшее порох, может быть отсталым в медицине. Не совсем верно истолковав мой взгляд, Миюми продолжила делиться своими познаниями:
― Почка цапли, омытая в речной воде, помогает при мигрени.
Ехидный ответ так и просился наружу, но мне удалось сдержаться: в конце концов нужно было её куда-нибудь сплавить, а не обидеть.
― Ещё помогают заваренные ветви мандрагоры, — продолжила Миюми, и, судя по выражению лица, этот вариант казался ей скучным.
«Оно и не удивительно ― на фоне-то издевательств над цаплей».
Но по крайней мере, это звучало правдоподобно. Не то чтобы я верил в целебные свойства каких-то корешков, просто остальные варианты не оставляли никаких сомнений в своей эффективности.
― Они, ну, эти мандраворы, есть в лазарете?
― Корни мандрагоры, — рефлекторно поправила меня Миюми с видом человека, который и стену кулаком пробьёт, чтобы поправить собеседника из-за неправильного «ться». — Да, конечно.
― А остальное? Цапли и камни или камни цапли? — не знаю, зачем я это спросил, но удержаться не смог.
― Нет, но если надо…
Судя по виду, Миюми была готова отправиться за ними куда угодно — хоть на Луну, хоть на край света. Неплохо, но не совсем то, что нужно. Чуть успокоившись по поводу местных медикаментов, я решил, что заваренные ветки — не худшее, что со мной здесь может произойти. И точно лучше чьих-то почек и камней.
― Неси эту… манда что-то там.
— Мандрагору, — на ходу поправила меня Миюми, отправляясь в путь.
«Вид у неё, эм, фанатичный», — глядя на девушку, подумал я.
Миюми и вправду светилась изнутри так, будто ей в жизни не поручали ничего более важного. От волнения она сначала хорошенько врезалась в подвернувшийся столик и лишь после, не подав и вида, куда-то умчалась.
 
Оставалось лишь надеяться, что как минимум на ближайшие час-полтора. Как раз достаточно времени, чтобы подумать, что за дурдом вокруг происходит, но и не слишком долго. Просто на всякий случай лучше иметь поблизости кого-то доверчивого, по возможности не слишком умного, на случай различных непредвиденных обстоятельств.
Глядя на себя в зеркале, я всё пытался осмыслить самое главное. Вот оно отражение передо мной, но в нём совсем-совсем не я. Одно дело читать про обмен телами, другие миры и прочих попаданцев, но совсем другое самому оказаться в такой ситуации.
Весь лихой запал: «Да я на новом месте О-ГО-ГО, что сейчас будет!..» как-то сразу сходил на нет, когда объектом для риска становился ты сам. Мне почему-то казалось, что любому попаданцу немедленно падало в руки всё, что можно: друзья, власть, гаремы девушек, огромные состояния. Этакий набор «попаданец-стартовый».
В каком-то смысле примерно так оно было и с Рейландом Рором, в чьём теле мне довелось очутиться. Одна беда: почти все пункты списка шли с яркой пометкой «Но!», не предвещавшей абсолютно ничего хорошего.
Так, например, у Рейланда были тысячи друзей, знакомых и коллег, каждый второй из которых знал его достаточно, чтобы заметить странности в поведении. Как отреагируют все они, если узнают, что теперь в его теле находится совершенно другой человек? Если здесь есть психбольницы, то реакцию предугадать не сложно, а если нет?..
Я покосился на стены, увешанные весьма древним, с моей точки зрения, оружием, и на общую обстановку в помещении, тоже весьма далёкую от понятия «современное». Вряд ли у них уже родился свой Зигмунд Фрейд, а значит, более прогрессивных способов лечения психологических заболеваний, нежели сжигание на костре, ожидать не приходилось.
Тогда бежать? Выход неплохой, вполне разумный, в моём стиле. Вот только при одной мысли об этом у меня почему-то начинала болеть голова. Где-то на уровне инстинктов я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Даже откидывая такие весьма важные, надо заметить, вопросы как: «куда, как, насколько», было что-то ещё, какая-то деталь, хорошо известная Рейланду, но пока ещё не мне.
Подумав об этом, я невольно усмехнулся, оценив, сколько всего известно вообще. Два имени, ещё пяток слов — и всё. Бежать и потерять малейший шанс начать «нормально» в таком положении — это фатальная глупость.
Так что, как говорил один известный политик, стоило делать то, что могу, с тем, что имею, и там, где я есть. С этого и решено было начать: благо у меня, можно сказать, под рукой оказалась вся память моего альтер-эго ― Рейланда Рора. Хотя и порядком затуманенная и перемешанная.
«Легко сказать!»
Чужие воспоминания — не книга и даже не библиотека. Это хаотичное нечто, прочно связанное с ассоциациями.
Глядя на какой-нибудь меч из коллекции, я легко мог вспомнить его «кличку» и обстоятельства получения. Вспоминались, хоть и не без труда, так сказать, опыт применения. Но при этом понять, что Рейланд делал вчера или какие у него имелись планы на сегодня, у меня не получилось вообще.
«Неужели этот Рейланд Рор и подумать не мог, что кто-то окажется в его теле? Так сложно завести дневник?»
Впрочем, ключевое за час покоя мне удалось вычленить. Где-то вспомнить, где-то прочитать, благо, различных документов в жилище моего альтер-эго было предостаточно.
Изучение чужой памяти, доставшейся мне, сразу пошло не по плану. Никогда и предположить не мог, что кому-то другому придётся в них копаться!
Попал я, надо сказать, что надо, обстоятельно засев в подозрительного рода субстанции по шею, а может, даже и ноздри…
Если мне правильно удалось интерпретировать информацию, то меня занесло прямо в центр назревающего конфликта между двумя странами: королевствами Ривекросс и Тофхельм. Правда, в отличие от предыдущего владельца тела, который был весь в предвкушении грядущих боевых действий, мне совершенно не хотелось оказаться в самом их эпицентре.