Якудза из другого мира. Том V (СИ)

— Да ну, — отмахнулся я в ответ. — Подумаешь… Пустяки, дело-то житейское…
— Макото-сан прав, — Масаши тоже поклонился. — Пока мы были заточены в том каменном мешке, то уже успели многое передумать. Крики и шлепки ударов доносились очень явственно. И было слышно, что ты не сдавался. А уж когда мы вышли и увидели, что от усердия ты даже скинул одежду, то поистине возгордились наши сердца от осознания того факта, что мы знакомы с тобой.
Я вздохнул и повернулся. В лунном свете лица друзей походили на два бледных блина. И теперь эти блины тщательно сдерживали улыбки. Понятно, издевались. Что же, надо подыграть им.
— Не нужно раньше времени кланяться, друзья мои. На самом же деле не всё так красочно, как вам может показаться. Видите ли в чем дело… Я смог уболтать Кашиму и развёл её на секс. Да, пришлось постараться, чтобы удовлетворить все потребности этой многострадальной дамы, но… Вот насчет вас у меня был другой договор. И тоже связанный с сексом.
— Чего-о-о? — протянул Исаи.
— Того-о-о, — передразнил я его. — Так как Кашима была уже удовлетворена, то она попросила удовлетворить и её подручных. Да-да, прыгающих мертвецов. Я уже был не в состоянии, поэтому предложил для этих утех вас… Чего вы так побледнели? Не надо благодарностей — само действие должно состояться через пару дней, так что у вас будет время подготовиться. Не смущайтесь — мертвецы много ласки не попросят. И вам будет радостно услышать, что первым будет тот, кто прыгнул выше всех. Видели этого красавчика с резиночкой? Ребята, ну куда вы пошли? Куда подевались улыбки?
— Кто там? — раздался со стороны пещеры Камэивы грозный окрик. — Парк закрыт для посещения! Всем оставаться на местах!
Ага, так мы и послушались…
Мы как по одной команде сорвались с мест и помчались прочь. Летели уже не скрываясь. Позади мелькали лучи фонарей, слышались крики, но не останавливались. Не для того я с мышами сражался, ездил по ушам кёнси и по другому месту Кашиме. Нам нужно было уйти — мы это сделали.
Как только не навернулись по дороге? Даже не рассыпали из куртки боевые трофеи. Перепрыгнув через забор, мы помчались к машине.
И только когда отъехали на приличное расстояние, я произнес:
— А было неплохо. Надо бы ещё как-нибудь повторить…
— Обязательно повторим, — откликнулся Исаи. — Как только запас закончится, так сразу же и повторим.
На полпути к дому Исаи у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер настойчиво требовал моего внимания в столь поздний час.
— Алло? — взял я трубку только для того, чтобы высказать всё, что думаю о звонящем так поздно.
Впрочем, голос и слова собеседницы разом выбили все запасенные бочки с ядовитым возмущением.
— Привет, Изаму! — послышался в трубке женский голос.
Да уж, этот голос я не раз слышал раньше, чтобы догадаться — кто звонит. У меня невольно застучало сердце, и я тут же попросил Масаши:
— Останови где-нибудь тут, мне поговорить нужно…
Тот в ответ только кивнул, и через десять секунд я уже выскочил на улицу:
— Привет! Ты как? Как ты дозвонилась?
Масаши остановился возле небольшой аллеи. В этот поздний час по аллее прохаживался только какой-то человек в сером плаще. Он выгуливал здоровенного ротвейлера и копался в телефоне — синеватый отблеск экрана ложился на молодое лицо. Я был от них в ста метрах, поэтому здоровый четырехлапый амбал не представлял опасности. Ротвейлер неторопливо нюхал траву, помечал деревья и косился на стайку щенков сиба-ину, которые кувыркались возле устало лежащей мамаши.
— Договорилась с охранником и тот мне дал телефон на время.
— Где ты?
— Я не знаю. Меня держат в какой-то камере. Тут нет окон, поэтому я даже не могу сказать — где точно нахожусь.
Один из щенков сиба-ину заметил горделиво прогуливающегося ротвейлера и тявкнул в его сторону. Писклявый голосок привлек внимание амбала, тот неспешно повернул крупную морду и гаркнул таким басом, что Шаляпин позавидовал бы. Десяток щенков моментально повернули к нему желтые мордочки.
— Вообще никаких зацепок нет?
 
— Вообще. Как заснула на кумитэ, так и проснулась тут… Но не беспокойся, кормят нормально, я тут тренируюсь… Правда, в камере, но мне многого и не надо…
Ротвейлер ещё раз гавкнул. Для пущей убедительности — чтобы все поняли, кто тут хозяин. Щенки радостно взвизгнули и солнечной гурьбой полетели к чуть опешившему амбалу.
— А как… Вообще?
— Вообще нормально. Изаму-кун, я хотела извиниться за то, что произошло между нами… Я не знала, что меня так используют. Честное слово — я доверяла семейству Мацуда.
Щенки окружили ротвейлера. Хозяин только поднял голову, убедился, что его здоровенному сокровищу не угрожает опасность и снова уткнулся в телефон. Ну да, что могут сделать бесхозные щенки его огромной машине для убийства? Мамашка сиба-ину покосилась на лоснящегося в свете фонарей ротвейлера и зевнула, мол, сам виноват — не стоило задевать малышей.
— Да ладно, я уже понял, что ты была всего лишь игрушкой в чужих руках. Если ты для этого звонишь, то напрасно, я всё понимаю и приложу все усилия, чтобы вытащить тебя из этой жопы.
— Изаму-кун, ты… Ты не должен этого делать. Я слышала краем уха, что послезавтра против нас выставят серьезных бойцов. Ты должен отказаться.
— Я не откажусь, Шакко-тян. Мы заключили договор с Сэтору и я уже не могу его нарушить. Шакко, мы вместе нахуярим этому пидару по первое число!
Ротвейлер стоял в центре мелкоты, лениво озираясь по сторонам. Щенки годились ему только на один укус. Если он захочет, то меньше, чем через минуту на траве валялись бы окровавленные кусочки шерсти в количестве десяти штук. Пусть пока порезвятся, но хозяин-то тут он. Это всё было написано на его надменной морде. Вот только эту надпись немного поколебал один из щенков, когда подскочил и несколько раз тявкнул прямо в слюнявую морду. Тявкнул и тут же отскочил, чтобы не попасть под мощные челюсти.
Амбал сперва опешил от такой наглости, а затем кинулся, чтобы наказать мелкого засранца. Тот дал деру, но разве смог бы он убежать на своих коротких лапках от мускулистой молнии? Конечно бы не смог. И ротвейлер так думал — но в эту секунду на его заднице повис другой щенок, тяпнувший здоровяка в филейную часть тела.
— Тогда… тогда мне остается пожелать нам удачи. Похоже, что из этого боя мы не выберемся живыми.
— Шакко-тян, конечно же выберемся. Мы должны выбраться. А если ты позволишь себе думать так, то мне придется работать за двоих. Никогда не сомневайся в своих действиях — мы либо победим, либо проиграем. Но даже проиграв, мы выиграем — ведь мы шли до конца и не пустили страх в наши сердца!
Ротвейлер взвизгнул от неожиданной боли, а после резко повернулся, чтобы растерзать обидчика. Теперь он уже был настроен решительно — ведь была попрана его честь. Была укушена та часть тела, которую он позволял гладить только хозяину! А тут… Какой-то мелкий стервец позволил себе напасть и как же больно! Засранец должен быть растерзан!
Вот только засранец вовсе не хотел быть растерзанным, поэтому сразу же отпустил ротвейлера и с веселым визгом бросился прочь. Ротвейлер рванул за ним. И тут же его филейная часть тела была атакована другим щенком!
— Изаму-кун, ты… Я очень виновата перед тобой. Удастся ли мне когда искупить мою вину?
— Давай сначала выберемся из этой передряги, а потом уже будем думать об искуплении. К тому же, я так и не закончил одного начатого дела…
— Изаму-кун, какой же ты…
— Ну да, я всегда стараюсь довести дело до конца, — хмыкнул я в ответ.
Я разговаривал и наблюдал, как щенки доводят до исступления огромного ротвейлера. Он уже на полном серьезе бросался то к одному, то к другому, чтобы сжатием мощных челюстей разорвать вертких противников пополам, но этого ему не удавалось сделать — сразу же на заднице повисал один, а то и два щенка. Сиба-ину не зря считались охотничьими собаками, таким макаром взрослые особи могли запросто удерживать могучего медведя до подхода охотников.