Якудза из другого мира. Том V (СИ)

Одноклассники начали на меня оборачиваться. Одни с удивлением, другие с ожиданием веселья, третьи с досадой, что я прерываю урок. Но пшикать никто не стал — все ждали ответа учителя.
— На положение просящего? — поднял бровь учитель.
— Да, мы просим, чтобы нас заметили, чтобы позволили выйти из класса, чтобы разрешили ответить… Но когда мы так поступаем, то разве не играем в тех же хининов и аристократов? То есть перед вами на сорок минут появляются послушные хинины, а вы играете роль аристы и рассказываете нам, как нужно правильно жить. И всё это начинается с элементарного поднятия руки…
— Интересно… И что же ты предлагаешь? Чтобы мы избавились от этого знака привлечения внимания? — спросил учитель.
— Да. Пора заменять его другим знаком. Даже не знаком, а символом уважения. Причем уважения одного человека другим. Если мы поднимаем руку, потом встаем и кланяемся, а уже потом отвечаем, то почему бы не исключить это рабское поднятие руки? Так как мы скоро вступим в новый мир, то вряд ли этому миру нужны послушные и безынициативные слуги, которые только и могут исполнять приказания. Мы же не просим, а предлагаем взаимовыгодное сотрудничество — вы даете нам знания, а мы подтверждаем получение этих знаний. За это вы получаете оплату — всё просто и в то же время настолько вежливо, что аж скулы сводит. И в то же время вы показываете, что воспринимаете нас как равных. Мы тоже полноправные личности и те финансовые вложения, которые сейчас делают родители, окупятся в дальнейшем и вернутся приумноженными. Так что не нужно нас воспринимать как просящих — мы равные! Все со мной согласны?
В классе воцарилась тишина. Я сам понимал, что прогнал пургу, притом глупую и вообще неадекватную, но сейчас мне важно было не это — мне хотелось увидеть реакцию одноклассников. Зачем? — спросите вы. А я отвечу! Затем, что я остался в этом мире!
Да, я с некоторым опасением проснулся после битвы с духом комиссара. Ведь сейчас я окончательно его победил и получается, что моя месть, то ради чего меня вызвали из моего мира, свершилась. Я победил того, кто обижал Изаму Такаги. Я одолел главаря банды, заказавшего убийство молодого хинина — сделал то, что от меня требовалось и, по сути вещей, должен был исчезнуть.
Но не исчез. Не исчез в первый раз, когда убил тело комиссара, и не исчез второй, когда уничтожил его дух. Да, вы можете сказать, что Изаму оставил мне тело в личное пользование, но я всё ещё опасался того момента, когда убью Сэтору. А в том, что убью его — я ни грамма не сомневался. Иначе и быть не может. Но вот исчезну ли я в тот момент, когда клан Хино-хеби-кай будет полностью обезглавлена, а остатки якудза разорвут в клочья другие кланы?
Однако, если не исчезну, то надо собрать информацию по тем ребятам-аристократам, которые ко мне лояльны и хорошо относятся. Это необходимо для дальнейшего формирования своего кейса положительных знакомств. Вы же помните, что я собрался лезть наверх? А если я не исчез, то мне открыты все двери. Тем более, что дед Окамото обещал поступление в любой универ…
В будущем мне очень пригодятся знакомства с аристами, поэтому я и решил собрать инфу и поиграть в небольшую революцию. Мне бы ещё броневик и кепку в руку…
Пока учитель собирался с духом, чтобы ответить на мою чушь, я сканировал класс. Кацуми? Про неё всё ясно — она будет на моей стороне. Кимико? Эта егоза пригладила волосы, ага, я её заинтересовал. Минори? Чуть облизнула губы, словно они высохли от ветра. Исаи? Этот будет со мной до конца.
Быстрые взгляды, быстрая фиксация, невербальные признаки симпатии заносятся в отдельную графу. Мужчины смотрят открыто и по расширенным зрачкам можно понять степень заинтересованности. Вижу скрещенные руки на груди, скрещенные ноги… Ага, этих троих заносим в отряд незаинтересованных. А вот развернутые плечи, легкие улыбки, прищур вполне подходящ.
А вот у женщин визуальный язык жестов другой. Слабый пол смотрит украдкой. Если женщина встречается глазами с понравившимся мужчиной, то часто выглядит как вор, которого застали на месте. Она прячет взгляд и покрывается румянцем. Поправляет волосы и чуть теребит предмет одежды. А вот когда крутится ручка между пальцами, то это плохо…
 
Что же, за несколько секунд класс отсканирован. После трех месяцев вместе я уже успел неплохо узнать своих одноклассников, собрал кое на кого материал для будущего и по просьбе Мизуки. Сейчас же вычленил около десяти человек, которым я небезразличен. Что же, как раз с ними я и буду вести основную работу по развитию отношений.
Молодежь более раскованна и открыта для нового. А если это ещё и идет против надоевшего тоталитаризма взрослых… Недаром же основные удары политики скидывают на молодежь, когда им нужно выйти на митинг, проораться или создать видимость возмущенных масс. На самом же деле молодежь в митинге используется как пушечное мясо, но осознание этого приходит к «мясу» только спустя года…
Сейчас я закинул удочку протеста против системы, вычленил симпатизирующих мне людей и составил список полных антипатий. Конечно же Сэтору был среди первых! Всё это за несколько секунд, пока учитель собирался с духом для ответа.
— Так значит, вы предлагаете избавиться от поднимания руки? Я правильно понимаю вас, господин Такаги?
— Совершенно верно, Такахаси-сан. Если мы начали разговор с России, то там просто поднимают руку, но не кланяются. У нас другая культура, так почему бы не начать ответ с простого подъема и поклона? Так мы сократим время, убитое на ожидание поднятой руки, и направим его на более расширенное изучение предмета.
Блин, какую же хрень я несу… Да кому до этого есть дело вообще?
Однако те, кого я занес в ячейки симпатизирующих, всё также продолжали на меня смотреть с интересом. Моё сканирование подтвердилось. Что же, с этими людьми я буду работать вплотную, а с другими придерживаться просто хороших отношений, насколько это будет возможно.
— Что же, я могу только пообещать передать ваше предложение нашему директору, а уже тот будет решать — что и как делать в его школе. Надеюсь, вас устроит этот ответ?
— Да, господин Такахаси, вполне устроит. А если вы передадите, что это сказал ученик из касты хининов, который всю жизнь страдал от притеснений и ущемления прав, то директор обязательно задумается над моими словами. В конце концов, мы все стремимся создать общество, в котором все будут равны — так почему бы не начать это делать с детства?
Пора было заканчивать цирк, поэтому я сделал вид, что согласился.
— Отлично, тогда продолжим урок. Окамото-сан, помните императора США? — ответил учитель, переходя к Исаи.
Тот поднялся, поклонился и начал отвечать.
Сэтору прошипел:
— Ещё два дня тебе бороться за равноправие. Надеюсь, что на кумитэ из твоей башки выбьют все эти глупые мысли. А может и вовсе башку разобьют.
— Ты завидуешь — твою-то голову вообще никакие мысли не посещают, — не остался я в долгу.
Тот только хмыкнул и отвернулся.
На большой перемене я как обычно слопал бэнто Кацуми, а ей передал свой, который теперь забирал в кафе «Такашито» по утрам. Аяка прекрасно справлялась с руководством кафе, а новость о том, что теперь этим творением общепита заправляет человек из якудзы, заставляла горячие головы обходить моё заведение стороной. После пропажи лидера банды босодзоку уже не заглядывали туда.
— Всё понравилось? — спросила Кацуми.
— Да, всё просто супер, как обычно. А как тебе моя стряпня? — спросил я, убирая вымытые палочки-хаси в специальный футляр.
— Тоже неплохо. В последнее время получается всё лучше. Скажи, это же не ты готовишь?
 
— Нет, это из моего кафе. Я же тебе рассказывал. Вот на тебе и испытываю новые блюда. Если скажешь, что плохое, то побью повара и заставлю его каждое утро присылать тебе ещё и рисовую булочку с медом.
— Жестоко, но… булочка, наверное, вкусная? — закатила глаза Кацуми. — Знаешь, какое-то послевкусие осталось…
— Э-э-э, ради булочки пойдешь на клевету? — поднял я бровь.