Сокола видно по полёту (СИ)

— Позор!
— Одичалая!
— Неслыханно!
— Да как они посмели!
— Грязные дикари.
— Да надо было…
— Одичалая…
— Она Обгорелая.
— Да какая разница! Дикари они и в Эссосе дикари.
С каждым долетающим до трона словом Роберт улыбался шире и веселее. Он был в бешенстве.
В первый раз, когда Бринден Талли увидел у него такую улыбку, то не сразу понял её значение. Грязный, уставший, раненый, Роберт с трудом держался на ногах, появившись из леса после многодневной охоты. Талли уже подыскивал слова утешения для Лизы, не веря, что привезёт ей сына живым. Облегчение и радость с такой силой нахлынули на него, что он едва совладал с собой, чтобы не нарушить правила дипломатического этикета и не выбить второй глаз младшему Тиметту, когда тот набросился на Роберта с насмешками и упрёками. И та леденяще-весёлая улыбка в ответ на оскорбления в какой-то момент повергла видавшего виды рыцаря в безотчётный ужас — ему невольно подумалось, что парень от пережитого в лесу лишился рассудка. Но уже в следующее мгновение Роберт вскинул подбородок, его ноздри чуть дрогнули от подавляемого гнева, и он ответил Тиметту сам, смерив того надменным взглядом из-под полуопущенных век. Ответил спокойно и с достоинством, обратив клокочущую ярость в полную яда шутку. Кроме Талли тогда лишь многоопытный вождь понял, что произошло — в лес уходил юнец, а вернулся мужчина. Мужчина, которому больше никто не смел указывать.
А на пристани по прибытии в Чаячий город уже вообще ничего не выдавало, что Роберт сердится. Потому и обманулась Грай, усомнилась в чувствах своего жениха, сжавшись в страхе словно пичуга малая. Совсем ещё дитя, в тот день в красивом платье и длинном белом плаще из меха ласки она ничем не отличалась от любой другой благородной леди Вестероса, выглядела настоящей королевой, что спустилась с заснеженных гор. Но ни богатый плащ, ни модная причёска, ни милое личико не смогли обуздать злобу Лизы — исстрадавшейся матери и самого преданного вассала Роберта Аррена. А ведь Талли его предостерегал, что та может взбрыкнуть, советовал предупредить Грай о такой вероятности. Но Роберт понадеялся на лучшее, не желая понапрасну тревожить любимую.
Пожалуй, если бы у Лизы было время свыкнуться с мыслью о такой невестке, шанс узнать её поближе, увидеть, с какой беззаветной преданностью и любовью она смотрит на Роберта, как без раздумий кидается на его защиту, то не стала бы так лютовать. И не получила бы удар в самое сердце, когда вопреки её приказу сын подал знак Бриенне Тарт и та, обнажив меч, встала впереди Грай со словами: «Держитесь за моей спиной, миледи. И ничего не бойтесь». А Роберт, скользнув взглядом мимо матери, обратился не к ней, а к Джону Ройсу.
— Кто сейчас управляет Долиной? — требовательно спросил он.
— Совет лордов назначил леди Аррен леди-протектором, милорд. На три года, или до вашего возвращения…
— Я вернулся, лорд Ройс, — сказал Роберт, после чего кивнул матери: — Я вернулся. Я дома, матушка.
Лиза протянула к сыну руки, её подбородок задрожал, а глаза наполнились слезами, но тот не сделал и шага навстречу, и она замерла, оглушённая его выбором.
— Леди Графтон, — Роберт отыскал в толпе взглядом супругу хозяина города, — в вашем замке найдётся местечко для меня и моей невесты? Или нам нужно искать постоялый двор?
Добродушное, в мягких морщинках вокруг блёкло-голубых глаз лицо испуганно скривилось.
— Семеро с вами, милорд! Какой постоялый двор?! — заполошно всплеснула она руками, как заправская крестьянка. — Лучшие покои ждут вас! Почтём за честь, лорд Роберт.
Тогда он подошёл к Грай и медленно, церемонно поклонился.
— Добро пожаловать в Долину, миледи. В ваш новый дом. — И протянул ей ладонь: — Позвольте проводить вас?
Они развернулись лицом к толпе и некоторое время стояли рядом, взявшись за руки — в чёрном плаще из шкуры сумеречного кота лорд Долины и едва достающая макушкой ему до плеча в белоснежном плаще Грай. Роберт давал возможность подданным рассмотреть своего господина и его будущую жену, открыто наслаждаясь грохотом мечей по щитам, приветственными криками размахивающих знамёнами воинов и воплями простых горожан.
 
Однако Талли плохо бы знал свою племянницу, предположив, что она так просто сдастся. Если не вышло покарать пришлую девчонку, на защиту которой так неожиданно встал любимый сын, и выместить на ней свою обиду и злость за все обрушившиеся на дом Арренов беды, то это не значило, что никто не поплатится. Сир Бринден Талли, по прозвищу Чёрная Рыба, понесёт наказание за всё. Ибо он один виновен в том, что лорда Долины принудили привезти с собой с гор дикарку. Здесь и сейчас, на чрезвычайном Совете лордов Долины Аррен, он за это ответит.
Что за самовольство наступит расплата, Талли знал с самого начала — с того момента, когда предложил вождю Обгорелых брак его дочери и Роберта. И был готов к упрёкам Лизы и обвинениям Совета. Предупредил заранее и Роберта, что если ему действительно дорога Грай, то за неё придётся выдержать хороший бой.
— Мне два года указывали, что я могу делать, а чего не могу, — ответил на это Роберт. — Думаю, достаточно. Теперь я сам буду решать…
Весь переход от предгорья до Стылых Вод в редкие минуты уединения они обсуждали возражения и вопросы, которые могли возникнуть у противников этого брака, продумывали ответы и доводы. И теперь Талли с интересом ждал поединка. Он ставил на Роберта.
Наконец Джайлс Графтон ударил мечом в висящий позади трона родовой щит, и все разговоры стихли. Совет начался с приветствий и поздравлений Роберту по случаю его благополучного возвращения. После чего в центр зала спустился бывший парламентёр дома Арренов, которому доверили найти и освободить ценного пленника, и стал держать ответ. Сир Бринден говорил обстоятельно, по делу, докладывая о поисках живущего отшельником старого упрямого Обгорелого, затяжных переговорах через него с ещё более упрямым вождём клана, и о полном предосторожностей пути в поселение. Слушали его внимательно, напряжённо, лишь в конце молодые да резвые недовольно зашумели, когда он сказал, что перед дорогой у него отняли оружие и надели на голову мешок, лишая возможности ориентироваться.
— Это унижение дома Арренов! Это бесчестно, так поступать с посланником… — стали раздаваться возгласы. — Надо было кинуть им этот мешок в морду!
Талли кивнул.
— Тогда меня бы не пустили к вождю. И нам пришлось бы вернуться назад без Роберта.
— Нужно было разрубить этого мерзкого отшельника на мелкие куски за такую дерзость!
— И похоронить надежду спасти Роберта? Только отшельник знал проход в лагерь. Он был нашим единственным шансом…
Ещё больший шум поднялся, когда Талли в своём рассказе дошёл до насмешек над подношениями долинцев.
— Они что, и правда отказались от оружия и продуктов? — удивлённо спросила Анья Уэйнвуд.
— Наотрез, миледи.
— А вы говорили, сир, что мы готовы делать это регулярно? — спросил глава дома Белморов.
— Конечно, лорд Бенедар.
— И они отвергли такое щедрое предложение? — не поверил Хортон Редфорт.
— Истинно так, милорд. Сказали, что если захотят, то сами всё возьмут. Им в радость разрушать наши рудники, грабить обозы и деревни.
— А вы говорили им про золото? Что мы можем дать им золото? — рыцарь дома Линдерли подался вперёд, сверля Талли испытующим взглядом.
— Да, сир Лаймонд. Судя по тому, что я видел… что они позволили мне увидеть… золота у них хватает.
— А вы предлагали им торговать в наших городах? — спросил лорд Трёх Сестёр.
— Расписывая во всех красках, лорд Тристон. Они считают, что торговля унизительна для настоящих воинов.
— И вы не нашли ничего умнее, чем предложить брак с лордом Долины? — снова спросила леди Анья.
— К сожалению, не нашёл, миледи.
— Но я не давала вам такого права, сир! Вы превысили свои полномочия! — Лиза не выдержала, подскочила со своего места и замахала руками на своего посланника, совсем забывшись: — Ты не смел торговать моим сыном, дядя!