Сокола видно по полёту (СИ)

— Правда? И что это? — спросила Грай с любопытством.
— Увидишь, — загадочно ответил Роберт.
Когда он вернулся с тем самым кожаным мешком, который Грай накануне собирала ему в дорогу, она уже подпрыгивала от нетерпения. Роберт развязал тесёмки и достал завёрнутые в холст небольшое зеркало в резной серебряной оправе с витой ручкой и серебряный гребень для волос, украшенный красными камнями.
— Вот, это тебе, — сказал он.
Грай непонимающе смотрела на изящные вещицы.
— Что это? Зеркало? — спросила она. — Зачем мне оно? И это мне тоже ни к чему…
— Ну это же волосы расчёсывать, — обескураженно сказал Роберт. Он уже понял, что с подарком не угодил. — У моей мамы такой был. Она любила садиться перед зеркалом и расчёсывать свои длинные волосы… Я думал, все женщины любят…
— Любой девушке из низины понравились бы эти безделушки. Но мне они не нужны… Меня засмеют.
— У меня есть кое-что ещё, — несчастным голосом сказал он. — Но это ещё хуже.
Роберт снова полез в котомку, и Грай взвизгнула, увидев, что он достал.
— Это не книга, — остудил он её, протягивая красивый кожаный том, что принёс накануне из похода. — Я тоже думал, что это какая-нибудь книга, потому и взял. — Он поднял застёжку, открыл и показал чистые страницы. — Только сегодня утром я увидел, что она пустая. Наверное, мейстер Белморов заказал себе книгу для записей, чтобы заносить сюда всякие важные события их дома.
Грай снова взвизгнула, подпрыгнула и повисла у Роберта на шее. А потом поцеловала в щёку.
— Спасибо! — прошептала она, прижавшись к нему.
— Тебе нравится? — удивлённо спросил он, когда Грай его отпустила. — Но зачем это тебе?
— Ты ведь мой друг, Роберт, правда?
— Ну да.
— Обещай, что никому-никому не скажешь…
— Обещаю.
— Поклянись…
— Клянусь.
— Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу. — Грай схватила Роберта за руку и потянула за собой.
В дом вождя он заходил с опаской.
— Не бойся, проходи. Отец с Тиметтом и остальными пошли на ту сторону ущелья проверить лошадей. Они не скоро вернутся, — успокоила его Грай.
Зайдя внутрь, Роберт с интересом осмотрелся. Большую часть помещения занимала внушительная кровать, настоящее королевское ложе — широкое, с резным изголовьем, устеленное свисающими до самого пола мохнатыми шкурами. На утыканных крюками и недлинными металлическими кольями стенах висели боевые топоры и молоты, копья, несчётное количество мечей, два кинжала из валирийской стали и необычный кривой меч с золотой рукоятью. В углу у очага стоял стол из спила огромного дерева и похожий на трон стул.
Грай завела Роберта в свой закуток за занавеской из толстого сукна, вытащила из-под топчана небольшой деревянный ящик и открыла его.
— Смотри, — сказала она, протягивая ему тонкие берёзовые дощечки размером с две ладони. На дощечках были мастерски нарисованы картинки: дева с длинными светлыми волосами в платье-кольчуге и с мечом в руке, рыцарь в резных доспехах, летящий дракон с вырывающимся из пасти пламенем.
— Как красиво, — прошептал Роберт. — Это ты сама рисовала?
— Да. Перерисовывала с книжек или выдумывала. Знаешь, о чём я мечтаю? Рисовать картинки в книжках. Много-много картинок. Чтобы люди не только читали, но и смотрели, какая была Висенья, какой была Вхагар, как сражаются мужчины на мечах, как они охотятся, а потом готовят добычу на костре…
— Но это же здорово! — Роберт перебирал дощечки, зачарованно рассматривая парящих в облаках драконов, изумрудные луга и покрытые мерцающим снегом остроконечные горные вершины вдали, плывущие по волнам изящные галеи и небольшие каракки. — У нас дома очень много книг. Там иногда встречаются картинки… но такого я никогда не видел.
— А ещё я хочу записывать всякие истории, — азартно продолжала Грай. — Про Первых людей, про Огненную ведьму. Силдж иногда нам рассказывает. Хочу писать про свой клан, про наши традиции. Как мой отец бился за маму, а брат ходил в низину, побывал в большом городе Королевская Гавань и видел там огромный Красный Замок и взрослого мужчину размером с ребёнка, которого звали Полумуж.
 
— Ну, теперь у тебя есть, куда это всё записывать, — кивнул на фолиант Роберт. У него отлегло от сердца, хотя всё-таки что-то было не так. — Но ты будто бы не очень рада? И почему ты просила никому не говорить?
— Потому что это нехорошо, понимаешь?
— Не очень…
— Здесь все должны приносить пользу, Роберт. Бездельничать нельзя, даже если ты девчонка. Это ваши леди могут целыми днями рисовать картинки и глядеться в зеркало. А я должна помогать по хозяйству или тренироваться… или тренировать других. Я хороший охотник, и я уже много что умею — разделывать зверя, еду готовить и шить одежду из шкур.
Роберта уже тошнило от упоминаний о пользе.
— Но ты дочь вождя! Кто посмеет тебя ругать? — Он искренне не понимал.
— Я убила своего первого оленя, когда мне было девять. Это был самый счастливый день в моей жизни. Потому что в тот день отец гордился мной. Но я знаю, он боится за меня. Он потому и оставил меня в своём доме, не отпустил в шатёр к девочкам. Он и за маму всегда боялся. Тиметт говорит, что я мечтательница… как мама. И что это гораздо хуже, чем если бы я родилась с одной рукой.
Грай убрала рисунки и книгу в ящик и задвинула его под топчан. На Роберта она не смотрела, её щёки порозовели от смущения.
— Отец боится, что меня никто не возьмёт замуж… Он не будет меня ругать, если увидит, что я верчусь перед зеркалом… но я знаю, он огорчится. А я хочу, чтобы он гордился мной. И чтобы Тиметт тоже гордился. Закопай гребень и зеркало где-нибудь в лесу.
Торстен нравился Роберту. Неторопливый и невозмутимый в повседневной жизни, на тренировках тот становился проворным и стремительным, а в бою почти таким же бешеным, как Красная Рука. Но, в отличие от Сверра, погибшего Гвена и того же Тиметта, он никогда не обижал тех, кто меньше него, и не насмехался над теми, у кого не сразу получалось попасть из лука в цель или удержать меч.
Иногда Роберт, возвращаясь от ручья с полными вёдрами, проходил мимо поляны, на которой упражнялись юные Обгорелые, и останавливался посмотреть. Торстен, ловко уворачиваясь от тренировочных ножей и кинжалов, не скупился на похвалы напарникам и подбадривал других, а порой позволял младшему взять над собой верх. Но когда Грай спросила, не хочет ли он заниматься с ребятами, то Роберт помотал головой, убеждённый, что ему никогда не сравняться с ними в мастерстве. А увидев, как при нападении на обоз пятнадцатилетние парни сражались наравне со взрослыми, и вовсе загрустил.
С сегодняшнего дня Роберту предстояло не только тренироваться с ними, но и спать под одной крышей, вместе есть, обсуждать текущие дела, шутить и спорить, отстаивать своё мнение, ходить на охоту и грабить путников. Он должен наконец научиться владеть мечом, защищаться и нападать. И убивать.
— Здесь покамест спать будешь, ага, — показал на дальний угол Торстен. Он и говорил так же основательно и неспешно, как и ходил.
Роберт ещё ни разу не бывал ни в одном из шатров и теперь оглядывался с не меньшим любопытством, чем до этого в доме вождя. С левой стороны, начиная от входа и далее по периметру, стояли двухуровневые топчаны, сколоченные из небольших грубо обтёсанных брёвен. Там спали подростки. Выстланный шкурами пол заканчивался общей лежанкой для малышей, как раз в том углу, куда Роберту указали. Чуть в стороне от центрального опорного столба слабо тлел очаг, который окружали низенькие скамейки из брёвен пошире.
— Скоро День Посвящения, — сказал Торстен. — Мы со Сверром и Олом уйдём в шатёр к старшим, и кровати освободятся. Тогда и переберёшься от мелкотни, ага. А пока здесь я старшой, мне подчиняются все, и ты тоже. Ясно?
— То есть Улрике больше мной не командует? — хмыкнул Роберт.
— Опосля меня, — не поддержал шутку Торстен, шмыгнув носом. — Сначала ты делаешь, что скажет вождь, потом Одноглазый Тиметт, и потом я. До обеда мы тренируемся. Это если не идём на охоту. После обеда дела клана, ага. Все по очереди работаем в кузне… помогаем Ульфу в коптильне… мелкотня ходит за хворостом. Надо, чтоб сарай всегда был полон дров. За этим следит Ол, но дрова заготавливают все. Дагфинн учит делать рукоятки для ножей и кинжалов, вытачивать древки для копий и приделывать потом наконечники, которые сделал Смэд. Эша покажет, как выделывать шкуры… Как у тебя с этим?