Острые коготки (СИ)

— Отвянь, я не по девочкам! — бросила смуглянка и вышла.
Гермиона хихикнула мужским смешком, взяла книги и села читать на свою кровать.
— Черт, когда это кончится! Ненавижу этот лазарет! Ненавижу быть девчонкой! Тем более такой, как ты! Раздеться догола и прогуляться по коридорам школы, что-ли… — Нервно вышагивал туда-сюда по проходу между кроватями недовольный Малфой, дергая себя то за волосы, то за юбку.
— Только попробуй! — буркнула Гермиона, пытаясь читать.
— И что ты сделаешь? — остановился он и сузил карие глаза.
— Я что-нибудь придумаю! Пойду и буду грязно домогаться к Макгонагал! Или поцелую Филча на глазах у всех! — вскипела Гермиона.
— Ой, как страшно! Черт, скука смертная… — простонала фальшивая девушка.
— Не стони. Возьми книгу. Почитай! — важно произнёс парень, который был совсем и не парнем.
— Что это?
— Я готовлюсь к ЖАБА!
— Ну ты даёшь, до экзаменов ещё, как до вольдемортовой задницы!
— Не знаю, где это место, а вот до экзаменов осталось семь месяцев. Время быстро пролетит…
Фальшивая Грейнджер преувеличенно сильно зевнула:
— Слушай, Грейнджер, ты сиди тут, может наконец помрешь от скуки, а я, девчонка молодая и горячая, пойду-ка поищу себе… приключений… — Он хитро улыбнулся и подняв юбку погладил попу Грейнджер. — Вот на это милое местечко!
— Нет! — строго проговорила Грейнджер.
— Ага! — Малфой, слишком сильно виляя бёдрами, пошёл к двери.
— Стой, сволочь! — Гермиона в мужском теле бросилась к своему телу с Малфоем внутри и схватила в охапку.
Черт, а она была такой сильной!
И она притащила трепыхавшегося Малфоя на свою кровать. Крепко схватила за талию и усадила напротив.
— Хватит, я сказала!
— Слушай ты, Малфой недоделаный, ты чего моей же силой против меня действуешь?
— Давай вместе читать. Не двигайся! — приструнила его Гермиона.
«Грейнджер» уселась удобнее и сделала вид, что читает первую попавшуюся книгу.
Прошло какое-то время.
— Знаешь, Грейнджер… А все не так плохо, как кажется, — услышала она свой томный голос из-за книги.
Она опустила фолиант и в шоке открыла малфоевский рот. Фальшивая Гермиона расстегнула рубашку, спустила розовый лиф на живот и её руки оглаживали её же оголеную грудь.
— Ммм, слушай, это невероятно… — жмурился противный слизеринец в её теле. Его, то есть её тонкие пальчики нежно ласкали возбужденые соски. — Мерлин, ты такая чувствительная…
— Малфой… — только и смогла выговорить Гермиона и почувствовала, что в её штанах что-то зашевелилось.
— Малфой! Что происходит? — взвизгнула она.
— Ты о чём? — мурлыкнул Малфой и посмотрел туда, куда она показывала — на свой бывший пах. — Ну что я тебе могу сказать, тебя возбуждает собственное тело. Представь, что ты смотришь на себя в зеркало.
Он тихонько застонал, когда его рука опустилась вниз, и он погладил промежность гермионовского тела через розовые трусики.
— Малфой, это же так… Это извращение! — Голос аристократа в котором пряталась душа девушки, перешёл на фальцет.
— Дууурочка… Это прекрасно… — пропел Малфой, облизывая пересыхающие красные губы.
Гермиона напряглась, чувствуя, как от звуков изо рта её бывшего тела, её нынешнее тело реагирует как-то странно. Её прошило невероятное желание, она схватилась за штаны, чтобы успокоить растущего и твердеющего змея между ног, но от прикосновения руки, ей стало только хуже. Он отвердел ещё сильнее.
Она зашипела:
— Малфой, пожалуйста…
— Ох, ты уже говоришь на парселтанге… Грррейнджер, просто засунь руку в штаны и побалуй моего красавчика. — мурлыкала «Гермиона».
— Ты очумел, хватит трогать меня… То есть себя! — она застонала, увидев как пальцы руки её бывшего тела отодвинули ткань розовых трусиков и Малфой ласково провел там пальцами по влажным складочкам. Выгнувшись, он зажал губу, а другая его рука сжала сосок.
— Черт побери, это лучшее, что можно было почувствовать… — воскликнул Малфой, наслаждаясь своим новым телом. — Грейнджер, я сейчас немного завидую тебе… — Он застонал, на его девичьих щеках появился румянец. Его тонкие пальцы задвигались чуть быстрее. — Охренеть, гребаный Мерлин! — шептал он.
 
Гермиона чувствовала, что её сейчас разорвёт, казалось, что вся кровь скопилась в том самом месте в штанах, ей хотелось разрядки до боли, она застонала.
— Малфой, кажется, я сейчас умру… — она закрыла руками лицо, чтобы не видеть себя, сидящую напротив, возбужденную, выгибающуюся и лихорадочно облизывающую губы.
Уверенные пальцы расстегнули её ширинку, и она почувствовала, что её окаменевшего змея захватила в плен прохладная ладошка.
— Что ты делаешь? — еле выдохнула она, когда рука её бывшего тела уверенно сжала и провела по стволу.
— Чёрт, Грейнджер, просто возьми вот так и проведи по нему! — Рука отпустила, и она разочарованно выдохнула, ей хотелось продолжения. Она последовала приказу.
Малфой откинулся на спинку кровати и продолжил наслаждаться движением пальцев на её бывшем теле. Гермиона смотрела на него, чувствуя себя совершенно, невероятно распущенной и несколько раз провела рукой по его члену, который на сегодня был в её распоряжении, крепко сжимая его. И всего от нескольких движений, произошёл такой взрыв во всем её мужском теле, что она, казалось, ослепла на секунду. Гермиона упала на подушки, изливаясь какой-то жидкостью на покрывало и хватая ртом воздух.
— Ммм, черт, черт, ах! Ммм… — воскликнул Малфой, облизывая губы. Он упал рядом со своим обессиленным бывшим телом, еле дыша. — Черт, Грейнджер… Черт… Спасибо…
— За что… — еле выговорила девушка, дрожащим голосом, она чувствовала сильнейшее опустошение.
— За эту невероятную возможность… Я никогда не думал, что вы так чувствуете…
— Кто «грязнокровки»?
— Ну не будь ты занудой…
Она загребла свое тело в обьятия и поправила на “Гермионе” юбку и лифчик. Малфой внимательно смотрел на нее.
— Слушай, а я красавчик… — хмыкнул он, разглядывая свое порозовевшее лицо.
Гермиона тоже разглядывал свое лицо.
— Я, кстати, тоже очень хорошенькая… — Она обняла себя, положила свою же кудрявую голову на крепкое плечо принадлежащие сегодня ей. — Я хочу спать…
— Давай… — устало пробубнило её тело, укладываясь удобнее и обнимая за пояс. — Черт… Это было круто, Грейнджер… А тебе как?
— Мм… Ну… Феерично… — она сдержанно усмехнулась.
— Хах… — усмехнулся аристократ в теле девушки. — А не хочешь повторить как-нибудь? Но теперь по-взрослому!
— Малфой! Хватит!
— Я молчу…
Они замолчали… Через минуту в палате послышались мерные посапывания в два носа.
*
— Грейнджер! — она подскочила на кровати. На неё смотрели два хитрых серых глаза.
— Доброе утро! Ты так крепко спишь, что я чуть не воспользовался. — Он сидел напротив на другой кровати и насмешливо её разглядывал. — Но потом вспомнил, что ты грязнокровка и отпустило.
— Ах ты, сволочь! — Она оттолкнула его руку, которую он потянул к её груди и осмотрела себя. — Я вернулась. — Она радостно улыбнулась, обнимая себя.
Малфой вдруг остановил внимательный взгляд на её губах, потом посмотрел в её глаза и протянул:
— Грейнджер, не думал, что когда-нибудь скажу это, но мне вчера понравилось в твоём теле… — Он двухмысленно поиграл бровями.
— Малфой! — Она закатила глаза, но предательский румянец расползся по её щекам. — А я вот думала, в отличии от некоторых! И скажу, что рада вернуться домой, потому что твоё чистокровное тело мне жало в бёдрах. — она встала и поправила короткую юбку на своих ягодицах.
Она увидела, как он открыв рот проследил за её руками и сглотнул.
— Я не прочь ещё раз оказаться внутри тебя… — Он облизнул розовые губы своим соблазнительно длинным языком.
 
Она, завороженная этим зрелищем, заморгала ресничками, но взяла себя в руки и крутанувшись так, что он увидел её трусики, пошла к выходу и гордо бросила:
— И не мечтай! Моё грязнокровое тело создано для любви, а не для забав чистокровных мудаков!