Идеальный хаос (ЛП)

Я улыбалась, глядя на Дека. И да, он сжал кулаки и был готов задушить меня. Мужчина был суперпокровительственным с тех пор, как умер Коннор. Ну, через два года после этого события, потому что Дек исчез в тот день, когда сказал мне о смерти Коннора. Я заметила его на похоронах, но он там не задержался.
Каждый день я ждала, что он вернется. Если я слышала хлопок двери машины снаружи моего дома, мое сердце начинало колотиться, и я бежала к окну посмотреть, не он ли это был. Или если я получала е-мейл с неизвестного адреса, то открывала его с придыханием и надеждой, что это от Дека. Но это никогда не был он.
Потом все изменилось: я перестала ждать, перестала проявлять интерес.
Когда он наконец-то вернулся, я пыталась избегать его, но избегать Дека похоже на толкание мизинцем грузовика с цементом. Это просто не работает. Мы спорили об этом… ладно, я спорила, пока он практически игнорировал меня. Он сказал, что уехал, потому что должен был вернуться к своему взводу за границей. Я не винила его за это. Меня бесило, что он никогда не связывался со мной. И после я чувствовала себя глупо, потому что, черт возьми, почему он будет поддерживать контакт с младшей сестрой его лучшего друга?
Дек был бесстрашен. Это то, что во мне полностью отсутствовало в шестнадцать лет, и это меня притягивало к нему. Несмотря на пугающий вид, и то, как его присутствие, казалось, заполняет всю комнату, иногда, когда он смотрел на меня, я видела нежность, которая заставляла мое сердце колотиться и вызывала трепет в животе.
Коннор рассказывал мне, что Дек сидел в колонии для малолетних преступников, затем обитал на улице. Когда я спросила, что он совершил, Коннор пожал плечами и сказал, что ничего такого, чего бы он не сделал сам. И эта его загадочность интриговала меня.
Дело в том, что технически я встречалась с ним только три раз до того, как Коннор умер. Однажды он остался с нами на две недели, когда Дек и Коннор были в увольнительной из армии. Затем перед тем, как он и брат уехали тренироваться с ООП2 (объединенная оперативная группа, элитная антитеррористическая организация). И снова, когда они вернулись домой с задания. Я спросила, почему Дек всегда приезжал к нам, и брат ответил мне, что в действительности ему некуда больше идти. Я спросила о его семье, но Коннор только пожал плечами и сказал, что группа была семьей Дека.
А после Коннор умер, и все изменилось.
Я ненавидела Дека за то, что он видел мой срыв в тот день. Ненавидела его за то, что он был жив, а мой брат нет, и я ненавидела его за то, что хотела, чтобы он держал меня и забрал мою боль. Я ненавидела его за то, что он этого не сделал. Дек был всем, чем я не была в тот день — сильным, сдержанным и бесстрашным.
Потом он ушел, и моя жизнь окунулась в тот же самый мрак, который я видела в глазах Дека. Нет никаких сомнений в том, что я полностью облажалась после этого. Мои родители были так сильно погружены в их собственное горе, они полагали, что я горюю также, но это было намного больше. Это был ад, в котором я страдала месяцами после смерти Коннора. Дек не знал, но мысли о нем давали мне силу пережить то, через что я проходила. Он был моей опорой.
Дверь за Тристаном закрылась, и я наблюдала, как он садится в машину и уезжает. Дек не двигался, но я чувствовала сжигающий жар в животе и его взгляд на мне. После всех этих лет он по-прежнему нервировал меня. Этот мужчина мог стоять на другом конце футбольного поля и все также вызывать у меня дрожь. Я только не уверена, была ли это нервная дрожь или потому что я чувствовала возбуждение. Или это их смесь, которая может — и будет — уничтожать меня, если он приблизится слишком близко.
Я оглянулась через плечо на Райли, но она ускользнула чистить столики, которым не нужна была уборка. Таннер, старый друг, сидел за столом в наушниках и печатал на ноутбуке, шапка низко опущена на лицо. Он бросил взгляд на меня, потом на Дека и вернулся к печатанию. Таннеру не сильно нравился Дек, хотя они формально никогда не представлялись друг другу и никогда не будут.
 
Дек подошел ко мне. Он был моей единственной слабостью и неважно, что я делала, я не могла избавиться от него. А я пыталась.
Улыбнувшись ему, я спросила:
— Эй, детка, когда ты вернулся? — он ненавидел, когда я называла его «деткой», и я увидела это по напрягшимся мускулам рук. — Убил кого-нибудь в поездке? Держу пари, что да.
— Ты собираешься на свидание с ним?
Сразу к делу, как всегда.
Я подняла брови.
— С кем?
Дек нахмурился.
— Джорджи.
— Да ладно, Дек. Неужели ты еще не в курсе? — его брови опустились. Камеры безопасности Дека должны были сообщить ему об этом. Когда я купила кафе, он установил их, сказав, что они отпугивают воров. Я была уверена, что это еще один способ Дека следить за мной.
Его люди внезапно приходили и собирали отснятый материал, и бьюсь об заклад, Дек проверял каждого постоянного покупателя, стоящего за стойкой прямо перед камерой. Догадываюсь, Дек еще не видел Тристана, иначе я бы услышала об этом.
— Ты знаешь этого парня? — спросил он.
Я скрестила руки, больше для того, чтобы скрыть свои соски, которые, я знала, заострились из-за дрожи, пробирающейся вниз по позвоночнику.
— В каком смысле? Потому что полагаю, какой он в постели, абсолютно отличается от того, какой он, когда приходит сюда. — Мой голос стих к концу фразы, что, возможно, хорошо, потому что хмурый взгляд Дека был достаточно зловещим. — Думаю, я узнаю это, теперь, когда у меня есть его номер.
Я нажала кнопку на кассовом аппарате, и денежный ящик со звоном отскочил. Затем я взглянула на пятидолларовую купюру Тристана, которую он мне дал, и разгладила ее.
— Возможно, тройничок будет…
— Я не в настроении, Джорджи.
Я закатила глаза.
— Ты никогда не в настроении.
Он абсолютно точно знал, на что я намекаю, так как я все время дразнила его по поводу нас, занимающихся сексом.
Дек приблизился, стремясь забрать банкноту у меня, и я быстро засунула ее в карман.
— Это для секса на одну ночь на этой неделе.
— У тебя нет таких ночей, а если бы были, я бы прекратил их.
Правда, вроде того, отчасти.
У меня никогда не было секса на одну ночь, но это мой выбор, не его. Я позволяла ему думать то, что он хотел. Сморщив нос, я пошла и налила ему черный кофе.
— Вагина-блокатор, — пробормотала я, но он услышал, так как оглянувшись через плечо, я заметила, что уголки его губ дрогнули.
Приятно знать, что ему нравится мое чувство юмора.
Я встречалась с несколькими мужчинами на протяжении многих лет, и Дек предпринял чрезмерные меры, проверив их. Он, возможно, знал о парнях, с которыми я встречалась больше, чем я сама. Дело в том, что я должна была быть осторожной на счет мужчин, если не желала их проверки. Тристан… ну, насколько я знаю, там не было ничего кроме таких фактов как: он владелец «Мэйсон Девелопмент» и встречался с кучей женщин.
Дек положил пятерку на стойку, когда я вернулась с его черным кофе. Я никогда не брала деньги. Ладно, брала, потому что он настаивал, но складывала их в розовую копилку в виде слона, которую держала под стойкой. Не было причины, почему я делала это, за исключением того, что не хотела его денег, а он отказывался брать кофе бесплатно. Поэтому я сохраняла их в копилке. Он знал об этом — черт, Дек знал почти обо всем, что я делала… кроме самого важного.
— Ты сейчас не работаешь?
— Это вопрос, Дек? Правда? — Дек не задавал вопросы, на которые он уже знал ответы, и он точно знал, в какое время я покидаю кафе по вторникам. — Ты, должно быть, хочешь что-то. Ах, я знаю, ты упустил возможность выносить меня из баров последние несколько недель, когда ты был в отъезде? Ладно, я позволю тебе сделать это здесь, но мой единственный покупатель может подумать, что ты похитил меня.
— Я хочу, чтобы ты перестала пить.