Цена твоего прощения (СИ)
Вроде опасности никакой быть не должно. Захотят разобраться со мной, побоятся зацепить всех остальных, да и охраны там будет немерено. Один из организаторов, тот самый друг отца, что открывал с ним холдинг, и следил за ним первое время после убийства. А он тот ещё параноик.
Что ж, может и получится ещё и подразнить, привлечь к себе внимание. Да и Кира развеется, а то последние дни она всё больше задумчивая ходит. Может, после этого сборища, отправлю её с охраной на пару часов домой. Скучает, может или переживает за своих. Они-то за неё не побоялись диаспору поднять, когда узнавали, куда она пропала. Вроде Кира и сирота, но заступиться за неё есть кому.
Оставил её сегодня дома, дав Владу указание отвезти, куда там надо и всё оплатить, и привезти уже к назначенному времени к месту сборища. Приготовился ждать СМС о списаниях. Интересно, насколько Кира не побоится погреть лапки в моём кошельке. Но до вечера ни одной смс так и не пришло.
Не понял, Влад что, код забыл и со своей платил что ли? Встретил машину уже на стоянке и решил, что потом разберусь. В гардеробной не подпустил к ней швейцара и сам снял с неё пальто. И вот лучше бы я этого не делал.
Длинное платье в пол, цвета горького шоколада с расходящейся от бедра юбкой, затянутым в мерцающую ткань по лопатки телом и воротником-петлей через шею, оставляло плечи и руки открытыми. Складки ткани на груди вроде и закрывали саму грудь, но притягивали к ней взгляд, будоража мужское любопытство.
Краски на лице было не заметно, но глаза стали ярче, притягивали, завораживали. Непонятного каре-зелёного цвета, что и не определишь, чего больше, сейчас её глаза отливали ведьминской зеленью. Грива распущенных волос окутывал её до самой задницы. Лишь чуть присобраные у висков, они переливались и отражали свет. Ни на пальцах, ни на руках никаких цацок у Киры не было. Только капельки бриллиантов в ушках и непонятная хрень на золотой цепочке на шее, которую она не снимает вообще.
Ничего вроде вычурного, ничего развязного или открытого, но самец внутри бесновался от ярости! Хотелось завернуть её обратно в её пальто и утащить с этого вечера домой, запереть в спальне и заявить свое право на это тело самым прямым образом. А она просто улыбается, спокойно и с лёгким любопытством, а что дальше.
Наше появление в зале не осталось незамеченным. Куча ревнивых бабских взглядов, оценивающих и завистливых. Но меня они мало волновали. Зато втягивающие пузо при её приближении мужики, что буквально облизывали её взглядами, вызывали зубной скрежет. На каждый взгляд в её сторону мне хотелось ответить ударом.
Кто-то подходил познакомиться под видом желания поздороваться со мной. Кто-то, молча, разглядывал. Через час этого вечера, я уже готов был кидаться на людей.
Основные устроители сегодняшнего вечера подошли засвидетельствовать своё почтение. Только муж не сводил глаз с Киры, а жена пыталась побольнее зацепить и поставить на место "выскочку".
- Что-то не могу вспомнить из какой коллекции это платье. - Говорила она много громче того шипения, что было принято в этом гадюшнике.
- Это платье не из коллекции. - Мягко улыбнулась Кира. - Оно шилось для меня, такой вот полёт дизайнерской мысли.
Руки бы оторвать тому дизайнеру, за такие полеты. Хозяйку вечера перекосило, но гадюка так просто не сдавалась.
- У вас очень интересный дизайн серёг, то же индивидуальная работа? - прищурилась стерва.
- В то время другой и не было! - продолжала улыбаться Кира. - Эти серьги мой далёкий прадед подарил своей жене за рождение сына и дочки.
- Ваш далёкий прадед? И кем же он был, что имел возможность дарить бриллианты? - поджала губы получившая по носу гадина.
- Графом. Граф Шашков. Большая часть семьи была репрессирована, согласно документам, я сейчас единственный потомок. - Всё также мило улыбаясь, забивала последний гвоздь в крышку гроба хозяйки Кира.
Остальные змеи предпочитали шипеть по углам. Меня отвлёк на пару слов один из тех, с кем у моего холдинга были заключены контракты на грузоперевозки, которые сейчас пересматривались и перезаключались или разрывались совсем. Он минут пять уговаривал меня с ним встретиться в рабочей обстановке, для решения вопроса по контракту.
И так весь на взводе, добесили эти голодные взгляды, и этот ещё со своим нытьём. Вернулся в зал, и сердце пропустило удар, так как Киры я не увидел.
- Что, не уследил за своей красавицей? - раздался за спиной голос хозяина вечера. - Хотя, своей ли? Серьги семейный антиквариат, платье своё... Твоего на ней ничего и нет.
- Ты, смотрю, совсем мозги бухлом залил? - сгрёб его пиджак в кулак, заставляя вспомнить, с кем он разговаривает.
- На балкон пошла, душно ей стало... - проблеяло это враз протрезвевшее ничтожество.
Зал я пересёк за мгновения, не обращая ни на кого внимания. Хотя кто-то и пытался вроде что-то спросить. Кира была на балконе. И не одна. Та самая эскортница, чьими услугами я пользовался, даже не помню, как её звали. Или даже не спрашивал.
- Мне тебя даже жаль, - видимо продолжала она уже начатый разговор. - Сколько таких девочек у Сабира уже было. Все вы думаете, что что-то для него значите. А возвращается он после вас ко мне. С дорогими подарками, видишь это колье? Специально для него надела. Это его благодарность за ночь несколько дней назад. Он на меня денег не жалеет. И с официального бизнеса, и с ... ну, другого. Да ты, наверное, знаешь?
- Вы зря тратите мое время и свое красноречие. - Ответила Кира спокойно, без капли волнения или ревности, чем только ещё больше подняла градус моего раздражения. - Меня не касаются личные отношения Сабира Фахратовича. И уж тем более, как и чем он расплачивается за ваши услуги. И ни к каким "другим бизнесам" я отношения не имею, и иметь не собираюсь.
- Да неужели? - не задержал злости я.
- Сабир, я тут...
- Пи@дила, я слышал. Убралась вон отсюда, пока башку не размозжил, падаль. Быстро. - Рявкнул на шалаву, не сводя взгляда с Киры, которая даже и не пыталась скрыть брезгливое выражение на лице.
Чем окончательно уничтожила последние остатки терпения. Может мне ещё оправдываться начать, башку о стенку разбить, доказывая собственную верность? Да с чего бы вдруг, она мне жена? Или я её своей женщиной назвал? А ещё звучали в ушах насмешливые слова, что ничего моего на ней нет.
- Я тебе не по-русски утром сказал? Или ты не поняла, что надо поехать и купить? Ты настолько не соображаешь? - почти вплотную к ней встал я.
- Зачем покупать? Если у меня всё есть? - удивилась она.
- Мне срать на твои пыльные тряпки столетней давности! Ты не могла постараться, чтобы прилично выглядеть? Это вот что за хрень? - схватился я за медальон с каким-то символом на её шее, желая сорвать его ко всем чертям.
- Не смей! - вдруг взбесилась Кира и вцепилась когтями в запястье руки, сжавшей побрякушку. – Отпусти, я сказала.
- Чееего? А ты не охренела ли? Рот закрыла, и не смей вякать, пока не спросил. - Я со всей силы сжал её предплечья и встряхивал на каждое слово, что бы поняла, кто здесь хозяин. - Думаешь, готовишь в моём доме, так теперь хозяйка? Кем себя почувствовала? Решать вздумала, что тебя касается, что будешь делать, а что нет? Так вот я тебе скажу, что делать ты будешь все, что мне вздумается, и по первому приказу. Понятно? И отчёты вести, и готовить, и в постель придёшь, если скажу!
Выплеснув часть накопившегося бешенства, и понимая, что если останусь ещё хоть на секунду рядом, я её просто загрызу, я с огромным усилием оторвал от неё руки и ушёл с балкона. Минут десять пытался сквозь шум крови в ушах вникнуть в разговоры вокруг. Даже назначил пару встреч, хотя в мыслях всё возвращался на балкон.
Чего взбесился? Так задело, что она не ревновала? Или слова, что по ней не видно, что она принадлежит мне? Или это от понимания, что она-то во мне видит кого угодно, но только не своего мужчину. Она и представлять себе подобное явно не собирается. Считает видно, что проведёт свои проверки и свалит? Ей, поди, названные родственнички и женишка уже подобрали, что не попрекнет её страхом и тем, что произошло.