Горькое ожидание. Дай мне шанс (СИ)

— Ты позволишь, я приготовлю для тебя ужин? — жестом указываю на кухонную зону.
— Ох! — моментально вспыхивает — Неудобно как-то, да и поздновато для ужина.
Любуюсь её смущением, лёгким румянцем на щеках и умиляюсь. Надо же, какой удивительный отклик она во мне вызывает.
— А мы что-нибудь лёгкое сообразим, окей? — подмигиваю и захожу за кухонный остров, мою руки, достаю из холодильника продукты.
Катя молча наблюдает за моими действиями, но в один момент ей, видимо, надоедает, и она плавно поднимается с дивана. Мягкой грациозной походкой приближается, и я зависаю с приоткрытым ртом, сглатываю. Не понимаю, как это у неё получается, в скромной абсолютно не вызывающей одежде пробуждать во мне такую гамму эмоций. Она же даже флиртовать особенно не пытается, а я завожусь с пол оборота. Волшебница? Возможно. Скорее фея, которая одним взглядом побуждает мой унылый дух к переменам.
— Знаешь, — Катя берёт разделочную доску и нож для нарезки овощей, — вообще-то считается, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а у нас наоборот получается.
— И не мечтай, — не сдерживаю хохота, — повара мужчины в обычной семейной жизни готовкой себя не утруждают.
Продолжаю веселиться и не замечаю, как Катя меняется в лице.
— В сем-мейной? — заикается, а в глазах читается испуг. Неужели перспектива стать одной семьёй так её страшит?
— Ах, да! Я же так и не ответил на твой вопрос — убираю из рук нож и помидор, который только взял и нацелился разрезать.
Обнимаю Катю за талию обеими руками и плавно придвигаю девушку к себе.
— Ты хотела знать, сколько времени продлятся наши отношения? — шепчу вкрадчиво, отчего девушка заметно напрягается. Губами касаюсь мочки уха.
— Советую тебе свыкнуться с мыслью, что наши отношения… — делаю паузу, чтобы потом отчеканить каждое слово в её, моём, нашем общем сознании — Будут длиться вечно.
Глава 34.
Когда Даня привёз меня в свой дом, я не на шутку разволновалась. В голове почему-то сразу всплыл образ рыдающей Лопуховой, которую Стас обманом на родительскую дачу затащил. Правда такие мысли я быстренько от себя прогнала: не дело это в любимом человеке сомневаться.
В доме меня напрягла окружающая обстановка абсолютно необжитого жилища. Типичное холостяцкое логово: вещи по углам не валяются и на том спасибо. Эх, я бы добавила сюда пару декоративных штучек, с Любавиной посоветовалась. Она как раз на дизайнера учится, может, порекомендовать её Дану, как начинающего специалиста?
Когда поняла, что слишком углубилась в свои мечты и уже обои мысленно переклеила, Даня благополучно салатом занимался. Совестно стало, поэтому помочь парню захотела. Девушка я или нет в конце концов?
Только это на работе у нас всё слаженно получается, а на этой кухне нормального поварского тандема не вышло: Астрову отвлекаться приспичило. Обниматься полез и всякие разности на ухо нашёптывать, да так сладко, что я растаяла, расплавилась в горячих руках. Но окончательно разум меня покинул после его заявления, что наши отношения будут вечными. Ох, накрыло меня, руки ему на плечи закинула, и целоваться полезла. Сама.
Потом, конечно, сообразила, что некрасиво веду себя, поэтому поспешила остановиться. Судя по суровому взгляду, Даню моя сознательность не впечатлила, но вслух он своё недовольство не выразил. Обещал ведь, что всё будет, как и когда захочу я.
Мы быстренько дорезали салат, накрыли небольшой столик. Даня свечки откуда-то достал — романтика.
После ужина он оставил меня ненадолго одну, а сам отлучился, сказал, что в машине что-то забыл. Я воспользовалась свободным временем и со стола убрала, посуду помыла. Правда потом заметила, что у него посудомойка, встроенная в кухню есть. А с другой стороны, что мне сложно пару тарелок сполоснуть?
Я уже вытирала руки полотенцем, как вдруг ощутила на своей талии тёпло. Даня. Как он так незаметно подкрался?
— Какая ты у меня хозяюшка — прошептал, опаляя горячим дыханием щёку.
Он убрал руки, а через мгновение открыл передо мной бархатный футляр, в котором оказалась золотая цепочка и подвеска в виде котёнка с зелёными глазами-изумрудинками. Такой очаровательной вещицы мне ещё никто не дарил, да если честно, никакой не дарили.
 
— Даня, что это? — выдохнула удивлённо.
— Кошечка для Дикой Кошечки, — ответил весело, — ты позволишь?
Легонько кивнула, оказавшись не в силах собраться с мыслями и внятно поблагодарить.
Слегка грубоватые руки проворно защёлкнули застёжку на моей шее, а на грудь опустился холодный металл.
— Зачем, Дань? Это слишком дорогой подарок, мне раньше никто ничего подобного не дарил. И вообще, ты… — от растерянности несу какую-то околесицу, — Спасибо!
Да, наверное, правильнее всего просто поблагодарить вместо того, чтобы искать тысячу и одну причину, почему я недостойна этого подарка.
— Так-то лучше — улыбается Даниил. И целует. В который раз за сегодняшний вечер. Но на этот раз не страстно, а как-то скромно, даже немного по-дружески.
— Ух ты! — замечаю в дальнем углу за диваном выглядывающий гриф гитары.
— Ты, оказывается, на досуге музицируешь? — насмешливо толкаю Астрова в бок.
— Нет, так, знаю пару аккордов.
Пока мой дорогой мужчина задумчиво чешет затылок, спешу извлечь инструмент из заточения.
— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты притащил в полупустой дом в числе первых предметов абсолютно ненужную вещь? — хмурю брови, чтобы припугнуть скромнягу и заставить раскрыть свою страшную тайну.
Запрыгиваю вместе с гитарой на диван, левой рукой зажимаю аккорд, а правой провожу по струнам.
— Вот я действительно знаю только пару аккордов, а тебе не верю! — демонстративно отворачиваю вздёрнутый от негодования носик и продолжаю бренчать известную мне одной мелодию. Затем протягиваю гитару Дану, губки надуваю, и глазки жалостливые делаю. Ах да, ещё ладошки в молящемся жесте чуть не забыла сложить, когда он гитару принял.
Даня вздыхает обречённо, присаживается на диван, укладывает светло-коричневую красавицу себе на колени и бережно проводит рукой по струнам. От умелых прикосновений гитара щедро делится звуками, а Даня подпевает:
— Я тебя целовал у ночного огня.*
Я тебе подарил половинку себя.
Я заворожено смотрю на любимого, открывшегося для меня с новой, довольно неожиданной стороны. Интересно, сколько всего удивительного может быть скрыто в одном единственном человеке. Но чтобы это узнать, нужно позволить человеку раскрыться, быть рядом, поддерживать.
— Ты не верила мне, но любила меня.
Я оставил с тобой половинку себя.
Когда звучит последний аккорд, и Даня поднимает на меня светящиеся карамельные глаза, я улыбаюсь. Очередное "никто" за сегодняшний вечер пополнило копилку нашей биографии, потому что ещё никто не пел для меня песен. Удивительно, но пока красивый мужской бас ласкал мой слух, внутри я ощущала трепет. От его голоса, от мимолётного обжигающего взгляда, от всей интимности ситуации.
— Очень красиво — говорю полушёпотом, боясь нарушить атмосферу очарования. Смотрю на Даню и не могу понять, как всего лишь за каких-то четыре с небольшим месяца он преодолел путь от Даниила Витальевича до Дани? Как два абсолютно разных человека смогли найти дорогу к сердцам друг друга? Ответ мне кажется очевидным — это чудо. Чудо, которое называется любовью.
Любовь действительно способна творить чудеса — соединять, примирять, созидать. От нас требуется только позволить ей действовать, а в трудностях напоминать себе, что любишь.
Уютный вечер с каждой минутой приближается к ночи, и я вспоминаю, что мне пора уезжать.
— Может, останешься? — Даня предлагает без особого энтузиазма: знает, что не соглашусь.
— Меня Янка с Линой из дома выгонят, куда я пойду?
— Так ко мне…
— О…
Спешу к выходу, потому что если перепалка на эту тему начнётся, то мы до утра будем спорить. Обсуждали ведь сотню раз: не готова я пока к таким подвигам.