Забирая Еву (СИ)

— Давно? – спрашивает он, а я поднимаюсь, услышав металлические нотки в его голосе.
— Где он? – Кай поворачивается лицом ко мне, и я пугаюсь тому, каким бледным он стал.
— Хорошо, я буду через пару часов.
Он кладет трубку и поднимает на меня тяжелый, словно налитый свинцом, взгляд.
— Что случилось? – спрашиваю его, чувствуя, как от волнения тело начинает бить мелкая дрожь.
— Звонила мать Егора. Он в реанимации уже вторую неделю. Им нужна моя помощь. У него рак, Ева.
  
Глава 31
 
Между нами молчание. Гнетущее, пугающее, полное неопределенности и страхов. Тысячи «Не может быть» в голове. Неверие в ситуацию. Бред. Этого не может быть. Какой к черту рак? Он ведь здоровый мужчина, ему всего тридцать два! Он не болел, был в полном здравии. Как вообще такое могло произойти???
Поворачиваюсь к Каю. Он все так же сосредоточенно смотрит вперед, сжимая руль до белизны костяшек. На лице ни единой эмоции, но я знаю, что сейчас в его душе настоящий ураган.
— Поверить не могу в это, — слетает с моих губ на выдохе. Случайно.
Молчание. Отворачиваюсь, не надеясь на ответ.
— У него проблемы с желудком были, — слышится его лишенный эмоций голос. — Он должен был лечь на обследование…
— Он так и не лег. У него были сильные приступы. Я говорила ему, что нужно в больницу поехать, но Егор отказывался. Говорил, что ничего страшного, — отворачиваюсь к окну.
Пытаюсь сдержать слезы. И это чувство, что с каждой последующей минутой давит все сильнее и сильнее. Почему же я не настояла на походе Егора к врачу? Совру себе сама, если начну искать оправдания. Ответ я знаю. И он выжигает кислотой мою душу изнутри. Да потому что уже тогда мне было все равно. После отпуска с Каем чувства к Егору остыли. И мысли мои были все время с другим. Зациклена я была на своих проблемах. Вот и упустила ситуацию.
Кай молчит. Сосредоточенно смотрит на дорогу. Чувствую теплое прикосновение его руки. Он берет мою холодную ладонь в свою горячую. Держит крепко, согревает, успокаивает. Словно говорит этим жестом, что мы вместе и справимся со всем.
Спустя полтора часа пути Кай высаживает меня возле своего дома.
— Ты в больницу? – для чего-то спрашиваю его. Наверное, просто не хочу оставаться одной.
— Ложись спать, думаю, что вернусь не скоро, — игнорирует вопрос и, притянув для беглого поцелуя, отпускает. Я выхожу из машины и на негнущихся ногах направляюсь в квартиру.
Хуже всего – неизвестность. Она, словно яд, отравляет разум. Тысячи раздирающих на части мыслей. Едких, кислотных, не дающих ни минуты покоя.
Две недели в реанимации. Получается, все это время он был на грани жизни и смерти. Он умирал, пока мы с Каем наслаждались.
Устало прикрываю глаза. Боюсь своих мыслей. Боюсь того, куда они могут завести.
На дворе полночь. Набираю Кая в сотый раз. И в сотый раз ответом мне служит короткое, брошенное грубым тоном: «Занят».
***
Уснуть в ту ночь мне так и не удалось. Кай домой не пришел. Кое-как дождавшись пяти часов утра, я поднимаюсь и, одевшись, направляюсь в кухню. Варю себе кофе, пытаюсь хотя бы чуть-чуть придти в себя.
Спустя несколько часов подъезжаю к отделу. Несмотря на то, что на дворе ранее утро воскресенья, народу полно. Колесников снова изгаляется над ребятами, объявив рабочими выходные.
Едва я переступаю порог кабинета, он вызывает к себе, «на ковер». Устраивает утреннюю взбучку.
— Кирилл Александрович, - неожиданно даже для себя, перебиваю его. Колесников, мягко говоря, удивлен моей наглостью. Замолкает на середине слова, едва не поперхнувшись собственной слюной.
— А Егор Анатольевич на самом деле в отпуске? Не на больничном?
Молчит. Смотрит так на меня, с вызовом.
— Странно, что вы мне этот вопрос задаете, Ева Сергеевна, — а на губах ухмылка такая мерзкая.
И тут до меня доходит. Он ведь все знал с самого начала! С самого первого дня был в курсе, что Егор серьезно болен. Вот откуда вся эта спесь. Вот откуда такая уверенность в своей безнаказанности и желание издеваться надо мной.
 
Он что-то долго и яростно пытается мне внушить. В очередной раз угрожает взысканием. А я, едва дождавшись, когда же его рот закроется, покидаю кабинет.
Подхожу к своему рабочему месту, чувствую, что меня трясет.
Набираю Кая.
— Да, — слышится в трубке уставший голос.
— Где ты? – голос дрожит, еле сдерживаю себя, чтобы не разрыдаться.
— На работе. Ева, мне нужно немного побыть одному. Я свяжусь с тобой позже.
Не успеваю даже возразить, в телефоне раздаются короткие гудки.
Меня буквально трясет от гнева. Я не могу сидеть просто так, делая вид, что ничего не произошло. И если Кай думает, что может так легко оттолкнуть меня, он ошибается.
Схватив сумочку со стола, прощаюсь с ребятами и выбегаю из кабинета. Спустя двадцать минут паркую машину на практически пустой стоянке Управления.
Забегаю в здание, сметая все на своем пути. Едва створки лифта успевают открыться, я уже практически у его кабинета. Открываю дверь, пересекаю пустую приемную, буквально залетаю в кабинет.
Кай сидит за столом. Сосредоточенно изучает какие-то документы. Поднимает удивленно-растерянный взгляд и хмурится, заметив меня. 
— Я же сказал, что хочу побыть один, – рычит сквозь зубы.
— Мне непонятно то, почему вы все так пытаетесь сделать из меня дуру?! Колесников, теперь ты. Я имею право знать, Кай. И ты должен сказать мне.
Если он думает, будто я беспрекословно подчинюсь, то он чертовски ошибается.
— Что ты хочешь знать, Ева?! – взрывается Кай. — Что он умирает?! Что у него рак последней стадии?! Он в коме! После операции так и не пришел в сознание, — сжимает руками голову, отходит от меня.
— Рак чего? – не узнаю свой голос. Словно наждачкой по горлу каждое слово.
— Рак желудка. У родных ни копья денег. Операция срочная нужна была. Не смогли насобирать на нормальную клинику. И звонить не звонили. Гордые, б*ть, все, — сжимает кулаки. Смотрит куда угодно, только не на меня.
Обессилено опускаюсь на стул. В голове туман. Все равно не верится. Это какой-то сон кошмарный, нужно просто ущипнуть себя посильнее и я проснусь.
— Какие прогнозы врачи делают? Он будет жить? – поднимаю на него взгляд, полный мольбы. Словно от Кая здесь что-то зависит.
Он молчит. Прячет руки в карманы брюк. Поднимает взгляд к потолку.
— Те, кто оперировал, разводят руками. Я вышел на одного человека, онколога. Один из лучших специалистов. Через пару часов будет здесь, прямым рейсом из Израиля. На него одна надежда. Но, вообще, шансов мало…
— Скажи мне, в какой он больнице?
— Нет, — отрезает он, даже не дает договорить вопрос до конца.
— Кай, я должна увидеть его. Прошу, скажи, — чувствую, что рыдания вот-вот вырвутся наружу. В горле огромный ком.
— Я сказал, нет!
Я не вижу его, он расплывается.
— Не будь эгоистом, Кай! Здесь твоя ревность абсолютно беспочвенна!
Он подается навстречу.
— Какая к черту ревность?! Не будь эгоисткой, Ева! — нависает надо мной, еле сдерживается. Такое ощущение, что еще немного - и разорвет меня на куски.
— Не только тебе хреново. Я друга теряю! Там Дашка живет под его палатой! Там его мать, она сына теряет! У нее сердце больное. Не вздумай появляться там, оставь этих женщин в покое! – каждое его слово – пощечина
Знаю ведь, что он прав. Но слышать столь уродливую правду, не прикрытую абсолютно ничем больно. Вижу в отражении его разъяренных глаз свою суть. Я - полное ничтожество, дрянь, разлучница, не имеющая ни малейшего права даже на свидание с ним.
— Я ненавижу тебя, — с губ слетает приглушенный хрип. Рыдания душат словно удавка. Говорю это, а думаю о том, что ненавижу, прежде всего, себя.
Кай даже бровью не ведёт. Отворачивается, словно теряет интерес.