Это я удачно попала! (СИ)
Глава 29
Время до весны пролетело быстро: только недавно были зимние каникулы, затем снова началась учеба - и вот уже весенние каникулы. Осталось не так много времени до конца первого курса, а заодно до трёх важных событий в жизни моей семьи: выпускного Энизы, её же помолвки с Артуром и открытия мебельного производства.
На этих каникулах моя семья нанесла ответный визит Бурдагам - на этот раз без моего участия. Я не поехала с ними по двум причинам: во-первых, это был вечерний приём, на котором детям присутствовать не полагалось, а во-вторых, я уже увидела всё, что мне было нужно, во время предыдущего визита. Не думаю, что вид особняка семьи Бурдаг что-то изменит в моём мнении относительно их самих или помолвки их сына с моей сестрой. Да, если у нас было скромное поместье в три этажа, то у них был настоящий особняк, почти что замок, даже башня имелась - это мне с восторгом на другой день рассказывала Эни. Поэтому помолвку решено было устраивать именно у Бурдагов - там и места побольше, чтобы гостей вместить, и слуг, чтобы их обслужить, да и ехать от столицы намного ближе. Нам же проще - меньше мороки, а то и без гостей дел хватает.
С потенциальным директором нашей будущей мебельной фабрики - называть мебельное производство заводом всё-таки не совсем правильно - мы с дедушкой познакомились еще на зимних каникулах. Хар Зборский оказался молодым мужчиной, на вид чуть старше двадцати лет - а, начит, в переводе на местный возраст, ему было лет сорок-сорок пять. И, хоть, по количеству прожитых лет, он был ненамного моложе меня, всё же для меня прежней он был слишком молод, а для меня нынешней - слишком стар. Тем удивительнее, что при виде его моё сердце ёкнуло и часто забилось. Эдо Хар Зборский принадлежал к тому типу мужчин, которые мне всегда нравились: спокойные, уравновешенные, с проницательным взглядом тёмных (не обязательно, но желательно) глаз. Он был не слишком высокий, но явно выше среднего, не худой, но и без лишних жировых отложений, подтянутый, весь какой-то на диво пропорциональный, двигался всегда уверенно, не спеша, но и не мешкая, и говорил хоть и мало, но всегда по существу и с должным красноречием. Словом, он казался мне весьма гармоничным человеком во всём: будь то внешний вид, движения, работа или светская беседа. Его волосы и глаза казались одного цвета - цвета бургундского вина, только очень-очень тёмные, почти чёрные, но с явном бордовым отливом.
В присутствии этого мужчины я терялась и робела, как девочка - каковой, впрочем, и являлась для окружающих. Все остальные наши работники знали меня не только как дочку хозяев, но и были в курсе того, что я сама веду многие дела, так как не раз и не два общались со мной. Однако в присутствии младшего Зборского весь мой запал куда-то исчезал - в итоге переговоры с ним всегда проводила Лиона, а я скромно стояла в сторонке, надеясь, что он меня не заметит - и, в то же время, отчаянно желая обратить на себя его внимание. Вот только детской влюблённости мне еще не хватало! То, что я вновь стала ребёнком, и раньше доставляло мне неудобства именно физиологическими реакциями детского тела: я быстро уставала, много спала, могла расплакаться из-за пустяка. Да и все прочие реакции тела были именно десткими, соответствующими возрасту. Например, я восхищалась эдо Харом, любовалась его спокойной красотой, тем, с каким непринужденным достоинством он себя ведёт, но не чувствовала и грамма влечения, которое женщина может испытывать к мужчине. Конечно, существовала вероятность, что младший Зборский просто не привлекает меня в этом плане, но ведь это относилось не только к нему, а вообще ко всем мужчинам и парням, которых я встретила за время пребывания в этом мире. Нет, я уверена, всё дело именно в физиологии: я просто физически не созрела ещё для отношений, как бы дико это не звучало для женщины в моём возрасте.
А потому мои платончиеские чувства к новому директору доставляли мне большие неудобства. Я не могла с ним нормально общаться, как это делала с остальными взрослыми. Мне приходилось лишь глупо улыбаться, когда он, приезжая к нам, дарил мне сладости или очередную куклу. Несмотря на острое желание сделать в этот момент жест "рука-лицо", я в тайне радовалась даже таким знакам внимания от своего кумира, что не могло меня не бесить еще больше.
Сам эдо Хар относился ко мне, как любой взрослый относится к маленькой девочке: по большей части не замечал, а замечая, улыбался и говорил что-то милое. Но хоть не сюсюкал - и на этом спасибо. Хотя, думаю, если бы сюсюкал, моя детская влюблённость прошла бы моментом. Но, увы - младший Зборский оказался и в поведении с детьми удивительно гармоничен и тактичен. Возможно, будь я постраше, то не вопринимала бы в штыки своё увлечение этим мужчиной, но я была в теле одиннадцатилетней девочки, а потому эта моя любовь обречена быть несчастной. Единственное, что меня радовало, так это то, что я не увлеклась каким-нибудь мальчишкой моего физического возраста - это был бы полный аут! Впрочем, впереди меня ждёт гормональный бум, так что и такое развитие событий в будущем я не исключаю, хотя, признаться честно - заранее страшно.
Пытаясь решить проблему со своей неожиданной влюблённостью, я малодушно даже подумывала о том, чтобы найти другого директора, отказав в месте Хару Зборскому. Но профессионализм во мне всё-таки победил: эдо Зборский продемонстрировал отличные деловые и личные качества, так что я не видела причин для отказа. Да и для нашей семьи будет лучше, если у нас будет хороший директор, так что такими кадрами не разбрасываются. Да и Ян не поймёт, если мы просто так откажем его брату. Не говоря уже о том, что моя собственная семья меня не поймёт, а рассказывать им о своих чувствах я как-то была не готова. Да и смешно это, в конце концов. Нет, раз уж это необходимый этап взросления, то я его переживу, тем более, что один раз уже пережила. В своей прошлой жизни я тоже была влюблена в детстве - в нашего учителя георграфии. Он так интересно рассказывал о других странах, о том, какие животные там обитают и какие растения растут, что я загорелась стать великим путешественником и исследователем, как Жак Ив Кусто, Колумб, Васко де Гама. Но не сложилось. Зато я с удовольствием читала приключенческие романы о путешественниках.
Остаток семестра пролетел незаметно: уроки, проект, подготовка к открытию фабрики - и вот уже я сдала последний зачёт, и теперь могла целиком сосредоточиться на семейных делах. К сожалению, в колледже я так ни с кем и не подружилась: группа у нас была дружная, ребята общительные и всегда готовые прийти на помощь, но вот ни с кем конкретно я при этом не сблизилась. И, насколько я поняла, так обстояли дела у большинства в нашей группе. Многие ребята, как и я, ездили в колледж издалека, во время уроков или работой над индивидуальным проектом - особо не пообщаешься, а после уроков все спешили домой. Всё общение было только на переменах, да и то, общались мы, в основном, на учебные темы. Наверное, для тех, кто учился в моём родном мире, сложно было бы представить, что десяти-двенадцатилетние дети могут серьёзно и увлеченно спорить о каких-либо научных фактах, но у нас такие диспуты происходили частенько. Впрочем... Заучки же в любом классе есть? Так вот, у нас был целый класс заучек. И мы - не какое-то там исключение, таких у нас в колледже полно. Здесь учатся те, кто собирается строить научную карьеру, и дети тут всерьез интересуются выбранной специальностью. Так что научные дискуссии в коридорах для нас - не редкость. А потому, с коллективом мне расставаться было жаль, несмотря на то, что близко я там ни с кем не сдружилась. Может, еще сдружимся? Три года же впереди.
Мои друзья детства - Эван, Нора и Норис писали письма, но всё реже и реже. Узнав, что я и этим летом не приеду в деревню, ребята конкретно на меня обиделись. Но что я могла поделать? Мне надо фабрику открывать, а прошлым летом надо было ремонт делать и решать проблемы на производстве, набирать работников. Может быть, получится выкроить недельку, слетать с Сиреном в гости к Эвану - но надо будет еще договориться с самим Сиреном и с дедушкой. Дракон зимой не появлялся - тоже не любит холода, как и Фиола. Но сейчас конец весны - и я жду обоих.