Изоморф. Каратель

Примерно после половины рина мучений нам все же удалось сделать так, чтобы улишши могли забирать энергию из некко напрямую, ничем не рискуя и не теряя ни капли драгоценного ресурса. Когда они насытились, клякса благополучно скукожилась, но я далеко не сразу подумал, что вообще-то это не безликая и тупая тварь, а когда-то она была человеческой душой. Которую я, между прочим, без зазрения совести скормил своим паразитам.
– Наконец-то ты начал думать не только о себе, – уже привычным смешком ознаменовал свое появление вездесущий Шэд. Или мастер Шэдоу, как его уважительно величал Макс.
Я на всякий случай убрал осоловевших улишшей за пазуху и только после этого повернулся.
– Разве это плохо?
– Напротив. Ты продолжаешь расти в моих глазах. И вопрос, который ты только что себе задал, тоже прозвучал очень правильно.
– Имею ли я право распоряжаться таким необычным ресурсом? – озвучил я вслух свои сомнения.
– Человеческая душа – не ресурс, – качнул головой сборщик душ. – Но то, что ты видишь, лишь внешняя сторона проблемы. Как тела у улишшей. Только если твои звери набирали плоть, скажем так, честным путем, то эти души, говоря твоим же языком, согрешили. Поэтому обросли своеобразным мусором. Той грязью, которую при жизни люди обычно прячут глубоко внутри, но которая после смерти видна любому желающему.
Я озадачился.
– Ты хочешь сказать, что это уже не души?
– Души. Только чистого в них почти не осталось. Где-то там, внутри, можно найти лишь жалкие крохи того, что когда-то их составляло. Однако, если помочь им очиститься…
– Ты сможешь их увести? Погоди! – запоздало сообразил я, и вот тогда сборщик благосклонно кивнул. – А что же тогда у них забирают улишши?
– Энергию. Им в целом и общем все равно, какой у нее цвет. Твоя им подходит лучше всего, но ее не так много, поэтому они берегут тебя от себя самих. И по возможности едят что попроще. К примеру, вот эту грязь, которую способны переработать во что-то более полезное и заодно совершить для мертвой души доброе дело, вернув ей тот облик, который она должна была обрести изначально.
– Что-то я ни разу не видел, чтобы из клякс вылетали чистые души…
– Я же сказал: чистого и светлого в них осталось немного, – невесело улыбнулся Шэд. – Даже мне нелегко найти и собрать остатки. Но эти искры гораздо лучше, чем ничего. Согласись?
Я покосился на яму с некко.
– Значит, ты не против, чтобы я и дальше кормил ими своих зверей?
– Ты делаешь наш мир чище, – совершенно серьезно ответил собиратель. – И пока это так, я не стану тебе мешать.
– Что ж, спасибо на добром слове, – пробормотал я, когда Шэд по обыкновению растворился в воздухе. – Макс, я завтра еще зайду, можно?
– Буду рад тебя видеть, – прошелестел дом, когда я кинул внимательный взгляд на кристалл. – Моих запасов хватит надолго.
С тех пор я стал наведываться туда каждый вечер, потихоньку откармливая улишшей и посмеиваясь над Пакостью, которая с самого порога соскакивала на пол и со счастливым писком отправлялась разорять роскошные апартаменты. Макс в кои-то веки ей не мешал, охотно распахивал перед нуррой любые двери, подкладывал на видное место самые лакомые кусочки. Причем в таких количествах, что жадная до чужого добра нурра возвращалась ко мне вразвалочку, сыто икающая и раздувшаяся до такой степени, что я стал всерьез опасаться за ее здоровье.
– Производство фэйтала требует большого количества материалов, – со смешком пояснил дом, когда я в очередной раз подобрал с пола сонно зевающую нурру. – Тебе он сейчас нужнее бриллиантов и золота, поэтому она очень старается.
– Откуда она вообще узнала, что он мне нужен?
– Речь она неплохо понимает. Но вообще, я слышал, что потребности хозяина подобные артефакты могут определять по крови.
Я хмыкнул.
– Когда бы она успела? Ее зубы мою кожу почти не прокусывают.
– Зато Изя прокусил, – насмешливо отозвался Макс. – Не твою, а твоей будущей матрицы, хотя особой разницы я не вижу.
Хм. И правда.
Я внимательно оглядел раздувшееся брюшко Пакости и заглянул в ее блаженно распахнутый рот со свесившимся из него язычком. Торчащие оттуда клычки выглядели небольшими и совсем неопасными, но, если бы нурра меня укусила, я бы точно заметил. Сделать это в резиденции она не могла – тогда она принесла мне уже готовую «жемчужину». Но тогда, получается, успела напиться раньше? Но где? И, главное, как, если я этого даже не помню?
 
– Единственная открытая рана, которая у тебя была, это горло, – задумчиво предположил Макс, когда я задал этот вопрос вслух. – Когда тебя принесли в Орден, Изя ее уже подлечил, поэтому фонтаном оттуда кровища не хлестала, да и в присутствии магов Пакость тебя бы не тронула.
– Тогда где?
– Остается только один вариант. В коллекторе.
– Да ее же там не было…
Я осекся, только сейчас подумав, что, возможно, Макс прав. Мои улишши перед потерей формы были так слабы, что их последний прыжок вряд ли мог стать для карателей серьезной угрозой. Да и расстояние было достаточно велико. Будучи неглупыми созданиями, мои звери не могли не понимать, что уже проиграли схватку, однако они все же прыгнули. Вместе. Я видел. И так же вместе упали, когда по ним ударили лучи тагоров.
И тем не менее с пола больше никто из карателей не поднялся. Это я тоже прекрасно помнил. Но могло ли случиться так, что мои нуррята рисковали собой лишь для того, чтобы отвлечь внимание? От кого? Да вот от этой блаженно щурящейся поганки, которой было вполне по силам сигануть за мной в канализацию, найти по запаху, догнать и, явившись в коллектор в самый последний момент, закончить то, что начали мы.
Я рассеянно пощекотал серебристое брюшко и, услышав тихое мурлыканье, снова задумался.
Надо будет поинтересоваться у Жоша, какие раны были у последних двух карателей, чьи трупы до сих пор, наверное, лежат в морге. А еще лучше самому на них взглянуть. И если окажется, что на горле обоих остались следы не клыков, а маленьких, но очень острых когтей…
– Спокойной ночи, Макс, – сказал я вслух, убирая сонную Пакость за пазуху.
– До встречи, Олег, – отозвался дом и грустно вздохнул, когда за мной захлопнулась дверь.
 
Глава 5
 
За день до окончания выделенного магистром срока, вскоре после рассвета, я появился в резиденции Ордена и, согласно предписанию, навестил штатного мага. При виде меня лесса Майена, как и всегда, занервничала. Затем все-таки собралась с мыслями, строгим голосом велела раздеться и мило порозовела, когда я бесстрастно осведомился, желает ли леди снова увидеть меня без штанов.
– Достаточно, если вы снимете рубашку, мастер Шал, – старательно держа голос прохладным, сообщила магичка. – Мне нужно осмотреть ваши раны.
Я снова над ней тихо поржал, но осмотреть себя позволил – это было обязательным условием для возвращения к службе. Лесса добросовестно изучила шрам на моем горле, оглядела изувеченную магическим огнем руку. Подивилась тому, как быстро все заживает. Затем попросила выполнить несколько несложных упражнений и, убедившись, что пострадавшая конечность функционирует нормально, разрешила приступить к работе.
Я же при этом отметил одну странную вещь – в сумеречном спектре девушка выглядела совершенно обычной. В том смысле, что никаких отличий от простых смертных у нее, как у магички, не было.
Это оказалось неприятным открытием – отличать мага и не мага я, как выяснилось, не мог. А может, просто не умел. Потому что, по словам Макса, разница была видна лишь тем, кто способен различать ауры, но мне, увы, это умение не досталось. И даже сумеречное зрение, как выяснилось буквально сейчас, в этом деле не помощник.
 
– Что ты надумал? – прямо с порога осведомился магистр Нэш, когда я явился к нему за окончательным допуском. – Как собираешься выковыривать некко из подземелий?
– Это будет сложно, – ответил совершеннейшую правду я. – Скорее всего в городских катакомбах намного больше уровней, чем те, что нам известны.