Экземпляр (СИ)
9
И снова чистый подъезд элитной сталинки, цветы в горшках и потолки с лепниной, неожиданный ампир. Женькина квартира, собранная из четырех, квартира истинного буржуя. Кухня, где Костя уже чувствовал себя как дома. На столе стояли две тарелки с гуляшом, аппетитные куски мяса дымились, как вулканы Индонезии. И конечно, огромная квартира не была пуста — где-то вдали шумел пылесос, видимо, орудовала уборщица или там клининг, на переднем плане маячили девчонки, Марта и Юленька. Костя, которому вручили блестящую серебряную вилку с острыми зубцами, внезапно почувствовал себя сиротой, попавшим в большую и очень странную семью.
— Жень, я почти понял, что происходит в нашем городке. Почти привык, что наш мэр — исполняющий обязанности Дьявола, и более того, успел продать ему кое-что, но есть у меня один вопрос, который не дает покоя.
— Один? Всего лишь один? Дружище, ты проявляешь чудеса адаптации. Другие быстрее ломаются. Впрочем, ты всегда отличался аналитическим складом ума. Ну что там за вопрос-то?
— А?
Костя, пока жевал, чуть было не передумал задавать этот вопрос. Был такой хороший, умиротворенный день, легкая грусть после посещения кладбища, от этой грусти не хотелось сходить с ума и рвать на себе волосы, словно вечность поцеловала в губы, а лишние вопросы, увы, могут разрушить этот готический флер.
— Вот что за ерунда у нас со временем? Я понимаю, ошибка мироздания, город, про который забыли, и все такое прочее, но почему октябрь-то?
— Векслеру нравится осенняя меланхолия.
— И все? И все?!
— Понимаешь, наш город — это вроде как спектакль, который он ставит. Та самая лазейка в мироздании, да, про которую ты говорил, — вот он ею и воспользовался. Ну, октябрь не самый плохой месяц, между прочим. Что тебе не нравится?
— Жень, — Костя отставил тарелку в сторону и по-детски водрузил локти на стол, чуть-чуть не дотянув до позы роденовского «Мыслителя», — я хочу пожить нормальной жизнью нормального человека.
Женька, который под шумок доел гуляш, встал из-за стола, прихватив с собой пустую тарелку. Поставил в раковину и вернулся.
— Дружище, ты душу дьяволу продал. Ну, исполняющему обязанности. Ты понимаешь, что этим фактом максимально отдалил себя от понятия «нормальный человек»?
— Жень… блин… можно я выйду?
— Нет, — то ли в шутку, то ли всерьез ответил Женька, но, увидев, как Костя заерзал на стуле, моментально смягчился и добавил: — Слушай, ну мы не в школе, ты чего это отпрашиваешься? Да что с тобой, ты аж побледнел? Несварение? Туалет найдешь?
— Я не… Извини. Я сейчас.
Костя вышел из квартиры на лестничную площадку. Все с ним было в порядке, просто хотелось побыть в одиночестве. Или нет, просто стало невыносимо смотреть Женьке в глаза, да е-мое, вот перед кем, перед Женькой, что ли, выпендриваться, уж кто-кто, но Женька-то знает, какой Костя на самом деле мудак. Но вот беда: даже Женька, прямолинейный, простодушный Женька, неглупый на самом деле чувак, всей правды-то не знает. И от этого слегка похолодело в районе сердца. Души вроде нет, но это ни фига не помогает. Или это отходняк, изъятие-то было тем еще бэд-трипом.
Костя минут десять стоял на лестничной площадке возле подоконника, стоял в компании огромного фикуса и не сразу заметил, как к нему подошла одна из девчонок, восхитительная Марта в фирменном синем блейзере, не так агрессивно накрашенная, как в прошлый раз, но все равно ослепительная. Почему-то вся реальность вокруг Марты уходила в размытие и воспринималась как фон.
— Кость, тебя все потеряли. Ты чего тут стоишь?
— Неловко в этом признаваться, но мне стыдно перед Женькой.
Марта нахмурилась. Ей определенно шло быть серьезной.
— Насколько я понимаю, у вас какая-то нерешенная проблема тянется из прошлого?
— Дело не в ней. За это я уже извинился. Ох, Марта, ты умеешь хранить секреты?
— Только благодаря этому я жива, — ответила Марта и смущенно улыбнулась.
Ого, а у этой смазливой девчонки, вероятно, есть какая-то очень интересная предыстория. Напоить бы ее как-нибудь да расспросить, но Костя тут же отмахнулся от этой идеи. Он начал уже уставать от чужих тайн, тут бы со своими разобраться.
— Женька думает, что я продал душу из-за моей Дианы.
— Супруги?
— Ага, и вообще-то он прав. Но не совсем. Поклянись, что даже ему не скажешь, а то мне как-то совсем стыдно. Я… не очень хорошо себя вел по отношению к Диане. Ну то есть… мы вроде как нашли для нее психиатра, да, психиатра, она у меня немного нездорова, там давняя история, еще в детстве все началось, у нее же отец был бандит, да как, по сути, и у меня… в общем, поломанная она у меня, не дай бог никому, ну так вот, а я как бы этим воспользовался, ну то есть нашли мы психиатра, но он не очень, ну… и мне не хотелось, чтобы об этом узнали…
Костя бы и не перестал, если бы понятливая Марта не остановила его, произнеся вполне четкое «тсс!» и приложив тонкий пальчик к ярко накрашенным губам.
— Пойдем уже в квартиру. Женька нас заждался. А по поводу секретов — поверь, у нашего дорогого Евгения Николаевича секретов уж побольше будет.
Вернулись на кухню. На кухне хозяйничала Юленька. Юленька выглядела куда лучше, чем в прошлый раз, — всего-то распустила волосы, и оказалось, что у нее просто роскошные, блестящие, точно из рекламы шампуня, локоны. Она занялась посудой, а Марта пододвинула ногой пустую табуретку и грациозно уселась.
— Девчонки, — обратился к ним Женька, — мне пора подумать над вашим имиджем. Мне кажется, на вас слишком много одежды.
Юленька даже кран выключила, чтобы ее лучше было слышно:
— Если ты решишь проблемы с отоплением, я тут голая ходить буду. А пока не могу — холодно.
— Блин, — озадаченно произнес Женька, сидевший за столом напротив Кости, и свел бровки домиком. — Задолбала управляющая компания. Там говорят, что квартира слишком большая, поэтому стандартных батарей не хватает.
— Батарей? — делано удивился Костя. — Я думал, эту квартиру котлы из преисподней отапливают.
— Ха-ха.
Юленька наконец-то закончила мыть посуду и повернулась к обществу лицом. Фирменный блейзер, юбочка, элегантные туфельки на низком ходу — ей бы покорять лучшие дома Парижа, а не вот это вот все.
— Кость, скажи честно: тебе тут нравится? — спросил Женька.
— Шутишь? — Костя вместе со стулом отъехал подальше от стола и уселся, поджав под себя ноги. — У тебя не жизнь, а сказка!
— Ну, — Женька нерешительно почесал нос. — А ты живешь с королевой красоты, которая вспомнила новые позы. Разве это не прекрасно? — он повернулся к девушкам и обратился уже к ним: — У него жена — прям супермодель. Серьезно, там такая внешность и фигура, что закачаетесь. Ноги от ушей.
Костя в этот момент с горечью вспомнил, что Диане ломали ноги и вытягивали аппаратом Илизарова, но вслух этого не сказал.
— Ее даже называли уральской Кейт Мосс, — сдержанно произнес Костя, — но это было давно.
Девчонки, и Марта, и Юленька, в один голос одобрительно вздохнули, точно в сцене из ситкома, такое синхронное «а-ах» — очевидно, Костя, женатый на королеве красоты, в их восприятии приобрел определенный романтический ореол.
— Жень, а где у тебя можно курить? — встрепенулся Костя. Ему неожиданно приспичило задать вопрос, один очень важный вопрос, буквально вопрос жизни и смерти, а при девчонках он это спросить стеснялся. — А то…
— Ну пошли на балкон, — занервничал солидный Женька, и в голубых глазах его, искаженных толстыми стеклами очков, отразилось беспокойство. — Пошли.
И он как-то неловко поднялся со своего места, а разгоряченный Костя, все еще в плену своих мыслей, охотно последовал за ним. Вышли на балкон. Внизу раскинулся вечерний, с дрожащими огнями фонарей, Воскресенск-33. Женькины окна выходили на оживленную широкую Карла Маркса, на противоположной стороне — площадь перед зданием городской администрации. Та самая площадь с ущербным фонтаном, который никто не пытался починить. Закурили молча. Костя все не решался заговорить.