Я вас лублу!

– За что? – удивилась я.
– Ну, как тебе сказать…
– За то, что раз в неделю клеит конверты, – вставила Катька, – как алкоголик в ЛТП.
– Какие конверты?
– А по углам у нас, видела, валяются пачки журналов «Дерзновение»? Фирма рассылает их по разным адресам. Просветительская деятельность Гоши…
По словам Риты, еще полгода назад, до того как Бромбардт раскошелился на это помещение в «Курьере», фирма «Тим’ак» теснилась в квартирке на улице Бен-Иегуда, где сейчас помещается мозговой центр. И вот там реб Хаим работал – он исполнял должность, которую можно бы назвать «мужик в доме». То есть его использовали, когда нужно было забить гвоздь или ввинтить лампочку. Рита уже тогда избегала обращаться к Хаиму, потому что Хаим был хам. Она подходила к раву Иегошуа Апису и говорила: «Гоша, велите Хаиму купить скрепки и туалетную бумагу».
Тогда Гоша послушно писал на листке: «Реб Хаим! Убедительно прошу вас приобрести до завтра скрепки и несколько рулонов туалетной бумаги (мягкой). С уважением – рав Иегошуа Апис». И Рита булавкой пришпиливала записку на видном месте.
Но Яшка, как ни странно, Хаима любит и очень ему покровительствует. И это действительно странно, если учесть, что такое чучело, как Хаим, представляет, в сущности, идеальную жертву для Яшкиных утех…
– Кстати, – продолжала Рита, осторожно оглядываясь на вдумчиво жующих вокруг сотрудников «Курьера». – Ты знаешь, что Яша написал роман «Топчан», где в середине есть развернутая страниц на десять сцена полового акта? Так вот. Ничего более занудного в жизни мне читать не приходилось… Да скоро сама прочтешь, – добавила она. – Яша уже намекнул мне, что даст этот роман набирать.
– Как?! – поразилась я. – В рабочее время?
Катька, которая давно с нетерпением ждала обещанной сцены полового акта, посмотрела на меня с суровым состраданием и сказала:
– Ой, ну с тобой совсем неинтересно разговаривать…
…После обеда к нам забежала Сима Клецкин из «Ближневосточного курьера». Она жила в Стране уже лет пятнадцать, десять из которых проработала в «Курьере», в отделе объявлений. Когда-то в Москве Сима шилась у одной портнихи с нашей Ритой, они и здесь приятельствовали.
– Девочки! – выпалила Сима испуганно-весело. – У вас, говорят, редактор новый, – не оставьте в беде!
– А что такое? – спросила Рита.
– Да тут текст объявления отредактировать надо. – Вид у нее по-прежнему был странно возбужденный. – Мы вообще-то объявления не редактируем, но тут случай особый.
– А много там текста? – спросила я.
– Да нет, – хохотнув, словно подавившись, сказала она. – Одна фраза. – И протянула мне тетрадный лист.
– А что это за слово тут, первое, не могу понять? – спросила я.
Катька выскочила из-за компьютера и заглянула в листок, уперев острый подбородок в мое плечо.
– Вот это – «ебу»?..
– Ты что, придуриваешься? – спросила Катька.
– Вы не там ударение ставите, – каким-то торжественным тоном поправила Сима. – Он дает объявление о том, что он… всех подряд за пятьдесят шекелей.
– Кого – всех? – растерянно спросила я.
– Так дорого, – заметила Рита меланхолично, продолжая набирать текст, – израильтяне это делают бесплатно…
– Постойте, – сказала я. – Может быть, это какая-то аллегория?.. Может, имеется в виду израильская демократия?..
– Какая там аллегория! – воскликнула Сима. – Вы бы посмотрели на его лицо!
– А при чем тут лицо? – возразила Катька, а Рита добавила, что в этом деле уж, вот именно, с лица воды не пить.
– Я говорю – по лицу заметно даже, что он сильно есть хочет. Коренастый такой, небольшого роста, ничего особенного. Смотрит на пачку печенья у меня на столе и слюну сглатывает… Я его, конечно, угостила. Говорю: а зачем вы даете объявление в англоязычную газету, вам придется еще перевод с русского оплачивать? Почему бы вам не обратиться в русскую прессу? А он говорит: да вы что, откуда у репатриантов деньги – пользоваться моими услугами!
– Вот она, продажная израильская пресса! – сказала Катька с напором. – Идиотская страна! У нас, в России, приди он с таким объявлением в «Комсомольскую правду», его бы…
 
– У нас, в России, – перебила ее Сима, – и без объявлений всех нас… За что я его выгоню? Он заплатил тридцать шесть шекелей, большую часть своего разового заработка…
– Ладно, – сказала я. – Дайте мне сосредоточиться. Сложный текст.
– Да уж, это тебе не пасхальная Агада, – вставила Рита.
«Трахаю всех за пятьдесят шекелей?» – задумалась я. Нет, грубо… «Пересплю с каждым» – нет, это вульгарно и неточно… «Обладаю недюжинными достоинствами в области…»
В это время хлопнула дверь, и над барьером поплыла черная кипа Христианского.
– Что за сборище в рабочее время? – поинтересовался Яша, на ходу вытирая большую оранжевую хурму своим носовым платком.
Выслушав наши туманные объяснения, придвинул к себе листок, громко надкусил хурму, сочно зажевал…
– О чем тут думать, – сказал он, хмыкнув. – Дайте ручку!
И, склонившись над листком так, что остался виден лишь орлиный нос под черной кипой, быстро набросал своим ужасным почерком: «Профессионал высокого класса удовлетворяет любое желание каждого – недорого – пятьдесят шекелей». Выпрямился, поправил съехавшую кипу и сказал победно:
– Учитесь!.. Впрочем, не за то боролись…
⁂
Примерно раз в неделю появлялась и бродила меж кабинками с пасущимся видом беременная секретарша Наоми с чудовищной габсбургской нижней губой, похожая одновременно на Филиппа IV, короля Испании с портрета Веласкеса и на жеребую кобылу с тяжелым задом. Так что, если напрячь воображение, Наоми можно было представить Габсбургом верхом на жеребой кобыле.
До сих пор обязанности секретарши фирмы «Тим’ак» представляются мне неясными. Знаю только одно: раз в месяц Наоми собирала у нас использованные проездные билеты и возвращала наличными.
В этот раз Рита проездной потеряла, о чем с расстроенным видом поведала Наоми.
Та пожевала губой, как кобыла, пробующая свежее сено, и сказала:
– Ну, принеси проездной мужа.
– У нас с мужем разные фамилии, – сказала Рита огорченно.
– Ничего, – успокоила ее Наоми. – Мы же все о нем знаем…
Рита немедленно позвонила домой и выяснила, что муж уже выбросил утром использованный проездной.
– А можно проездной соседа? – с надеждой спросила Рита.
– Нет, – строго сказала Наоми. – Соседа мы не знаем.
Полагая, что вопрос исчерпан, мы разбрелись по компьютерам – работать.
Побродив вокруг нас, шевеля боками, Наоми вдвинула огромный живот к Рите в кабинку.
– Знаешь что, – предложила она, – поди купи что-нибудь на сумму проездного. Фирма тебе вернет деньги, вроде ты для фирмы закупила. Принесешь только чек из магазина.
Ужасно обрадованные, мы в обеденный перерыв побежали в соседний супермаркет покупать товару на стоимость Ритиного проездного.
Выяснилось, что без всего, в сущности, обойтись можно, крутая нужда в доме лишь в мужских трусах, так как на муже и взрослом Ритином сыне трусы просто горят, не напасешься, ну и что греха таить – это ж не рубашка, что на виду, – вечно на этом экономишь…
Словом, мы выбрали несколько пар чудесных трусов праздничных расцветок. Рита взяла в кассе чек, посмотрела и ахнула.
– Все, девочки, – сказала она. – Накрылись мои деньги. Тут они пишут наименование товара…
Чек все-таки она несмело подсунула Наоми, но, как человек порядочный, предупредила:
– Наверное, все напрасно, Наоми. Здесь написано, что я купила трусы.
– Гам зе елэх, – невозмутимо заметила Наоми, забирая чек («и это сойдет»).
– А разве фирма «Тим’ак» нуждается в мужских трусах? – удивилась я.
 
Наоми глянула на меня с поистине королевским достоинством и ответила:
– Фирме «Тим’ак» все пригодится.
В этот день к нам заглянула Сима Клецкин из «Курьера». Добрая душа, она всегда помнила о нас в случае чего. На этот раз случай подвернулся купить недорого фирменные кружки, которые «Курьер» заказал специально для своих сотрудников.