Шлак 2.0 (СИ)
Перед третьим бараком пришлось задержаться. Османы успели занять оборону, убрали мост и, прячась за зубцами, кричали что-то оскорбительное.
— Ругаются, — усмехнулся Андрес.
Я приподнялся, рядом с головой просвистел болт.
— Ещё и огрызаются.
— Не высовывайся.
— Хотел посмотреть, сколько их.
— Достаточно, чтобы умереть.
Пригибаясь, подбежала Урса, за ней несколько бойцов.
— Первый барак зачистили, — доложила приорша. На лице засохли кровяные подтёки. — Взяли семнадцать туш. Сейчас второй зачистим.
Никто не объяснил мне заранее, чем отличаются туши от мяса. Предположу, что туши — это обычные пленники, у которых есть все шансы стать послушниками, то бишь, миссионеры шли сюда не ради пресловутого пропитания, а за пополнением.
— Скажи этим, чтоб сдавались.
— Не послушают. Они же упёртые.
— Великий Невидимый каждому даёт шанс на милость. Если сдадутся, сохраним жизнь.
— Pes et, dokunmayalım! (Сдавайтесь, не тронем) — крикнула Урса.
В ответ последовала новая порция брани, несколько болтов выбили крошку из стены.
— Не хотят… — Андрес вытащил гранату, дёрнул кольцо и перебросил на соседнюю крышу. — Ну тогда вот вам подарок.
Взрыв расколол зубцы, разметал защитников. Двое миссионеров с разбега перепрыгнули на другую сторону. Расстояние было метра четыре, я бы не решился, но, видимо, под нанограндами организм и не на такое способен.
Перекинули мост, и уже по нему перебрались остальные. Добили раненых. По хлипкой лестнице спустились в барак. Внутри обстановка походила на минизавод. Под потолком висели лампы, дальше по проходу стояло что-то вроде парового агрегата с топкой и водяным котлом. Вдоль прохода были уложены в штабеля мешки. Агрегат потряхивало, из конусообразного жерла сыпалась на пол зелёная мука. Удушающе пахло гвоздикой.
Объяснений не потребовалось. Люди в посёлке делали муку из сушёных листьев крапивницы, ту самую, которую потом превращали в кашу и суп. Сытно, полезно и дёшево. Полей в округе достаточно, по железнодорожной ветке поставляли из Загона уголь. Контора не заморачивалась собственным производством муки, получая её в обмен на уголь, а для пополнения запасов свежих листьев вполне хватало той команды сборщиков, с которой я имел честь однажды сотрудничать. Не понятно только, почему людей мало. Для такого производства одних сборщиков надо не меньше сотни, плюс охрана, и не с арбалетами, как эти, а с дробовиками и винтовками.
Подобных заводиков по границе с Загоном наверняка стоит немало. Похоже, что миссионеры любили навещать их время от времени, знали расположение, обстановку, отсюда слаженность в действиях. Всё было отработано до мелочей, каждый знал свою задачу. За штабелями отыскалась транспортная дверь, с другой стороны уже стояли миссионеры. Несколько десятков мешков вынесли и сложили возле водонапорной башни, туда же согнали пленных. Ни одного мужчины, только дети и женщины. К мешкам привязали верёвки, получилось подобие рюкзаков. В таком виде нести их будет удобнее.
Андрес поторапливал:
— Быстрей, быстрей. Разбирайте мешки. Сестра Урса, уходите Сухим руслом. Нас не ждите, догоним.
Я примерился к мешку, приподнял: килограмм сорок. Тащится с таким грузом четыре дня по пустоши не самая лучшая идея. Под нанограндами может это и нормально, но я-то не заряжен.
— Не трогай, — остановил меня Андрес, и кивнул на арбалет. — Пользоваться умеешь?
— Доводилось. Конструкция другая, но принцип тот же.
— Собирай болты.
— На хрена?
— Воевать будем.
Воевать… А сейчас мы чем занимались? Но уточнять не стал. Прошёл к платформе, среди тел османов нашёл два тула[1] с болтами, в каждом по десять штук. Затолкал все в один, повесил через плечо. Обшарил карманы трупов. Не так давно подобное действие вызывало у меня содрогание и рвотные позывы, а сейчас это стало чем-то нормальным. Человек такая тварь, которая со временем ко всему привыкает.
Присел на лавку, осмотрел арбалет. Конструкция самая примитивная, ничего выдающегося: деревянная дуга, тетива, ложе. Чтобы взвести, достаточно вставить ногу в стремя на конце и руками натянуть тетиву. Общее время перезарядки секунд двадцать, с моей подготовкой пусть будет сорок. Не уверен, что такое оружие можно использовать против тварей, разве что стрелять будут одновременно десять человек или больше. Наверняка османы так их и использовали. Эффективная дальность метров сорок, точность… Мы с Кирюшкой любили пострелять из арбалета. Я специально купил недорогой, спортивный, с коллиматором. С тридцати шагов попадали в консервную банку, причём, у Кирюшки получалось чаще. Я, конечно, специально поддавался, чтобы сделать ребёнку приятно. Ну как же, я папу выиграла! Полная задница счастья. Да ещё Данара шутливо посмеивалась надо мной.
В последнюю нашу поездку мы не успели достать арбалет, он остался лежать в багажнике.
Над бараком с мукой взметнулось пламя. Острые огненные языки облизали сухой кирпич, затрещали, и над землёй поплыл густой зеленоватый дым. Загремели выстрелы. Стреляли не прицельно, но явно в нас. Со стороны полей шли люди. Много людей. На плечах большие тюки. Увидев дым, они побросали поклажу и прибавили шаг, потом перешли на бег.
Возле бараков нас оставалось четверо: я, Андрес и двое миссионеров с трехлинейками. Стрелки залегли возле насыпи. Когда до османов оставалось шагов двести, открыли огонь. Двое упали, остальные кинулись врассыпную. В стену рядом ударила пуля. Я испугано дёрнулся к насыпи. Андрес зашипел:
— Чего маячишь мишенью? Ниже, пригибайся!
Опустившись на карачки, я подполз к нему. Просвистело несколько пуль, показалось, что совсем рядом, одна ударила в рельс, отозвавшись противным рикошетом. От этих звуков по спине разошёлся холодок.
— Не шуми, — огрызнулся я. — Ты за всё время ни разу не объяснил, что делать и чего ждать. Обо всё догадываться надо.
— Приготовься, сейчас придётся побегать.
— Долго?
— До темноты.
Я плюнул, тоже мне сатирик выискался. А если никуда не побегу, что делать будет? Но едва Андрес вскочил и побежал вдоль насыпи, подхватился и побежал следом. Сзади загремели выстрелы. Я стиснул зубы. Всё это напоминало недалёкое заячье прошлое, когда пули вот так же жужжали вокруг головы, и казалось, что каждая предназначена тебе. Да ещё тул на каждом шагу бьёт по бедру, арбалет мешает, не знаешь, в какую руку его переложить.
Андрес споткнулся. Левая нога неловко подкосилась, но он тут же выправился и побежал дальше, едва заметно прихрамывая. Видимо, пуля вскользь задела ногу, в плаще чуть выше колена образовалась рваная дыра.
Пробежав метров триста, мы снова залегли. Османы успели добраться до посёлка. Часть из них кинулась тушить барак, кто-то даже попытался проникнуть внутрь, но огонь полыхал слишком яростно, чтобы позволить сделать это. Как хорошо горит крапивница. Дым уже не стелился, а массивными клубами тянулся наискось к востоку. Красиво! От водокачки к бараку выстроилась живая цепочка, люди передавали вёдра из рук в руки. Но тут одних вёдер мало, надо как минимум рукавную линию и давление атмосфер на пять, иначе ничего не получится. Османы это тоже поняли и начали поливать стоящий рядом барак, чтобы остудить стены и спасти хотя бы его.
Вторая группа численностью около полусотни человек концентрировалась на платформе. Этим было не до тушения. Пытались о чём-то договориться, ожесточённо жестикулировали и указывали в нашу сторону.
— Брат Осип, — окликнул Андрес одного из стрелков, — добавь им решимости.
Миссионер прицелился, задержал дыхание и надавил спуск. Главный жестикулировщик дёрнулся и упал.
Отличный выстрел, но я бы не вёл себя столь радикально. Нам сейчас надо держаться тише воды, ниже травы, чтоб лишний раз никому о себе не напоминать. А теперь османы, оставив споры, подхватились всей толпой и побежали на выстрел.
Я постучал по голове.
— Твою мать… Андрес! Вот на хрена?
— Так нужно, Дон. Это охрана посёлка. Те женщины и дети, которых ты видел, их семьи. Мы должны сделать так, чтобы они побежали за нами, тогда Урса с добычей сможет уйти. А под покровом темноты мы от них оторвёмся.