Шлак 2.0 (СИ)
— Чё ты кусаешься? Просто так спросил.
— Просто так иди у жены спрашивай.
У крайнего здания, как раз напротив театра, остановились. На фасаде два входа, вывеска над первым сообщала, что сие есть лучший кабак по эту сторону пустоши, и называется он: «Дикий кактус». Как ни удивительно, но за околицей я приметил два больших кактуса. Оба походили на канделябры высотой метров десять. Не помню, как называется этот вид, но смотрелись они весьма экзотично.
Когда меня затащили внутрь, по пищеводу прокатилась волна. Желудок вывернуло и потянуло наружу. Похоже, переиграл, вживаясь в роль пьяного, и вот вам результат. Но рвотный позыв длился недолго, мгновенное ощущение — и закончилось.
Я оказался в длинном зале. Заведение не было заполнено и на половину. Это не Петлюровка с постоянным потоком посетителей. За дальним столом шла игра в карты, у стойки сидели двое, глядя задумчивыми взглядами на пустые пивные кружки. Женщина-бармен протирала стопки, зевала, отсутствие клиентов её не напрягало.
Меня усадили за стол в центре, прислонив спиной к стене. Пахло крапивницей, вернее, кашей из неё — вечный запах блоковых столовок. Хомут и Шмель и встали у дверей, Вагул прошёл к стойке. Любители пива встрепенулись и посмотрели в мою сторону. Одного я узнал. Осип, боец из группы прикрытия Андреса. Он сразу направился к подсобке.
Ну, вот и всё, сейчас появится примас. Вряд ли он поручил провести встречу Андресу или Готфриду, нет, он хочет сделать это лично, иначе не гонялся бы за мной по всем Территориям. Да и желудок мой среагировал именно на него. Давно не виделись, вот и почувствовал.
Я расслабил плечи. Штурмовики сейчас окружают здание. Мы не были уверены в том, где состоится встреча. Лучше всего в пустоши: открытая местность, максимальная возможность для маневра. Как бы быстро и неутомимо миссионеры не бегали, но от броневиков не уйдёшь. Но и в посёлке тоже сойдёт. При любом раскладе примасу не уйти, разве что прилетит воздушный шар. Но и на этот случай у Мёрзлого есть достойный ответ — зенитка.
Мне показалось, что сквозь стены я слышу шум двигателя платформы со спаренной установкой, он у неё протяжный и злой, как у беременного верблюда…
Из подсобки вышел примас, и в зале сразу возникло напряжение. Казалось, тронь воздух пальцем, и он защёлкает. Картёжники перестали проговаривать ставки, барменша выдохнула и отодвинулась подальше от стойки.
Следом за примасом появилась Урса. Рожа довольная, на груди деревянный крест, значит, официально руководит миссионерами в этой операции она.
— Здравствуй, сын мой, да прибудет с тобой сила Великого Невидимого, — мягко проговорил примас, усаживаясь напротив меня. — Не притворяйся, ты вовсе не пьян. Эти дураки не способны отличить пьяного от трезвого, ибо живут по лживым законам, но меня ты не обманешь.
Он положил на стол нож.
— Мы должны завершить то, что намеревались. Без обряда инициации ты не сможешь исполнить свою миссию и подняться на Вершину.
Я вздрогнул. Мать вашу… Значит, слова Сиваша о том, что примас собрался кастрировать меня, не были бахвальством. Олово действительно намерен сделать это.
— Понимаю, ты боишься. Это очень не просто отказаться от мужской сущности, от возможности владеть женщиной, доставлять ей удовольствие и видеть потом продолжение себя в своих детях. Но ты должен понимать, что не являешься обычным мужчиной. Ты не обычный. Ты прошёл послушание и заслужил право стать миссионером, а Великий Невидимый настаивает: что заслужил, то и получи. Вот ты и получишь по заслугам своим!
Я всё ещё пытался работать под актёра, сидел с прикрытыми глазами и чувствовал, как по лицу ручьями стекает пот. Мозг лихорадочно искал выход. Что делать? Руки замотаны за спиной скотчем. Максимум, на что я способен, рвануть что есть силы к дверям и выскочить на улицу. Двое дикарей у входа не проблема, справлюсь. Но вот Вагул у стойки может натворить дел. Реакция у него ускоренная, рука всё время возле рукояти. Ганфайтер херов! Один выстрел… Боюсь, я даже до дверей добежать не успею. Впрочем, стрелять он не станет, я нужен примасу живым, другое дело, что сам примас легко остановит меня. Он быстрее. Значит, что? Ждать. Мёрзлый говорил, что бояться нечего. Штурмовики уже здесь, они видят сигнал с датчика, знают, где я нахожусь и… И?
— Сейчас ты думаешь, что штурмовики Мёрзлого окружают здание.
Я открыл глаза. Примас смотрел на меня в упор и улыбался. Он всё знал. С самого начала он просчитал ситуацию и переиграл Мёрзлого. Сиваш не главный его доносчик в Загоне, есть другие. Кто? Фитюшин? У того было и время, и возможность сообщить Олову, что Мёрзлый интересовался отправкой составов в конгломерацию, а дальше не сложно сопоставить факты и понять, зачем начальнику безопасности такая информация.
Но если это так, зачем примас явился на встречу?
Он что-то приготовил. Какую-то каверзу. В рукаве у него настолько мощный козырь, что он не сомневается, что сможет выбраться отсюда вместе со мной.
Что ты задумал, сволочь?
— Мёрзлый предсказуем, — проговорил примас. — Он дал тебе дозу, пригнал штурмовиков. Решил, что это поможет взять меня. Меня! О, Великий Невидимый, благодарю тебя за то, что своим разумом ты ослепляешь моих врагов, и они не видят очевидного, — примас перекрестился. — Мёрзлый привык полагаться на силу там, где нужна изворотливость. Ему не надо было пытаться поймать меня, и уж тем более нельзя было использовать тебя. Ты слишком ценен. Он объяснил тебе, кто такие проводники?
Я кивнул.
— Мёрзлый любит рисковать. Всегда любил. Это его и губит. Он как одержимый бросается вперёд, забывая про тыл. А это именно то место, которое нужно беречь больше остальных. Где его тыл, Дон, как ты считаешь?
Плевать, где у Мёрзлого тыл, сейчас меня больше беспокоили мои передовые позиции. Нож лежал на столе, пальцы примаса любовно поглаживали рукоять. Примас человек слова, сказал, отрежет, значит, отрежет. Как же это не правильно!
Я заёрзал. Что для меня лучше: умереть при попытке к бегству или превратиться в выхолощенного поросёнка? Какой богатый выбор.
— Его тыл — здесь, — не дождавшись ответа, сказал примас, и щёлкнул пальцами. — Приведите.
Двое миссионеров вывели из подсобки человека. Сверху до пояса натянут мешок, но даже он не скрыл точёную женскую фигуру. В голову бросилась кровь. Показалось мне это или нет, но… Данара? Господи! Пусть я не видел лица, но линии тела, рост один в один. И осанка. Это точно она!
Пленницу подвели к столу и усадили на стул. Она молчала, только ткань на уровне рта втягивалась и выпирала при дыхании, а меня продолжало колотить. Данара… Данара… Какое отношение имеет она к Мёрзлому?
Примас кивнул, и Урса сорвала с пленницы мешок.
Я вздрогнул: Алиса⁈
Девчонка выглядела абсолютно спокойной, лицо холодное, слово вырезано изо льда. На правой скуле царапина и синяки от пальцев на шее. Руки замотаны скотчем, на костяшках ссадины. Она сопротивлялась, и сопротивлялась умело, у одного сопровождающего разбиты губы и нос, у другого заплыл глаз. Когда сняли мешок, Алиса сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, и опустила глаза.
Я думал, она что-нибудь скажет, выругается, заплачет, но ни одна эмоция не скользнула по её лицу. Ну и выдержка. Мужики обзавидуются.
— Как ты тут… — вырвалось у меня.
Сейчас она должна сидеть за компьютером в колл-центре, но ни как не в этой пропахшей крапивницей клоаке между мной и Оловом. Да ещё скалящаяся рожа Урсы над нами. Чему эта глупая приорша радуется? Стоит мне рассказать примасу, чем они с послушником занимались, вместо того, чтобы искать меня, ей всяко станет не до смеха.
— Знакомься, Дон, это…
— Знаю. Алиса, помощница Мёрзлого. Думаешь, если взял её в заложники, Мёрзлый тебя выпустит? Шкуру старого енота тебе на воротник, а не пропуск в миссию.
— Ошибаешься, Дон, уже выпустил. Он не окружает здание, как ты думал, он даже не вошёл в посёлок, а сидит со своими штурмовиками на рельсах и ждёт, когда я позволю ему войти. А всё потому, что Алиса не просто помощница, она его дочь.