Шлак 2.0 (СИ)

Минут через пять из окна выглянул пожилой мужчина. Он подслеповато щурился, пытаясь разобрать, кто перед ним, потом хлопнул себя по лбу:
— Старшина!
— А ты кого ждал, Демидыч? — усмехнулся глава артели.
— Да бес тебя разберёт. Вас же четверо всегда было, а тут считаю: раз, два, три, четыре, пять… Тьфу, ошибся что ли? Опять по новому: раз, два…
— Не ошибся ты, — остановил его Старшина. — Верно сосчитал. Но пятый не наш. На дороге подобрали.
— Не ваш? Чей же?
— Загонщик.
— О как. И чёго загонщику в Приюте понадобилось? Нам чужаки без надобности.
— Ну ты особо-то не привередничай. Я, к примеру, тоже загонщик, и что?
— Ты старатель, на всех Территориях отметиться успел. Да и знаю я тебя с Разворота. А этого не знаю. Ты чьих будешь, клетчатый?
Чьих… Как будто собаку окликнул. Сейчас ещё свистнет, подзывая… Но не в моём положении привередничать.
— Из Загона, зовут Дон.
— Дон? Как речку что ли? Или этот, который с бабами. Имя у него такое интересное, не наше.
— Да назови как угодно, только впусти, накорми и спать уложи. И в баньку бы неплохо.
— О как, — снова дёрнул головой смотритель. — Ты б ещё к лесу задом меня повернул.
— Задом — это не ко мне.
— Ну, заходи, коли так.
Старшина, слушая нас, ухмылялся в бороду. Потом хлопнул меня по плечу и первым поднялся на насыпь.
Гуськом мы обошли монолит. Проход был настолько узок, что идти приходилось, прижимаясь к стене. Я глянул вниз. Не то, чтобы высоко, метров семь-восемь, но если свалишься, мало не покажется. Русло внизу было завалено корягами, камнями, наверняка многие из них падали на головы тех, кто не смог договориться со смотрителем Приюта.
По другую сторону насыпи в озеро вдавался пирс, в конце были причалены три лодки. Ещё одна медленно шла от берега к берегу, двое рыбаков проверяли сеть.
Входа в монолит как такового не существовало, его давно заложили кирпичом, но была приставная лестница, которая вела к пробитому на уровне второго этажа отверстию. При необходимости лестницу можно было втянуть внутрь. Поднявшись, я подумал, что попал в дешёвый трактир позапрошлого века. Четыре неуклюжих стола, один был занят компанией суровых мужчин. Судя по экипировке тоже старатели. У стены напротив некое сооружение, напоминающее барную стойку, справа холщёвая ширма. Вместо лампочек жировые свечи, вонючие как помойная яма.
Старшина заговорил с кем-то. Похоже, все тут друг друга знали. Артельщики прошли к свободному столу, я встал возле стойки. Спасибо мужикам, что довели до безопасного места, дальше сам. Но что делать, честно говоря, не знал. Я реально здесь чужой. Для начала неплохо было бы перекусить, потом осмотреться, переговорить со смотрителем, найти попутчиков до Загона.
Ширма колыхнулась, в зал вошла женщина весом под центнер в фартуке и косынке.
— Ещё одних принесло. Старшина, ты ли? Обедать будете?
— Будем, — кивнул старатель. — Нам как обычно, тёть Люб, и не скупись, мы голодные.
— Садитесь за стол, сейчас подам.
Тётка исчезла, а я втянул в себя воздух. Кроме прогорклого запаха жира пахло рыбой и специями: петрушка, укроп, лавровый лист. Слава богу, не гвоздика. Тётка вынесла в широких глубоких плошках варёную рыбу и четыре больших глиняных кружки с бульоном. Старатели брали рыбу руками, торопливо ели, прикладывались к кружкам.
В сторону столов я не смотрел, но не мог не слышать чавканья, и от этих звуков живот сводило судорогой.
— Чего затаился, клетчатый? — к стойке подошёл смотритель. — Жрать, небось, хочешь?
— Хочу.
— Ну ещё бы, по морде видно, что хочешь, вон как скулы торчат. Но у меня расклад такой: бесплатно только вода в речке. Смекаешь? Чем расплачиваться намерен?
— А чем они расплачиваются? — кивнул я на обедающих.
— Можно вещами, одёжка там, обувка. Или часы. Их в любом поселении примут, даже сломанные. Но чаще патронами. У тебя что есть?
У меня ничего не было, всё, кроме фляги, забрали квартиранты. Но флягу отдавать последнее дело. Разве что плащ. Я развернул его и положил на стойку.
 
— Возьмёшь?
Смотритель потёр кожу пальцами, посмотрел швы.
— Людоедский что ли? — он скосился на меня с подозрением. — А ты сам, случаем, не их ихних?
— Не из ихних. Могу штаны спустить, если не веришь.
— Не надо, верю. Старшина абы кого не приведёт, тем более людоеда, — он снова потёр кожу. — Нет, не возьму. Вещь хорошая, это любой скажет. В ином месте за неё много выручить можно. Но я наживаться за твой счёт не стану. Не христиански это. Можем так поступить: покуда из Приюта не свалишь, я тебя кормлю, а ты караульным поработаешь. Дело не хитрое, стоять возле окна да по сторонам поглядывать. Договор?
Для меня это был выход.
— Договор.
— Мать, — смотритель отогнул край ширмы, — подай ему.
Тётка Люба принесла миску отварной рыбы и кружку бульона. Есть хотелось просто жуть как, но торопиться я не стал, ел медленно, прожёвывая каждый кусочек и впитывая в себя вкус долгожданной настоящей еды. Краем глаза посматривал на старателей. Им кроме рыбы и бульона поставили банку с мутной жидкостью. Наверняка самогон. Пили прямо из банки, утирали губы рукавами и возвращались к рыбе. Расплатились патронами — шесть малоимпульсных для калаша. По ценам Загона где-то около ста пятидесяти статов. Дорого, особенно в сравнении с комплексным обедом. Но для старателей это не деньги.
— Дальше пойдёте или останетесь? — спросил смотритель.
— Отдохнём денёк, — ответил Старшина. — Завтра хочу до поля дойти, а там и до Василисиной дачи рукой подать.
— В прошлом месяце у Василисиной дачи ревуна видели. И уже не впервые. Остерёгся бы туда ходить.
— Так то в прошлом месяце, а сегодня он у тебя под боком оказаться может. Или у Северного поста. Не угадаешь. Да и не нападает он без надобности.
— У него одна надобность — брюхо набить.
Пообедав, артельщики спустились по внутренней лестнице на первый этаж. Там, как я понял, было что-то вроде гостиницы. Вторая артель собралась и ушла из Приюта.
— А ты давай туда, — смотритель указал пальцем на потолок. — Сидит там у нас один караульщик, ты вторым будешь.
Сначала я спустился к запруде, наполнил флягу, и только после этого поднялся на третий этаж. Вода очень важный компонент жизни, это я испытал на себе.
Помещение наверху выглядело просторнее, чем трактир. Во-первых, здесь отсутствовала ширма, во-вторых был свет. С каждой стороны по три круглой формы окна, именно окна, а не отверстия. В них вся округа как на ладони: озеро, река, зелёные кроны деревьев. Завалиться бы в кресло-качалку, чашечку кофе на подставку, и наслаждаться видом и тишиной.
Вместо кресла на полу валялся тюфяк. Я сразу понял, что хочу спать. Полубессознательная ночь на цепях, сытный обед — мозг приготовился отключиться.
— Эй!
Я вздрогнул и обернулся. Возле стены сидел на корточках мальчишка лет шестнадцати. Худой, с грязевыми потёками на щеках. Удивительно, как я не заметил его сразу. В руках карабин с оптикой. Вот значит кто держал меня на мушке.
— Ты кто?
— Ты сам кто? — с вызовом ответил пацан.
— Меня смотритель в караул отправил…
— В караул? Ну тогда и карауль, а я пошёл.
Пацан всучил мне винтовку, подсумок с патронами.
— А ты куда?
— Жрать! Я здесь с утра, а уже вечер, и ни одна тварь за целый день куска рыбы не подала. Эти вон никак сети не проверят. Рыбаки херовы. Специально время тянут. Забрались в кусты и дрыхнут.
Я выглянул в окно. Лодка стояла у берега, людей не было.
— Погоди… Пацан! Я вторые сутки на ногах, мне бы вздремнуть пару часиков. Ей богу ничего не вижу и не соображаю.
— Мне на твои проблемы плевать. Тебя дед за хавчик подписал, вот и отрабатывай.
— Да я даже не знаю, что делать.
— Смотри по сторонам. Кого увидишь, тварь или людей, зови деда. Стреляешь хорошо?
— Из такого ещё не пробовал.
— Ну тогда и не пробуй. Дед сам всё сделает. Он хоть и кричит, что нихрена не видит, но с трёхсот шагов в банку попадает.