Черные начала. Том 1. Том 2 (СИ)

— И что? То есть хочешь сказать, что мне надо пожалеть чмошницу за то, что ей не хватило сил отстоять своё «я»?
— Но не всем же дано быть сильными, — упрекнула она меня.
Сказать, что это был удар по моим моральным яйцам — не сказать ничего. Люнь буквально слово в слово повторила то, что не так давно я сам доказывал Чёрной Лисице в деревне. А сейчас…
Я даже не нашёлся, что сказать против этого сначала, слишком сильно это столкнулось с моим моральным компасом. И я не смог выдавить из себя ничего умнее, чем изъезженное:
— Это другое.
— Так ли другое? — осуждающе посмотрела Люнь на меня, склонив голову вбок.
— Есть люди, у которых нет сил дать отпор, так как им это не дано. А есть мудаки.
— А есть люди, которые морально слабы. В чём разница?
— В том, что они как люди уроды.
— Не моральные уроды, Юнксу, а морально слабые люди.
— Не вижу разницы.
— Тогда в чём разница между слабыми людьми, что не могут дать отпор, и морально слабыми людьми, которые тоже не могут дать отпор?
— В том… в том, что первые будут противиться до последнего, а вторые сразу сдадутся. Одни причинят вред другим, а другие не смогут при всём желании, потому что у них внутри всё будет против этого.
— И те, и те могут присоединиться, так как иного выхода для них нет, иначе могут стать жертвами. Нет разницы, Юнксу. Зло не слабые люди, зло — это те, кто, имея силу, используют её во зло другим. И эта девушка — она лишь жертва. Морально слабая, не в состоянии дать отпор и поддавшаяся им.
— Ага, одни будут просто молчать и не участвовать, а другие кричать «бей его» с радостью, но говорить, что у них не было выбора. И пойди, разбери, кто есть кто.
Я испытывал смешанные чувства: слабые всегда становятся заложниками подобных ситуаций. С другой стороны, это был их выбор, присоединиться, поддаться ублюдкам и начать бегать у них на побегушках.
Да, девчонка не смогла стать сильной и дать отпор, как и многие другие, присоединившись к тем, кто мог дать ей защиту. И там, каким бы ты хорошим и сильным ни был, этим дерьмом так или иначе пропитываешься — я знал это лучше, чем кто-либо другой. Чего говорить о слабых, которые даже себя отстоять не могут. Но так можно оправдать абсолютно всех.
Кто скажет, что она жертва, а не дрянь, которой самой это нравилось?
Забавно, как начинает всё становится сложно, стоит во всё это углубиться…
— И что ты хочешь от меня?
— Милосердия и сочувствия к тем, кто не в силах влиять на свою судьбу. Я не хочу, чтобы ты стал тем, кому хочешь отплатить.
— Я им не стану.
— От героя до подонка один шаг — поверь мне на слово, Юнксу, я знаю, о чём говорю. И ты спрашивал про «котёл».
— А, да… было дело, — кивнул я. — Она сказала, что может отплатить котлом и что некоторых девушек использовали как котлы. Я не совсем понял, это же типа чана такого?
— Ты представил сейчас железный котёл, в котором варят зелья? — улыбнулась она.
— Ну да, такой большой и круглый, знаешь, в которых ещё можно суп на большую компанию приготовить.
По крайней мере слово, что она употребила тогда, котёл, значило именно большую посуду.
— Ну… есть и другое значение этого слова, — грустно улыбнулась Люнь. — Есть такое понятие, как парная культивация. Многие великие и мудрейшие последователи пути Вечных после долгих тренировок и экспериментов пришли к тому, что… плотскую связь между мужчиной и женщиной можно использовать для обмена и усиления жизненной энергии. Эдакая уникальная форма культивации сразу для двух человек — двойная культивация.
— О как… так в чём проблема? Надо срочно идти и заниматься парной культивацией, нет! Полезно и приятно.
— Да, но… это дело не то, с каким азартом занимаются им люди, чтобы сделать ребёночка. Там нужно нечто большее, чем обычная похоть. Но я хотела тебя немного просветить. Есть парная культивация, а есть человеческий котёл.
— Это…
— В двойной культивации люди делятся своей энергией с партнёром, чтобы стать сильнее, смешать силы. Но в каком-то плане они слабеют, ведь отдают свою Ци другому человеку. Поэтому есть способ не отдавать свою Ци, но забирать чужую. Изнасилование.
 
— Как-то далековато понятие от котла, нет?
— Человека, чаще всего девушку, опустошали насилием, ничего не отдавая взамен. Это можно было сравнить…
— С опустошением котла.
— Верно, — кивнула Люнь. — Это можно сделать просто с принуждением, а можно силой. Как бы то ни было, никто добровольно не расстанется со своей Ци и силой. Опустошая человека полностью, ты ломаешь его структуру.
— Но при использовании техник и силы…
— Всё равно что-то да остаётся, словно живительная влага, которая не даёт рассохнуться сосуду. Но котёл не оставляет даже её, заставляя структуру разрушаться. И то, что она тебе предложила, было не иначе чем… добровольное насилие.
— Ну я же отказался.
— Да. Но это не отменяет тот факт, что она знает, как это делается, — и, возможно, имеет в этом опыт. — Поэтому слабые люди зачастую лишь жертвы, которые как листья — куда дует сильный ветер, туда они и вынуждены лететь.
Я молча обдумывал сказанное, в этот момент приняв окончательное решение.
Мне сложно было принять её взгляд и применить его к человеку, который меня втаптывал в грязь. С другой стороны, я противоречил сам себе, а значит, я уже лицемерное чмо.
Ну ладно, побуду лицемерным чмом, так будет жить чуток проще, думаю.
Этот день прошёл без приключений. Я так же посетил занятия, они так же кучковались в стороне, разве что девчонка теперь была едва ли не в другом конце площадки, явно остерегаясь всех. После занятий меня тоже никто не трогал, не преследовал, не следил. В доме никого не было, и никто ничего не украл, что странно — видимо, решили пока не рисковать и просто держать дистанцию. Но вряд ли их надолго хватит.
Вторая ночь, и вновь ничего не произошло. Зато на следующий день минимальные, но изменения были, если кучка придурков была на месте, то вот той девчонки, которую они бросили в лесу, уже не было. Разобрались? Вряд ли убили, но как знать.
Только вот Люнь почему-то её отсутствие забеспокоило.
— Они наверняка с ней что-то сделали!
— Бывает, — буркнул я между делом.
— Юнксу, они…
— Ей не повезло, вот и всё. Да и что они с ней могли сделать? Убить? Вряд ли, иначе бы об этом ходили шёпотки.
— Они могли обокрасть её на Ци, — ответила Люнь. — Для неё это будет хуже смерти.
— Да как сказать. В любом случае, я здесь ничего не сделаю.
По крайней мере, не до наступления ночи.
Запершись у себя в домике, я ещё раз оглядел свои припасы, после чего начал готовиться к сегодняшней ночи.
Расчёт был прост до нельзя: первую ночь он точно спать не будет нормально, вторую скорее всего тоже, а вот на третью, как бы говнюк не сопротивлялся сну, всё равно отрубится. Мне даже не надо, чтобы он крепко спал, достаточно просто того, чтобы задремал. Плюс убей я их в первую же ночь, все бы сразу посмотрели на меня. А тут как бы можно и отговориться.
Я осторожно разложил на кровати принадлежности: нож, яд, дудку с дротиками, старую одежду, от которой не жаль избавиться, тряпки на ступни, чтобы не хрустеть твёрдыми подошвами и скрыть лицо.
— Ты имел в этом опыт?
— В скрытном убийстве? Нет, в первый раз, — ответил я.
Да и откуда? Я же не сраный хитмен. Чисто фильмы и банальная логика.
Смазав дротики и нож ядом, я быстро переоделся, осторожно заткнул всё за пояс, после чего на голую ногу намотал тряпки и скрыл лицо. Готово. За окном уже была глубокая ночь, часа так четыре или все пять. Самое время, чтобы идти на вылазку — если он даже и караулил всю ночь, сейчас скорее всего уже отрубился.
В крайнем случае, приду следующей ночью.
Так как моё окно выходило в сторону леса, вылез я именно через него, а то мало ли кто случайно увидит, как я выхожу на улицу, да и вдруг кто-то вовсе караулит? Лишние свидетели мне были совсем не нужны.