Сила и ярость Юга (СИ)

Сочетание силы и мягкости, мощности и нежности — вот, что было в нем самое притягивающее и удивляющее. И взгляд — манящий, загадочный, который мог сиять светом, а мог в считанное мгновение сверкнуть яростной молнией. И от этого понимания щекотные мурашки пробегали по позвоночнику.
Риан обернулся в полкорпуса и остался серьезен. Подождав, когда Ясмин его догонит, он остановился и посмотрел на нее внимательно.
— Дальше не пойду.
Глухо забилось сердце, и хотелось что-то сказать, а было нечего. Она все решит? Справится с Вальдером? Не попадется больше в его паутину, не попадет в зависимость, как от отца? Больше не будет того магического дурмана, под которым Вальдер лишил воли? Хватило бы сил, чтобы обещать такое. Но и просить, чтобы Риан терпеливо ждал рядом, было, наверное, глупо. А ему… отпускать туда, где Ясмин снова рискует стать удобной и выгодной наложницей.
— Он не посмеет больше, — тихо произнесла Ясмин, твердо глядя в темные глаза, теплые, жгучие, цвета горячего кофе.
— Если ты в это веришь…
Риан склонился к ней, подведя мерина вплотную, коснулся своим коленом ее бедра и слегка притянул за шею. Поцеловал так неуловимо и так мало, что страстно — до колотящей дрожи — захотелось еще.
Ласси нетерпеливо переступила копытами, напрашиваясь идти вперед. Еще немного — и покажутся предместья Джосси, кипарисовая аллея и южный край плантаций. На глазах выступили слезы. Но Ясмин решительно сжала губы, сморгнула слезы и почувствовала, как разгорается внутри огонь упрямства и веры. Все будет так, как она хочет!
— Я все еще люблю тебя, — Риан развернул мерина, обернулся через плечо. И добавил так приглушенно, что сердце снова куда-то ухнуло: — Ясмин…
Не в силах ответить, она только кивнула и наконец пустила кобылу вперед. Сначала шагом, потом перешла на рысь и легкий галоп — все, лишь бы сдержать рвущуюся из сердца радость вперемешку с отчаянием.
От всего этого так перехватывало дух, что оставалось только мчаться, что было сил, не жалея ни себя, ни уже уставшую лошадь — лишь бы жаркий ветер хлестал в лицо и лишь бы казалось, что ты летишь, а не падаешь в пропасть.
Глава 28
Только подъезжая к дому, Ясмин сбавила ход и пустила кобылу шагом, отчетливо чувствуя, как горят от жары и поездки щеки, точно пожар полыхает.
Наконец ее заметили за воротами: и первые, на счастье, были свои. Кардьян!
— Ясмин! Госпожа, куда же вы пропали! О, слава богине, вы живы и невредимы!
Запыхавшийся управляющий отворил ворота и подбежал к Ласси с проворством юнца. Подхватил кобылу под уздцы и тут же помог Ясмин спешиться. Даже руку отнять не спешил, будто желал убедиться, что она не призрак — живая.
— Жива я, Кардьян. — Ясмин нашла в себе силы улыбнуться. — Ну, что тут у вас?
Старик быстро оглянулся по сторонам, не подслушивает ли кто — а со стороны дома уже потянулись другие любопытные.
— Хозяин был в сильной ярости. Приказал вас отыскать, по всем деревням отправил. Думаю, он еще отыграется на нас… — Глядя на Ясмин он вдруг приободрился и даже подмигнул. — Но мы ему покажем. Вы же от него бежали, госпожа? Что этот маг с вами сделал?
— Ничего такого, с чем я бы не справилась, — коротко улыбнулась Ясмин. — Все будет хорошо. Но мне надо с ним говорить…
— А вот и он собственной персоной. Если что, я неподалеку…
Кардьян поклонился и увел Ласси в конюшню, свистнув на ходу мальчишкам-конюхам.
А на дорожке к дому показался Вальдер. Он спустился по широкой лестнице во двор и посмотрел в сторону Ясмин: молча и вопросительно. Кровь прилила к лицу, ещё не остывшему после жаркого солнца и поездке по зною. Она коротко выдохнула, приподняла подол простого деревенского платья и медленно пошла в его сторону.
Каждый шаг стоил немалых сил, точно она преодолевала сопротивление воды.
Она думала, он так и останется стоять отлитой из бронзы статуей, ожидая ее смирённого покаяния и возвращения. Но Вальдер вдруг пошел навстречу: медленно, неторопливо, шаг за шагом.
Ясмин это вдруг напомнило состязания воинов, когда каждый сходится, держа оружие наготове. Ведь они по-прежнему враги? И сейчас предстоит новая схватка…
 
Но когда она приостановилась в паре шагов, Вальдер сам подошел ближе, и вопреки ожиданиям на его лице не было гнева или ярости за то, что сбежала. В его сощуренных глазах она прочитала интерес.
— Рад, что с тобой все хорошо, — заговорил Вальдер, изучив ее наряд и лицо.
— Теперь — да.
В его глазах скользило что-то новое, и это снова сбивало с толку. Где же тот зверь, которого стоило ждать, затаился? Не такую встречу представляла Ясмин. Впрочем, он противник опытный и опасный.
Возле дома раздались звуки музыки. Ясмин нахмурилась и вгляделась в укрытую тенью веранду.
— Пойдем, покажу, — предложил Вальдер согнутую руку, и после колебания Ясмин все-таки с легкой дрожью приняла ее и позволила повести себя к дому. Ни о чем не думать! Он маг и может почувствовать всё…
— Ты пригласил музыкантов?
— Мне надо было чем-то себя занять, пока тебя не было.
— Не знала, что ты увлекаешься музыкой.
— Было немного… давно, в молодости, — хмыкнул он, не боясь говорить о своем возрасте.
Впрочем, вряд ли его хоть сколько-нибудь смущал возраст — по физической форме он даст фору многим, в этом Ясмин уже не раз убедилась лично.
Музыканты, сидящие во дворе в тени от дома, увидели Ясмин и приветственно поклонились, а потом снова вернулись к музыке.
Это было так странно. Слушать прекрасную неторопливую мелодию, полную изящества и пронзительной грусти, и при этом держать за руку мужчину, который заставил испытывать такие сложные чувства, такую ненависть и такую невыносимую зависимость. Который почти подчинил себе и даже заставил поверить в ту туманную лестницу… Что было сейчас? Ненависть и ярость ушли после разговоров с Нидейлой, и больше не хотелось Вальдера проклинать, желая ему смерти. Но и сдаваться ему на милость — тоже. Больше она не повторит ошибок, ведь всё это было не просто так.
Вступили в мелодию громкие голоса скрипок. Вальдер вдруг сделал шаг, взял ее ладонь и плавно повел в танце. Глаза цвета подсвеченной солнцем зелени следили за ней. Первая растерянность прошла, и Ясмин поддалась этому медленному танцу. И набралась твердости, чтобы выдержать прямой взгляд Вальдера: с прежней долей любопытства, понимания и будто бы толикой затаенной печали.
Или она выдумала себе ее? И он снова играет ее чувствами, заставляя сопереживать?
Вальдер с легкой улыбкой прикрыл глаза, будто прочитал ее мысли, и отдался музыке, шагая и кружа Ясмин по примятой траве. Одетый по-привычному элегантно, он, верно, разительно отличался от нее, кудрявой, в деревенском платье.
Тихий шаг, шорох травы под подолом, протяжный звук скрипки, легкий поворот. Касание ладоней, его рука под её спиной. Мелодия прозвучала громче, музыканты заиграли одновременно, и Вальдер вдруг заставил её почти упасть на землю. Подхватил ее совсем низко, когда откинутые назад волосы уже скользнули по траве. И удержал на месте, замерев и глядя в глаза: будто показывая, что… настоящее падение может быть страшным.
Ясмин невозмутимо улыбнулась и поднялась, оперевшись на его руку. Может, он считает, что она все осознала и вернулась? Или настолько уверен, что она… в его власти?
— Я не отказалась бы от завтрака.
Вальдер молча сделал приглашающий жест в сторону дома, и Ясмин кивнула и прошла мимо. Медленно оглядевшись внутри, она с радостью заметила, что всё по-прежнему и на своих местах. Она обернулась на Вальдера. Он ждал, что она придёт, знал это без малейших сомнений. И считает, что всё будет по-прежнему так, как желает именно он?
Но сейчас Ясмин вдруг стало легко. Что бы сейчас с ней ни происходило, во внешнем мире, — она уже не потеряет эту обретенную целостность. Теперь ей есть, на что опереться и во что верить. В доме тихонько шумели на кухне, промелькнули в дверях мальчишки-слуги, но, завидев госпожу, быстро ретировались — разносить радостную весть. Дом будто снова наполнился голосами, звонкими и гомонящими, что-то загрохотало, будто выронили.