Пленница сновидений

— У меня такое впечатление, что здесь ребенок больше заботился о матери. Нечто вроде перемены ролей.
— Угу… И мать была очень суеверна?
— По-видимому. В детстве Зое не позволяли носить зеленое. Ей твердили, что нельзя ходить под лестницами или смотреть в разбитое зеркало. А, сороки! По словам Зои, стоило ей или ее матери увидеть сороку, как поднимался страшный переполох. Ты же помнишь старую поговорку про сорок: «Одна к печали, две к радости»…
Он кивнул и вздохнул.
— И одинокую сороку увидела ее мать перед своей трагической гибелью?
— Да. Для ее матери это было ужасным предзнаменованием.
— Согласен. А для Зои катастрофа стала подтверждением, что в суевериях матери есть зерно истины.
— Я пришла к такому же выводу.
— Угу. Ты говоришь, что мать Зои интересовалась ясновидением и предсказаниями судьбы?
— Мне кажется, это было чем-то большим, чем простой интерес. Скорее пунктиком. Навязчивой идеей.
— Возможно, одержимостью.
Тедди полюбовался своими записями и пару из них обвел кружком.
Марина сделала еще глоток виски. Тем временем мозг Пенроуза обрабатывал введенную в него информации. Наконец Тедди сказал:
— Я выспрашивал у тебя все эти подробности, потому что в ходе исследований открыл существование сильной связи между переживаниями раннего детства — особенно такого, как у Зои, — и наличием экстрасенсорных способностей.
— И к каким же выводам ты пришел?
— К выводам… — задумчиво повторил Тедди Пенроуз и бросил на нее острый взгляд. — Ты сама знаешь, какие ловушки таит в себе работа. В других областях науки труднее всего создать теорию, которая объясняет явления. В области же паранормального установить истину не легче, чем выжать воду из камня. А что такое выводы без фактов? Всего лишь подозрения.
Она засмеялась.
— Извини. Тогда поделись своими подозрениями.
— Тебе нужно прочитать мою книгу, — с усмешкой сказал он. — Я изрядно попотел, стараясь потрафить вкусам толпы и в то же время не оскорбить нашу дотошную научную братию.
— Ах, вот оно что! — воскликнула Марина. — Бестселлер ты написал, а реальных доказательств так и не нашел? И никаких выводов не сделал?
— Я не так прост, Марина. Читай между строк.
— Не беспокойся, прочитаю. И не побоюсь высказать свое мнение.
Его глаза лукаво сверкнули, а затем вновь стали серьезными.
— Вот что я тебе скажу. Я взял пространные интервью у сотни с лишним нормальных людей, которые считают, что обладают даром телепатии и предсказания, и заставил их ответить на кучу вопросов, касавшихся их опыта в области сверхчувственного восприятия. Чтение получилось — пальчики оближешь!
— Но все это не больше, чем анекдот, верно? Личный опыт людей, склонных афишировать себя. Демонстративных личностей.
— Вижу, ты не забыла нашу старую терминологию. Конечно, все это так. Но я не только лез к людям в душу. Все они прошли проверку в лабораторных условиях, в присутствии свидетелей. Никакого шарлатанства. Никаких фокусов.
— И какие тесты ты применял?
— Самые простые. Сложное оборудование не дает нужных результатов. Мы основывались на наблюдении за поведением человека. Ты могла бы и сама догадаться. «Орел или решка», определение последовательности пяти карт и так далее.
— А потом сравнивали результаты с теми, которые следовали из теории вероятностей?
— Именно.
— Ну же, не томи!
— Увы, в лабораторных условиях результаты были получены отрицательные. Многие из моих подопечных демонстрировали значительные экстрасенсорные способности, но в ходе эксперимента точность их прогнозов не превышала вероятности простого совпадения.
— То есть твоя статистика доказывает, что никакого экстрасенсорного дара не существует?
— Вовсе нет. У меня с самого начала не было предвзятого мнения, нет его и теперь. Я не сумел подтвердить эту гипотезу, но не сумел и опровергнуть. В подавляющем большинстве мои подопечные были людьми искренними и заслуживали полного доверия.
— Но ведь бросание монеты и карточные фокусы совсем не то, что предсказание таких жизненно важных событий, как смерть или катастрофа, верно?
 
Тедди Пенроуз кивнул.
— Боюсь, что так. Кроме экспериментов я занимался сбором данных о документально зарегистрированных подтвердившихся предсказаниях. Есть пара впечатляющих примеров. В 1966 году женщина из Кента увидела во сне катастрофу в валлийском шахтерском поселке Эйберфан. Сон был очень четкий. Она видела стремительно обрушивающийся террикон и испуганного ребенка у подножия холма. Видела спасательные операции. Две подруги подтвердили, что она рассказала им этот сон за четыре дня до катастрофы.
У Марины мурашки побежали по коже.
— Сама видишь, я не скептик. Однако, к несчастью, такие ясные и подтвержденные случаи очень редки. Так что делать выводы трудно.
— Значит, ты потратил два года на тщательное исследование, которое не дало результатов? — грустно улыбнулась Марина.
— Как и большинство ученых. Но я надеялся на лучшее. Между нами говоря, я побоялся лезть в драку. Слишком мало данных.
— Так ты действительно разгадал тайны сознания?
Он сверкнул глазами:
— Может, и нет. Зато написал книгу, которая вызвала настоящий бум!
— Значит, я просто отняла у тебя время? — спросила Марина.
Он погрозил ей пальцем.
— Я еще не закончил! Попутно я многое узнал о людях. В частности, то, каким образом личность человека влияет на его способность к телепатии и ясновидению.
— И каким же?
— У нормальных здоровых людей несомненный экстрасенсорный дар встречается намного чаще, чем у людей с искаженной психикой. Эти последние склонны делать экстравагантные заявления только для того, чтобы привлечь к себе внимание.
— Понимаю… — Марине вспомнилось, как Зоя при их первой встрече боялась, что ее сочтут сумасшедшей. — Я бы отнесла Зою к первым. Она очень чувствительна, но отнюдь не невротичка.
Тедди встал, потянулся, раскинул в стороны руки, напоминавшие медвежьи лапы, и неожиданно сказал:
— На мой взгляд, случай с Зоей — типичный пример сверхчувственного восприятия.
— Это очень важно, Тедди. А если она экстрасенс и этот дар осложняет ей жизнь, то что ей с ним делать? Ничего?
Пенроуз пожал плечами:
— Я могу посоветовать только одно: пусть заглянет в себя. Вспомнит свое прошлое, детство. Ключ находится там.
— Ключ от мистических тайн ее психики? — иронически спросила Марина.
Тедди захохотал:
— Нет, всего лишь от тайны ее дара! Ладно, с этим покончили. Теперь давай поговорим о тебе. Ужинать останешься?
— Спасибо, это очень мило с твоей стороны. Но у меня дома собака.
Он улыбнулся:
— Тогда в другой раз?
— Да.
Она хотела встать, но взгляд Пенроуза пригвоздил ее к месту.
— Насколько я помню, ты бросила научную работу?
— Ушла из университета с позором, поджав хвост.
— С позором? Ты? Не помню…
— Я была незаметной аспиранткой, а ты — исполняющим обязанности профессора. Сколько тебе тогда было? Двадцать восемь? Двадцать девять? Где уж восходящим звездам помнить сереньких мышек!
— Что случилось?
— Я сделала классическую ошибку начинающего ученого. Слишком увлеклась своим предметом. Я изучала паранормальное. Ясновидение, телепатию…
Пенроуз фыркнул:
— Она будет мне рассказывать!
— Но вместо того чтобы ограничиться исследованиями, я сама стала практиковать. И достигла неплохих результатов. Я видела картины будущего. Кристально четко.
— И что потом?
— Мою работу перестали финансировать. Колин — ты помнишь моего мужа? — страшно разозлился. Я потеряла свой дар и оказалась никому не нужной.
— И что ты сделала?
— Стала домашней хозяйкой и нарожала детей.
— Занятие достойное.
— Да. Честно говоря, это мне помогло. Я воспитала двоих хороших ребятишек.
— А дальше? — мягко спросил он.
Внезапно ее прорвало:
— Я ненавидела научную работу! Всю эту рутину и постоянные самоограничения! Необходимость выдвигать гипотезы, а потом подтверждать или опровергать их! Университет был для меня клеткой. А я хотела летать. Мечтать. Писать книги.