Пленница сновидений

Пытаясь справиться с охватившей его паникой, Лайам изложил то, что ему было известно.
Поппи взбрело в голову, что она должна слетать в Англию и увидеться с семьей. Она вылетела утренним рейсом из Ла-Гардии. Должна была приземлиться в Хитроу в пять вечера. По лондонскому времени.
— Вы звонили в Хитроу? — спросила Марина.
— А вы сами когда-нибудь пробовали туда дозвониться? — язвительно ответил Лайам Кинг. — Еще бы! В конце концов, я добрался до человека, который знал чуть больше абсолютного нуля. Самолет отправили куда-то на север. Он не прибыл. Исчез с радара. Опаздывает уже на три часа.
— О Боже!
— Ради Христа, кто-нибудь скажет мне, что происходит? Разве в вашей нищей стране не передают никаких проклятых новостей?
Злись, сходи с ума, думала Марина. В ближайшие часы, дни, недели, годы тебя ждут чертовски плохие новости, Лайам Кинг.
— Я еще не слышала вечернюю сводку. Извините. Позвольте мне узнать, что здесь известно, и я перезвоню вам.
— Ага… — Пауза. — И вы меня извините. Мои слова к вам не относятся, — неуклюже вывернулся он.
— Все в порядке.
— Кстати, а где черти носят этого Франсуа?
Марина коротко вздохнула.
— Уехал к друзьям, — быстро нашлась она.
— Ага. Ну да, он же не знает о ее прибытии. Это сюрприз. Она такая, Поппи. Непредсказуемая.
Точнее, наглая, мелькнуло в мозгу у Марины. И, скорее всего, мертвая. Ох, ради Бога, только не это!
Обрывать телефоны и наводить справки было ни к чему. Все теленовости начинались с сообщения о пропавшем самолете.
В нескольких скупых строчках сообщалось, что самолет, вылетевший утренним рейсом из Нью-Йорка, аэропорт Ла-Гардия, не принятый в Хитроу из-за плохой видимости, попал в шквал и разбился на северо-восточном побережье Йоркшира. Найдена хвостовая часть и несколько тел. Вертолеты и водолазы продолжают поиск, но из-за недостатка естественного света скоро прекратят его, чтобы возобновить на рассвете. Море бурное, ветер все еще сильный, а температура воды необычно низкая для начала лета.
В заключение приводился номер телефона для справок.
Марина смотрела на бегущую строку и видела в ней только одно слово: смерть.
Она прикинула, стоит ли звонить Лайаму. Но что ему сказать?..
Нет, пробормотала она себе. Пусть это берут на себя близкие. Помочь — это одно. А информировать — совсем другое.
С тяжелым сердцем она набрала номер, который Франсуа дал ей на крайний случай. Номер телефона Зои Пич.
  
Глава 19
 
— Ты не голоден, милый? — спросила Зоя, садясь в кровати и встряхивая черными как смоль волосами.
— Пожа-алуй, — протяжно произнес Франсуа, передразнивая лондонское аристократическое произношение. — Честно говоря, просто умираю с голоду. И чем же ты собираешься меня угостить?
Он лег на спину, вытянул смуглые мускулистые руки и закинул их за голову, не без задней мысли выставляя себя на ее обозрение.
— Ох!
В глазах Зои зажглась тревога.
Она думала обойтись легким ужином из холодного мяса и крошечных волованчиков, доставленных из соседней кулинарии. А потом выпить ледяного шампанского. Может быть, в постели.
— Тебя очень приятно дразнить, дорогая! — рассмеялся он.
— Ты гадкий и жестокий. Не пугай меня. Знаешь же, что я не умею готовить.
— Прекрасно умеешь. Все умеют.
— Нет. А сейчас, когда мы вместе, и пробовать не стану. Мне далеко до твоих кулинарных талантов.
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.
— Я люблю тебя, — наконец тихо сказал он. — Обожаю. И хочу, чтобы мы всегда были вместе.
— Знаю, — улыбнулась она и по очереди поцеловала его плечи.
Так что готовься к решительному шагу. После возвращения из Нью-Йорка ничто не должно разлучать нас, едва не добавил он. Но, вспомнив ее мрачные фантазии относительно этого путешествия, решил промолчать. Не следовало бередить рану. Едва заходила речь о полете, как она теряла здравый смысл. Становилась просто неузнаваемой.
При мысли об этом он ощутил приступ гнева, но тут же осудил себя и мысленно выругался по-французски, причем весьма грубо.
 
Он выскользнул из постели.
— Пойду, открою шампанское.
— Откуда ты знаешь, что оно есть?
— У тебя всегда есть. И как раз нужной температуры. Подожди минутку.
— Тебе подобает только самое лучшее, мой дорогой Франсуа! — засмеялась она.
— Наверно, поэтому ты всегда со мной, милая.
Он ласково провел пальцем по ее щеке.
Зоя вздохнула и откинулась на подушки. Она слышала, как Франсуа прошел на кухню, хлопнул дверцей холодильника, зазвенел бокалами и с чмоканьем откупорил бутылку.
Он вернулся с двумя длинными запотевшими бокалами, в которых вскипали тысячи крошечных пузырьков, протянул один Зое, наклонился и нежно поцеловал ее в губы.
Они пили друг за друга. За Поппи и Лайама. За Леонору и их совместное будущее.
— Где мы будем жить? — спросил он. — Не у тебя и не у меня. Наверно, в каком-нибудь другом месте.
— Да? Ой, как интересно! Будем искать что-нибудь подходящее для нас троих. — Ее лицо засветилось. — Устраивать новое жилье.
— Начинать новую жизнь, — подхватил он.
Воодушевленные этой мыслью, любовники дали волю фантазии. Они снимут в Лондоне квартирку для деловых нужд Франсуа, а сами купят дом в предместье. Дом, увитый плющом и окруженный большим садом. С качелями и горкой для Леоноры. Собаку. Может быть, пони. Или уедут и обоснуются во Франции. У них будет большая квартира в Париже или старый дом в Провансе, рядом с домом отца Франсуа. А то и все сразу!
— Не могу дождаться, когда познакомлю тебя с отцом, — добавил Франсуа. — Вы прекрасно поладите. Я буду так гордиться тобой!
— Ах…
Зоя положила голову к нему на плечо.
Когда зазвонил телефон, она состроила унылую гримасу, повернулась на бок и взяла трубку.
— Да?
На ее лице по очереди отразились легкое замешательство, тревога и наконец облегчение. Слегка пожав плечами, она улыбнулась и передала трубку Франсуа.
— Это тебя. Твоя соседка. Не волнуйся, с Леонорой все в порядке.
Франсуа поднял брови, взял трубку и быстро спросил:
— Марина?
Зоя не сводила с него взгляда. Сначала улыбка исчезла с ее губ, затем из глаз и, наконец из души. Она чувствовала в нем страшную перемену. Казалось, все представления Франсуа о жизни и справедливости летели вверх тормашками.
Сильно развитая интуиция, которая позволяла Зое улавливать малейшие оттенки чувств других людей и тончайшие изменения окружающей обстановки, тут же подсказала ей, что случилось нечто ужасное и непоправимое. Горло перехватило так, что она едва не задохнулась.
Он почти ничего не говорил. Только время от времени хрипло ронял «да» или «понял».
У Зои сводило живот от страха. Наконец Франсуа глухим и абсолютно чужим голосом сказал «до свидания», затем повернулся к ней, отдал трубку, встал с кровати и начал одеваться.
— Франсуа… — еле слышно пролепетала Зоя.
Не обращая на нее внимания, он продолжал свое дело. А когда его прекрасное стройное тело исчезло под слоями хлопка и кожи, Зое почудилось, что он ушел от нее. Навсегда. Она встала, накинула на себя шелковое кимоно и дрожащими руками завязала пояс.
— Скажи мне… Пожалуйста, Франсуа.
Она потянулась к нему, но не посмела прикоснуться.
Рожье обернулся. Не для того, чтобы утешить, а чтобы оттолкнуть. Чудовищная боль, написанная на его лице, заставила Зою отпрянуть.
— Поппи мертва, — сказал он. — Поппи, моя жена.
Он выплевывал слова так, словно они были ругательствами. В глазах Франсуа бушевало грозное пламя.
Зоя попятилась и неловко опустилась в кресло, дрожа как осиновый лист.
Так… Теперь понятно, что означали зловещие картины, всплывавшие в ее мозгу… Казалось, из нее выкачали воздух. Она чувствовала себя опустошенной, обескровленной. И в чем-то виноватой. В соучастии.