Рысюхин, что ты пил?! (СИ)
— Если это не будет с моей стороны наглостью, замахиваться на такого известного певца… Я бы хотел, чтобы её спели вы.
— Ой, полноте, известным я был лет десять назад. Но — польщён и с удовольствием начну репетировать. Здесь, как я вижу, слишком длинных периодов нет, кое-где можно втихаря перевести дух. В принципе, моих больных лёгких должно хватить, после пройденного лечения.
Мы посидели ещё, обсуждая варианты аранжировки и исполнения, вспомнили кое-что и из прошлой встречи, чаю, кстати, тоже попили. Наконец я спохватился, глянув на настенные часы:
— Половина девятого! Мне к десяти надо быть уже в общежитии, а тут только ехать больше часа, даже на лихаче!
— Да-да, собирайтесь, конечно! Или всё же заночуете у меня?
— Польщён, и работа только начинается интересная, но я обещал вернуться, человек переживать будет… Кстати…
— Да-да?
— А у вас не найдётся одной новой пластинки? Я бы выкупил, или в счёт моей доли?
— Для коллекции, как первая изданная работа? Понимаю, понимаю. Можно, кстати, в агентстве до десяти экземпляров забрать.
— Да, для коллекции возьму, спасибо за совет. Но я хотел бы с вашим автографом для коменданта — тогда она, возможно, и на опоздание не обидится.
— Да вы, Юра, хват! Конечно, подпишу! Что напишем?
— Пишите: «Главной Надежде МХА от автора и исполнителя».
— Хороший текст. Вот, пожалуйста, только не от автора, а от авторов. Давайте-ка и вы вот тут распишитесь.
— Я⁈
— Конечно! Не скромничайте, не надо! Вот, отлично! Сейчас запечатаем. — Лебединский прижал к ярлыку пластинки какой-то артефакт, после чего бумага начала тускло блестеть. — Вот, теперь не сотрётся, не размокнет и никто ничего не допишет!
Профессор проводил меня до крыльца и даже сам подозвал извозчика, залихватски свистнув, и напутствовал его фразой:
— Отвезите, милейший, моего юного друга в общежитие — ему нужно быть там, на изнанке всенепременно до десяти вечера.
Всю дорогу мы с дедом выбирали, какую следующую песню и когда предложить Лебединскому. Рысюху и её недовольство мы по молчаливому согласию старались не вспоминать. Страшно было.
Я вбежал в здание общежития без десяти десять. Перевёл дух и с деловым видом пошёл к своей комнате. Встречи с комендантом не опасался, даже ждал: всё же у меня в саквояже был пропуск! И эта встреча состоялась. Точнее, я увидел Пробыкову, когда та сворачивала за угол метрах в двадцати впереди меня и окликнул:
— Надежда Петровна!
— Рысюхин? Почему вы так поздно?
— Надежда Петровна, а я всё бегаю, вас ищу!
— Зачем же это?
— У меня для вас есть кое-что в подарок, в честь знакомства!
Я протянул конверт. Комендант взяла с сомнениями, которые превратились в удивление и даже недовольство:
— Но у меня такая есть! И вы, если бы были внимательнее, могли бы это заметить утром!
— Не-е-ет, такой (я выделил это слово) точно ни у кого не имеется! Вы из конверта достаньте и посмотрите на середину внимательнее!
Надежда Петровна с сомнением потянула пластинку из конверта. Потом, по мере осознания того, что именно она видит, выражение лица разительно изменилось: удивление, радость, растерянность…
— Юра! Как⁈
— Ну, я же говорил, что немножко знаком с профессором. Следующую тоже обязательно вам подарю, с автографами авторов и исполнителя!
— Ой, скажете тоже…
— Конечно! Мы сегодня с Валерианом Елизарьевичем засиделись над ней, в итоге чуть не опоздал вернуться в общежитие! Боялся, что придётся стучаться и виниться, и это в первый же день!
— Пустое, Юрочка! Это же не с гулянки или пьянки, а по делу!
Надежда Петровна прижимала пластинку к груди и ей явно не терпелось скорее отнести её в своё жилище. Так что я распрощался с ней и ушёл к себе в комнату. Уже через минуту вспомнил, что не спросил о своём соседе — появился ли он и кто это. Однако соседа не оказалось, душевая была свободна, так что ничто не могло помешать подготовиться ко сну и спокойно лечь спать. И в эту ночь никакая чушь из дедовой памяти или его мыслей мне во сны не лезла. Я вообще не запомнил, снилось мне что-то или нет.
[1] «Надежда» (1971 год) — музыка Александры Пахмутовой, слова Николая Добронравова. Наиболее известно исполнение Анны Герман, но у Юры вариант исполнения ближе всего к тому, как пел Лев Лещенко
Глава 13
За оставшиеся до начала занятий два дня ничего такого особенного не произошло. Первого сентября, предварительно расспросив комендата об адресах и дороге (или «о явках и паролях» в терминологии деда) сдал парадный костюм на глажку, после чего не торопясь и вдумчиво закупился всем необходимым для учёбы прямо в Буйничах.
Опять же — если бы дед не ткнул носом в очевидное, сам бы не догадался. Ведь стоит только подумать: большая академия, в общей сложности около двух тысяч студентов и всем постоянно нужны тетради, бумага, карандаши, перья и ещё целая прорва наименований «расходных материалов». И такой спрос, причём платёжеспособный, никак не мог остаться без предложения. И это не вспоминая про то, что в самих Буйничах ещё имеется школа, ремесленное училище для неодарённых и магическое училище, готовящее каких-то специалистов для речного флота. Эти, последние в списке, арендовали участок изнанки у академии, имея, однако, свой выход на лицо и свой купол на берегу изнаночной реки. Да, разумеется, все нужные лавки были на территории академии, на изнанке, в том числе и прямо в общежитии, но наценка там была такая, что при попытке потянуться к бумажнику рука сама норовила отвесить «леща».
Дело шло к обеду, ехать к Лебединскому на вечер глядя чревато опозданием в общежитие. Возникла мысль заехать за авторскими экземплярами пластинок, чтобы переслать часть из них бабушке, пусть порадуется, но переться в Могилёв и обратно только ради этого, при том, что завтра всё равно нужно к профессору⁈ Нет уж, не то это развлечение, трястись порядка двух с половиной часов туда и обратно. Тут пожалеешь, что соседа нет — вдвоём проще найти, чем заняться. С другой стороны — смотря какой сосед.
«Ага, соседка гораздо лучше! И время с ней провести тоже можно интереснее!»
«Тьфу на тебя, охальник старый! Кто ж так подселит-то⁈ Разве что жену, и то вряд ли!»
Книжку какую-нибудь почитать, что ли?
«Ага, четвёртую!» — дед заржал самым конским образом.
«В смысле⁈ Я одних учебников перечитал сколько!»
«Да так, анекдот был старый. Персонаж один рассказывает: 'Я прочитал три книги — букварь, синюю и другую!»
Я фыркнул.
«Хорошего же ты обо мне мнения, с такими персонажами сравнивать!»
«Ты когда последний раз книгу в руки брал вообще? На моей памяти так ни разу!»
«Зато до твоей памяти, когда учил и документооборот, и аспекты семейного дела разом — начитался до мушек в глазах!»
«Ну ты сравнил тёплое с мягким!»
«Ай, всё равно читать нечего, кроме позавчерашних газет!»
«Есть мысль. Помнишь, Света говорила, что при случае с куполом тварей почти не было, поскольку студенты на подработке всех выбили? Давай сходим, узнаем, что за подработка такая, с охотой на тварей связанная?»
«Точно! И тренировка, и деньги лишними не будут! Плюс, убивая тварей можно дар усилить. Да и делать всё равно нечего…»
Как ни хотелось решить вопрос с заработком побыстрее, но на голодный желудок нестись на изнанку было попросту глупо. Пообедал в посёлке, в той самой ресторации, в которой сидели после подачи документов с папой и этой облезлой крысой. Нет, я не вспомнил — всё та же незаменимая Надежда Петровна упомянула в перечне «приличных и не очень дорогих» мест в городке, и именно это оказалось ближайшим.
Поскольку мы с дедом решили не портить своё реноме как «хорошего мальчика» в глазах у Петровны, то спрашивать её про эту подработку не стали — мало ли, она Охотников к хулиганам приравнивает? Явная перестраховка, признаюсь. Может, просто дед хотел, чтобы я сделал хоть что-то без неё, выяснил самостоятельно? В любом случае, обойти купол по периметру не слишком долго, спросить на первом же найденном объекте — язык не отвалится.