Буканьер (СИ)

Оставался единственный выход. Бежать прямо сейчас.
— Муванга... Твой брат ходить может? — слова продирались через пересохшую глотку, будто через наждак, хрипло и тихо.
— Да, масса, — кивнул негр. — Только ты вставай не велел.
— Значит, пора вставать, — сказал я. — Иди, поднимай его.
Муванга безропотно отправился к брату, а я попытался растолкать Шона, который что-то промычал во сне и отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— Вставай, мать твою, — прошипел я.
— Foc, дай поспать, уймись, — протянул ирландец.
— Вставай! — прорычал я, ещё сильнее толкнув его.
— Чего тебе? — нахмурился он, протирая ладонью заспанное лицо.
— Пора валить, — сказал я.
— Кого? Куда? Сейчас?! — не понял Шон. 
— Сейчас, — подтвердил я.
— Ты... Докопал? — оживился он. — Заранее договариваться надо!
— Нет. Меня увидел ниггер. Зуб даю, он завтра нас заложит, — сказал я.
— Дьявол! Который из них? — Шон приподнялся на лежанке и оглянулся на спящих негров. — Эти двое?
Из темноты появились два силуэта. Муванга придерживал Обонгу, который стоял и непонимающе хлопал глазами.
— Нет. Эти двое идут с нами, — сказал я.
— Чего?! Зачем? — спросил Шон.
— Вон тот знает, где на острове живут беглые. Они нас укроют. На первое время, — сказал я, показывая на Обонгу.
Шон процедил сквозь зубы какое-то ирландское ругательство.
— А видел который? — спросил он, хрустнув костяшками пальцев.
— Уже неважно, — сказал я. 
— Понятно, — буркнул Шон. — Ну, и что будем делать?
Я хмыкнул под нос. Копать, что ещё-то.
— Копать, — сказал я, опускаясь на колени, чтобы удобнее было выгребать землю.
Можно было уже не прятать следы и особо не заморачиваться насчёт скрытности. Шон уселся с другой стороны, тоже принимаясь раскапывать яму. Чёрные братья тоже были при деле, Муванга откидывал землю, которую мы выгребали наружу, а Обонга встал на стрёме, делать что-то другое ему пока не позволяло здоровье. На случай, если кто-то из заключённых проснётся, начнёт звать охрану или как-то попытается нам помешать.
Чем ниже мы зарывались в яму, тем проще было копать, и я хвалил всех Древних Богов, что барак не стоял на фундаменте, иначе нам пришлось бы рыть целый тоннель. А так мы уже подкопались под стену, и я чувствовал, что свобода уже близко, что вдвойне придавало мне сил. Я даже мог высунуть пальцы наружу, за стену, хотя этого, конечно, было недостаточно. И мы продолжали копать. Широкой щепкой, обломком мотыги и просто пальцами, обламывая ногти, но не обращая на это никакого внимания.
Шон тихо ругался на родном языке, явно нервничая, Муванга притопывал босыми ногами, словно пританцовывая, но я понимал, что негритос дрожит от страха. Второй порки им не пережить. А мной овладела какая-то холодная отстранённость, будто это всё происходит не со мной, и это помогало сосредоточиться на работе.
— Лишь бы снаружи какой-нибудь ублюдок не появился, — проворчал Шон.
Я тоже опасался такого исхода. Не хотелось бы, как в каком-нибудь тупом ситкоме, вылезти из подкопа прямо в лапы взвода охранников. Это будет совсем не смешно. Порой я пытался всмотреться в дырку, из которой черпал свежий воздух, но не видел там ничего, кроме травы и небольшого куска вытоптанной дорожки. Значит, с той стороны пока никого не было, иначе я бы заметил.
Копать стало сложнее, мне пришлось залезть в яму и выгребать землю уже не из-под стены, а с той стороны, и делать это быстро не получалось. Тем более, делать это вдвоём. В яме было темно, холодно, душно и страшно, воняло сырой землёй, но я рыл как крот, пока Шон изнемогал от безделья, нервничая всё сильнее.
Наружу уже можно было высунуть руку, а то и голову, если постараться протиснуться под бревном, но я всё равно продолжал рыть. Возможно, скоро подкопа хватит, чтобы мы с Шоном могли выбраться наружу, но для ниггеров придётся раскапывать шире. Я вообще начал сомневаться, что они смогут выползти, учитывая их выпоротые спины, но понадеялся на их жажду свободы. Выбора-то у них не было, либо ползти, рискуя ободрать заживающие раны и занести какую-нибудь инфекцию, либо оставаться тут, на плантации, рискуя подохнуть ещё тысячей самых изощрённых способов.
 
— Давай-ка я теперь, — сказал Шон, замечая, что я стал замедляться от усталости.
Спина гудела от неудобного положения, руки наливались тяжестью, и после тяжёлого рабочего дня тело молило о пощаде. Я выбрался назад в барак, вымазавшись в земле с головы до ног.
— Ну ты сам теперь как черномазый, — хохотнул Шон, занимая моё место с обломком мотыги в руках.
Я уселся на солому, привалившись к стене. Сердце колотилось как бешеное, и я никак не мог перевести дух. Хотелось думать, что цель уже близко, но я прекрасно понимал, что это далеко не всё.
— Пошире раскопай, — выдохнул я.
— Поучи меня ещё, — огрызнулся ирландец, и мне захотелось снова дать ему пинка, но у меня не было сил даже пошевелиться.
Главное, успеть всё до рассвета, когда в барак приходит надсмотрщик. Пока мы успевали, если работать в том же темпе, но и Шон постепенно замедлялся. Ежедневный лесоповал его здорово подкосил. Через какое-то время и он выполз из ямы, отряхиваясь от прилипшей земли и тяжело дыша.
Я без лишних вопросов снова полез под стену. Подкоп был почти готов, оставались буквально последние штрихи, и, когда я счёл его достаточно широким, то выполз обратно в барак.
— Готово, — выдохнул я. — Муванга, Обонга, идёте первыми.
— Чего?! Почему это? — вскинулся Шон.
— Их труднее заметить в темноте. И им дольше выползать. Как будете снаружи, прячьтесь тут же, у барака, — приказал я.
— Да, масса, — явно нервничая, отозвался Муванга. Его брат просто кивнул.
Муванга полез первым, на животе, стараясь не задевать спиной бревно, продвигаясь аккуратно и медленно. Шон Келли нетерпеливо бродил возле подкопа, чудом сдерживаясь от того, чтобы не дать негру пинка для ускорения. А я прислушивался к тому, что происходит снаружи, на случай, если что-то пойдёт не так.
Наконец, парнишка выбрался и залёг в траву рядом с подкопом, и в яму полез Обонга, кряхтя и шипя всякий раз, когда ему приходилось двигаться. Он полз ещё медленнее, чем его брат, и Шон Келли откровенно бесился, глядя, как какой-то негритос преграждает ему путь к свободе. Обонга выбрался и занял место рядом с братом, в траве. 
— Давай, теперь ты, — я хлопнул Шона по плечу.
Мы пересеклись взглядами, и он кивнул, широко ухмыльнувшись, а затем нырнул в яму, практически одним движением преодолевая участок под стеной.
Я обвёл взглядом ненавистный барак, в котором провёл столько времени, что и со счёта сбился, надеясь, что мне больше никогда не придётся сюда возвращаться.
— Эй, ниггеры! — громко произнёс я, повинуясь какому-то наитию. — Здесь подкоп, выход наружу!
Рабы начали просыпаться, некоторые сели на лежанках, вслушиваясь в мои слова.
— Кто хочет снова стать свободным, бегите за нами! — сказал я, а затем нырнул в чернеющий зев подземного хода, ведущий меня к свободе.
  
Глава 13
 
Я вынырнул в чарующую прохладу карибской ночи, пьянея от переполняющих меня чувств. Ночью плантация выглядела совсем иначе, таинственно и мрачно, и только свет нескольких блуждающих факелов напоминал о том, что здесь ещё бродит охрана. Я стряхнул наваждение, быстро опомнившись, ещё рано радоваться свободе. Порадоваться можно будет потом, когда мы выберемся отсюда.
Мой угол выходил как раз на тропинку, ведущую от казарм к нашему бараку, и мы ежесекундно рисковали быть обнаруженными, но нам повезло, и ни одна живая душа не появилась на тропе, когда мы копали проход, хорошо заметный с этой тропинки. Я осмотрелся вокруг, лихорадочно соображая, что делать дальше.
— В кузницу, — тихо скомандовал я, указывая путь к нужному зданию.
— Зачем? — зашипел Шон.
— Не спорь, — буркнул я.
Эта его черта начинала меня здорово раздражать. Сейчас явно не время спорить. Сейчас надо бежать.