Инициация (СИ)
В его глазах сверкала злоба и, что меня сильно удивило, затаенная обида и даже растерянность. Похоже, такой наглости он от меня не ожидал.
Прежде чем надзиратель поднес ладонь к сенсорной панели, открывающей решетку моей камеры, я громко и отчетливо, чтобы даже дегенерат понял, что я хочу до него донести, произнес:
– Я позвал тебя не просто так, жирный ублюдок. Я хочу, чтобы ты передал начальнику тюрьмы важное послание. Иди, поцелуй его в задницу и скажи, что я принимаю его предложение. Ты слышишь меня, кусок дерьма? Я принимаю его предложение!..
Глава 3
Глава 3
Нас привезли на планету, с которой все началось. Так однажды отец назвал Землю. В отличие от большинства жителей отдаленных миров Федерации, я никогда не мечтал посетить столичную планету. В детстве меня, наоборот, манило все неизведанное и неизученное. Я представлял, как стану первооткрывателем новых колоний. Как буду первым спускаться с трапа звездолета, чтобы воткнуть синий флаг с изображением желтого круга и звезда в рыхлую почву. Или вобью его в прорезь скалы, если того потребует ситуация. Грезил, как меня будут награждать за мои подвиги. Как станут называть новые планеты в мою честь. Хоксвелл-1, Хоксвелл-2, Хоксвелл-3… и так далее до девяти. И все они будут не только богатыми на ресурсы, но и окажутся пригодными для колонизации. Еще в юном возрасте я решил, что открою девять планет. Почему именно столько – не знаю, но это число мне нравилось больше остальных. При этом в своих мечтах после тяжелых трудовых будней исследователя я всегда возвращался на Ляморию, ведь для меня все началось именно оттуда.
Реальность же распорядилась со мной немного иначе. Я не стал исследователем и первооткрывателем, но, будучи военным, все же умудрился посетить несколько альрийских и локсийских миров. Но на Земле не бывал ни разу. До сегодняшнего дня.
Земля встретила нас теплым наэлектролизованным воздухом с техническим запахом, прогорклой удушливостью и ослабленной гравитацией. За восемь лет жизни на Отарисе я привык к тяготению в 1,2 жэ, и теперь эта разница в две десятых ощущалась прилично. Да и воздух на тюремной планете, которая представляла собой небольшой полукаменистый шар с частичным терраформированием, неведомо кем закинутым в космос, казался намного чище земного.
После того, как я дал добро на участие в проекте, меня на следующий же день перевели в другую камеру, в которой уже находилось трое заключенных. Через день к нам подселили пятого, а еще через сутки все мы подписали предварительные контракты на участие в проекте, детали которого нам собирались раскрыть позже, когда мы прибудем на столичную планету Федерации. Все это попахивало какой-то аферой, но мы согласились.
И вот мы здесь, в космопорте какого-то крупного мегаполиса, спускаемся по трапу и дышим тяжестью всего того технического прогресса, которого добилась Альрийская Федерация за более чем полтысячи лет своего существования после тяжелых распрей, завоеваний и политических делений и слияний. Последняя война, которую после ее завершения назвали Первой Межгалактической, словно предвещая новые военные конфликты в будущем, тоже внесла немало своих корректив. Насколько я знал, на саму Землю вторжений не было, но ее ресурсы и экономический потенциал довольно сильно истощились. Это ощущалось во всем – начиная от грязных улиц космопорта и заканчивая задымленностью неба в отдалении. Возможно, причины всего этого заключались в ином, но чувствовалось все именно так.
– Не сворачивать, идти прямо, – распорядился наш новый надзиратель, которого за нами прислала та самая государственная структура, на которую мы в скором времени должны будем работать и настоящее название которой от нас пока еще утаивалось. Он был немногословен, суров и походил больше на боевого андроида, чем на человека. Себя он велел называть мистером Зедом, но мы уже окрестили его иначе – мистером Задом. И не только потому, что это было созвучно его имени, а скорее из-за того, что плелся он всегда в конце нашей небольшой группы.
Мы шагали колонной – четко друг за другом. Ни энерго-наручников, ни ошейников, ни прочих устройств сдерживания заключенных на нас не было, нас одели по-граждански, в неброскую темную одежду. Из личных вещей нам с собой брать ничего не разрешили, сказав, что все необходимое мы получим по прибытии на Землю. Говорить между собой нам не запрещалось, но и не приветствовалось. Мистер Зад то и дело обрывал наши короткие реплики, напоминая иногда, что пока мы полноценно статуса арестантов не лишились, а значит должны полностью соблюдать все его требования. Оружия никакого при себе он не имел, но интуиция подсказывала, что оно ему и не нужно – он сам был ходячим оружием.
Минули несколько зданий космопорта и свернули в проулок. Здесь нас ожидал пассажирский черный флаер без каких-либо опознавательных знаков и с затемненными окнами.
– Вы нас как будто похищаете, – усмехнулся Олуш – уж не знаю настоящее это было имя или нет, но его так называли все без исключения. Лет ему было за сорок. Сложение имел статное: высокий, широкоплечий, с короткой черной щетиной на впалых щеках и подбородке с глубокой ямкой.
– Угу, увезут твою тушу на бойню, – сказал Коннор, которого все звали Лис – худощавый мужик лет тридцати, с густой копной рыжих, поблескивающих медью волос, которые он обрабатывал каким-то средством, неведомо откуда берущимся в застенках Платоса. Его серые глаза всегда таили какой-то секрет, а нестираемая ухмылочка, в которой прослеживалась нотка высокомерия, порой даже раздражала.
– Да кому вы нужны, – махнул рукой я. – Разве только унитазы чистить.
– Я готов чистить унитазы, но только если вместо щетки будет рожа начальника Платоса, – густо заржал Олуш.
– Хоть бы сказали, что это за город, – добавил Линк – невысокий и щуплый парень двадцати трех лет или чуть больше от роду. Взгляд у него был хитрый, прищуренный. Кожа бледная, почти белая, зато лицо и шея густо усеяна крупными пигментными пятнами. Он постоянно озирался, словно ждал какого-то подвоха со стороны. В Платосе я с ним пересекался редко и даже не здоровался, но поговаривали, что он был инфотехником в отряде особых войск и имел даже первый уровень псионика. К псионикам заключенные, как и любые люди в принципе, относились с подозрением и даже с опаской, поэтому с ним особенно никто дружбу не водил и зачастую все старались держаться от него подальше. Тюремные прилипалы его тоже не трогали. Пока нас везли с Отариса на Землю я с ним пообщался, и на первый взгляд он не вызвал у меня опасения. Но что-то странное в нем все же было. Его словно окутывал невидимый ореол, вызывающий неконтролируемую тревогу.
– Залезайте во флаер, – сухо сказал мистер Зад. Дверца плавно отъехал в сторону, и мы начали по одному заходить в широкий проем.
– Просторненько, – заметил Лис, ухмыляясь и озираясь по сторонам. – Давно я в люксе не катался.
– Давно… – усмехнулся Олуш. – Скажи лучше «никогда».
– Это с твоей рожей тебе светит только «никогда». Я же до Платоса посещал довольно цивильные места и перемещался исключительно на флаерах представительского класса, – парировал Коннор.
– Заливай больше, рыжий урод, – густо заржал Олуш.
– Закройте свои лживые рты оба, – строго потребовал Ханжа – последний из нашей пятерки. Пухлый мужик лет сорока с круглым лоснящимся лицом, редкими тонкими волосами и чуть обвисшими щеками. Он был вечно всем недоволен, всегда всех критиковал и приструнивал, за что и получил свое прозвище, а еще неоднократно получал по морде, когда пытался поучать не тех, кого следовало.
– О, смотрите-ка, задница бегемота заговорила, – захихикал Лис.
Ханжа открыл рот, чтобы что-то ответить, но наш надзиратель, вошедший в салон флаера последним, вежливо, но убедительно попросил всех заткнуться.
Дверь с тихим шорохом встала на место, и флаер быстро поднялся в воздух. Когда аппарат набрал высоту, я прильнул к окну. Вершины небоскребов, что еще недавно, казалось, упирались прямо в облака, оказались теперь на уровне глаз. А на некоторых зданиях даже можно было разглядеть крыши. Интересное зрелище – эти крыши. Почти на всех из них располагались стоянки флаеров или минипарки с густой растительностью и бассейнами. Кое-где были видны точки людей, но в основном все мельтешение создавали рои больших и малых флаеров.